Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(353) 4 августа 2004 г.

ИНТЕРВЬЮ

Александр ШАПИРО (Баффало)

Анна Герт:
В 1971-м году в Казахстане КГБ готовил «еврейское дело»

Анна и Юрий Герт

С писателем Юрием Гертом, вернее с его творчеством, я познакомился уже в эмиграции, прочитав рассказ, героями которого были мои современники. Они спорили и рассуждали на знакомые темы, но их мнения и поступки, особая (без подтекста) правда, увлекали, втягивали в мысленную дискуссию с ними… Затем были другие книги Ю. Герта, социально острые, с запоминающимися характерами. Особо привлекла меня в его творчестве еврейская тема. Познав мальчишкой, в эвакуации, боль антисемитизма, он пронёс её через всю жизнь. Личные переживания перешли в исследование боли и судьбы своего народа, которые отразились в рассказах, повестях, романах. Страстная борьба с тоталитарным началом и национализмом во всех его проявлениях стала жизненным кредо писателя. В этом сила его публицистики. Нерв эпохи проходил через беспокойное сердце автора... Последние годы жизни Юрий Герт провёл в Кливленде, штат Огайо. И тут он продолжал плодотворно писать, опубликовав в США новые книги: «Северное сияние», «Лазарь и Вера», «Семейный архив»…

В одной из статей С. Баймухаметова в журнале «Вестник» есть такие строки: «… в литературных кругах ходила легенда, что после разгрома «Нового мира», умирая, Твардовский сказал: «Ничего, есть ещё «Простор», есть ещё Иван Шухов…». В то время в нём работал и Юрий Герт.

Об этом периоде жизни и творчества писателя, его окружении, многом другом я беседую с вдовой Анной Герт, его первым критиком, учёным-экономистом и публицистом.

— С Казахстаном вашу семью связывали долгие годы работы, как Юрий Герт попал в алма-атинский журнал?

— Юрий Герт значительную часть жизни провёл в Казахстане, он автор романов «Кто, если не ты?..», «Лабиринт», «Ночь предопределений», «Приговор», сборников рассказов и повестей «Первое апреля», «Солнце и кошка», «Листья и камни», серии публицистических статей «Раскрепощение» и др. Во всех его произведениях получили отражение важнейшие проблемы современности: личность и общество, свобода и угнетение, человек и режим. Его книги вызывали постоянное недовольство властных структур и шельмование в печати.

В 1964 году, почти одновременно с изданием, роман «Кто, если не ты?..» печатался в сокращённом варианте в журнале «Простор». Тогда же Юрий Герт познакомился с его творческим коллективом и главным редактором Иваном Петровичем Шуховым. Вскоре после нашего переезда из Караганды в Алма-Ату Шухов предложил Юре работать в журнале. Юра с радостью согласился. Он проработал в «Просторе» двадцать три года, с 1964-й по 1987-й.

— Что представлял собой журнал «Простор» в то время?

— В шестидесятые и начале семидесятых шуховский «Простор» был известен всей стране. На его страницах впервые были опубликованы стихи полузапрещённых А. Ахматовой, М. Цветаевой, О. Мандельштама, неизвестные произведения А. Платонова и Б. Пастернака. Вот что пишет в связи с этим Ю. Герт в своей книге «Семейный архив»: «В те годы, при Шухове, «Простор» был для нас чем-то вроде «островка свободы» — среди океана всяческой грязи и пакости. Мы трепетно ловили каждый звук, каждый шорох, долетавший из Москвы, каждую подробность столичных баталий — и стремились помочь осаждённой «новомировской» стороне, печатали «новомировских» авторов, перед которыми захлопывались двери «больших журналов».

Наряду с этим в «Просторе» публиковались произведения талантливых казахстанских авторов: О. Сулейменова, Г. Мусрепова, М. Симашко, Г. Черноголовиной, С. Муканова, И. Щеголихина, Р. Тамариной и многих других.

— Каковы были взаимоотношения Ю. Герта с сотрудниками журнала, был ли это союз единомышленников?

— Взаимоотношения между сотрудниками были исключительно дружескими. Многократные угрозы разгона редакции, постоянная напряжённость сближали, по сути, очень разных людей. В то время «шуховская команда» действовала сплочённо, и ничто тогда не предвещало всплеска националистических тенденций и возникшего в связи с этим раскола… С главным редактором у Герта отношения были доверительные. Он испытывал искреннее и глубокое уважение к Ивану Петровичу, который был не только талантливым писателем и прекрасным руководителем, но и человеком редкой порядочности и отзывчивости.

Когда в Алма-Ате и Павлодаре фабриковалось так называемое «еврейское дело», Юру вызвали в прокуратуру. В тот же день он рассказал обо всём Шухову и заявил, что не хочет подводить журнал, а потому пришёл подать заявление об уходе «по собственному желанию».

Шухов ему ответил: «Не надо, Юра, оставайтесь. Никуда вам не надо уходить. И, пожалуйста, никому обо всём этом не рассказывайте».

— Когда пишут и говорят о «времени застоя», обычно вспоминают известные всем события и имена, оставившие глубокий след в истории диссидентского движения. Но были и другие события, и совсем не известные их участники. Вы упомянули о попытках органов КГБ сфабриковать в Казахстане «еврейское дело»…

— В 1971-м году в Казахстане КГБ готовил «еврейское дело». С этой целью в Алма-Ате и Павлодаре была проведена серия обысков. Искали литературу об Израиле, т. е., так называемую сионистскую литературу, а также прочую «антисоветчину»: рукописи Солженицына, кассеты с записями песен Галича, другой самиздат. Всё началось с Павлодара, где у преподавателя пединститута Шафера обнаружили румынский журнал с заметкой об Израиле. В Алма-Ате обыск был у профессора КазГУ А. Жовтиса; преподавателя пединститута, кандидата филологических наук Е. Ландау; преподавателя мединститута, кандидата философских наук В. Штейна. За обысками следовали допросы. Причём главной задачей органов КГБ было доказать не только наличие самиздата, но и антисоветской организации, созданной евреями для пропаганды сионистских настроений и распространения запрещённой литературы. Однако вся эта кагебешная затея с треском провалилась. Дело в том, что Е. Ландау, у которого нашли дневники с размышлениями об Израиле и судьбе еврейского народа, на следующее утро, услыхав звонок в дверь, понял, что это пришли за ним — и бросился вниз с четвёртого этажа…

Через два дня об этой истории уже знал весь город, так что органам пришлось её замять. Тем не менее, Шафер получил срок три года. В. Штейн, страдавший маниакально-депрессивным психозом, лёг в психбольницу, где его вместо лечения постоянно загоняли в депрессию. А. Жовтис, у которого нашли плёнки с записями песен Галича, отделался сравнительно лёгким испугом. Его выгнали из университета, и восемь лет он не имел возможности получить хоть какую-нибудь работу.

— Чем был вызван повышенный интерес органов к Ю. Герту, его вызов в прокуратуру?

— Им стало известно о посмертном завещании Ландау, которое он, будучи одиноким человеком, оставил у нас. После его самоубийства это завещание срочно понадобилось кагебешникам как доказательство того, что они никак не были причастны к вынужденной смерти Ландау, что планировал её он заранее, т. к. якобы страдал каким-то психическим заболеванием.

Через два дня после смерти Ландау двое в штатском явились в редакцию и после короткого разговора повезли Герта сначала домой за завещанием, а затем — на квартиру Ландау, где уже находился следователь КГБ. Он ожидал от Герта ответов, подтверждающих версию органов, но Юра сказал, что не замечал у Ландау каких-либо психических отклонений и, как ему известно, последние месяцы Ефим Иосифович успешно работал над примечаниями к некоторым стихам И. Эренбурга.

— Расскажите, пожалуйста, об И.П. Шухове. При нём журнал стал одним из очагов свободомыслия в бывшем СССР, но это продолжалось недолго… Как его уволили?

— Иван Петрович Шухов был известным писателем, о таланте которого ещё в двадцатые годы писал А. М. Горький. Он происходил из рода сибирских казаков и был, как я уже говорила, глубоко порядочным человеком. В нём, как и в Твардовском, преобладало исконно русское, крестьянское начало и глубокая вера в то, что в России настоящий писатель обязательно должен быть «властителем дум», просветителем и борцом за свободу. Шухов сумел создать удивительно сплочённый коллектив, каждый член которого ощущал себя человеком, способным на риск в единоборстве с тоталитарной системой.

Причиной или, быть может, поводом для его увольнения послужил, как ни странно, печатавшийся в «Просторе» захватывающий детектив американского писателя Ф. Форсайта «День шакала». Сюжет этого детектива был целиком придуман и не имел никакого отношения к реальной действительности. Он базировался на фантастической версии о якобы существовавшем заговоре, целью которого было убийство президента Франции Шарля де Голля.

После того, как один из номеров журнала, содержащий очередную порцию детектива, был отпечатан и должен был поступить в продажу, звонок из республиканского ЦК запретил его распространение, а Шухова вызвали на «ковёр» в это учреждение. Там ему прочли телеграмму от Суслова, в которой с возмущением указывалось, что в тот момент, когда Л.И. Брежнев собирается ехать в Казахстан, в «Просторе» публикуется подробный рецепт политического убийства.

ЦК отреагировал мгновенно. Печатать дальше детектив запретили, а редактора уволили.

— Уход Юрия Герта из «Простора» связан с публикацией на его страницах очерка Марины Цветаевой «Вольный проезд». Почему очерк известной поэтессы, к тому же трагически погибшей, вызвал такое неприятие с его стороны? Мне приходилось читать разные инсинуации, в чём же истинная подоплёка этого события?

— В 1987 году, когда вместе с перестройкой повсеместно наблюдался мощный всплеск националистических и антисемитских настроений, в журнал был прислан очерк Марины Цветаевой «Вольный проезд». К тому времени состав редакции существенно изменился, место главного редактора занял газетчик из номенклатурной обоймы Геннадий Толмачёв. Хотя Ю. Герт был главным редактором отдела прозы и членом редколлегии, об этом очерке он узнал последним, после того, как все остальные сотрудники редакции его прочитали и одобрили.

В очерке рассказывалось о том, как в сентябре голодного 1918-го Марина Цветаева поехала за продуктами в тульскую губернию и остановилась в доме, где жил командир продотряда, «еврей со слитком золота на шее». Непомерной страстью к золоту была преисполнена и его жена, разумеется, тоже еврейка. «Опричники», то бишь продотрядовцы, разбойничали и выжимали из страдающего народа всё до последней капли. Причём главное в них не то, что они занимались грабежом и насилием, а то, что большинство из них были евреями. Впрочем, один из продотрядовцев, не лучше и не хуже других, но с яркой славянской внешностью и двумя Георгиями, даже вызвал у автора немалую симпатию, поскольку напоминал Стеньку Разина.

Ю. Герт был хорошо знаком с творчеством Марины Цветаевой, её трагической судьбой и страшным финалом. Безоглядная прямота и жизнь, полная страданий, делали её в его глазах почти святой. Тем не менее, он был категорически против публикации этого очерка, в котором евреи в угоду широко распространённым юдофобским стереотипам, опять, уже в который раз, изображались двоедушными, хищными и жестокими погубителями России. Как стало потом известно, публикации этого очерка в Париже, в 1924 году в русском журнале «Современные записки», Марина Цветаева предпослала стихотворение «Евреям», в котором она с характерным цветаевским перехлёстом неожиданно и убеждённо признаётся в любви всем евреям:

В любом из вас — хоть в том, что при огарке
Считает золотые в узелке, —
Христос слышнее говорит, чем в Марке,
Матвее, Иоанне и Луке.

Но этого стихотворения в «Простор» никто не присылал, о его существовании узнали много позже. А тогда Ю. Герт один выступил против публикации очерка, терпеливо и настойчиво объясняя свою позицию бывшим друзьям и коллегам. Однако его никто не поддержал. Когда редакция, проигнорировав его мнение, приняла решение — печатать, он ушёл из журнала. О конфликте, переросшем редакционные рамки и происходившем на фоне тогдашних грандиозных потрясений и острых национальных междоусобиц, Ю. Герт рассказал в своей книге-эссе «Эллины и иудеи», издание которой было спонсировано «Джойнтом», а вышла она в России после его эмиграции.

— В своё время романы Ю. Герта «Кто, если не ты?..», «Лабиринт», повесть «Лгунья» и другие с трудом пробивались через цензуру. Все ли его произведения опубликованы?

— Книги Юрия Герта, как правило, носили остросюжетный характер, поэтому путь к читателю для каждой из них был тяжёлым и долгим. Так, первый роман «Кто, если не ты?..» рассказывает о молодёжном бунте, драматической борьбе группы старшеклассников со сталинским тоталитаризмом. Этот роман приобрёл широкую известность далеко за пределами Казахстана, но долго не допускался к печати и был опубликован в 1964 году, в период «оттепели». В романе «Лабиринт» действие разворачивается в маленьком провинциальном городе, где происходящее в то время «дело врачей» кардинально меняет судьбы многих — евреев и неевреев, и приводит к трагической гибели главную героиню.

Роман не печатался более двадцати лет, сатирическая повесть «Лгунья» — более пятнадцати. Этот список можно было бы продолжить… В настоящее время почти всё написанное автором опубликовано.

— Что характерно для новых произведений писателя, появившихся в годы эмиграции, какая из книг, написанных а последний период, кажется вам более значительной?

— Произведения Ю. Герта, написанные в последние годы, в основном посвящены еврейской тематике. Как всегда, для автора духовный мир его героев, их умение действовать и контролировать свои поступки с жёстких нравственных позиций гораздо важнее национальных, социальных или каких-либо других факторов. Сейчас невозможно себе представить творчество писателя без созданных в эмиграции «Лазаря и Веры», «Антисемита», «Северного сияния» и др. И всё же наиболее значительным, по-моему, стал его последний роман «Семейный архив», который является как бы ответом А. Солженицыну на его книгу «Двести лет вместе».

В противоположность А. Солженицыну, изображающему евреев мелкими и крупными жуликами, приспособленцами или просто мерзавцами, виноватыми буквально во всех бедах и неурядицах, постигших Россию за последние двести лет, Ю. Герт рассказал о шести поколениях одной еврейской семьи. В ней, как и в большинстве еврейских семей, не было ни торговцев сомнительной репутации, ни ростовщиков, ни банкиров. Это были обычные люди, они много и добросовестно работали на благо страны, которую считали своей, воевали, и с честью пронесли через всю жизнь тяжёлое бремя своего еврейства.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(353) 4 августа 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]