СТИХИ

Елена МАКСИНА (Пенсильвания)

Стихи

ЛИТОГРАФИЯ

Филадельфийский сюр: разгар зимы,
Дождь медлит, не решается стать снегом,
Гуашью растекается под небом,
Окрашивая утренние сны.
 
Дождинки укрупняются и льнут
Друг к другу, разбиваются о ветки,
И город, как раздетая конфетка,
Блестит и растворяется во рту.
 
Но первый снег берёт свои права —
Выстреливая редкие частицы,
Прохожим попадает на ресницы,
Сражая красотою наповал.
 
И улица стихает… тормозит…
Теряет цвет, объём под слоем мела,
Лишь девочка в пальтишке чёрно-белом
По зимней литографии скользит…

…А МОЖЕТ, Я ПРИДУМАЛА ТЕБЯ

…А может, я придумала тебя:
Шёл мягкий снег безветренно, неслышно…
Охотный ряд укутал мехом крыши,
Столичный воздух был зимою пьян.
И отрешённо день катился вниз,
Вдоль Театральной. К окнам Метрополя
Снежинки липли. Таял на ладонях
Февральский вечер, тих и серебрист.
 
Москва оделась в сказочный наряд,
Включала фонари, бросала тени,
И соль с песком стелила на ступени
Большого. Я почувствовала взгляд:
Он был не узнаваем, но знаком…
Летел за мною в шапке-невидимке,
Коснулся губ… И в чёрно-белом снимке
Застыла скользко ночь под каблуком.
 
Замедлила вращение Земля,
Притихли, сбившись в парочки, трамваи.
Я оглянулась… Прошлое сжигая,
Ты в сотый раз выдумывал меня.

ЯНВАРЬ В КОНЬКАХ

…коньки — январский антидот:
чертить по льду косые знаки
и вспоминать июль и маки —
так встретить старый новый год.
 
…в двойном тулупе воспарив,
нестись стрелой навстречу цели —
сгореть кометой в атмосфере,
хвостом восьмёрку начертив.
 
…разбив инерцию воды,
разрезать лёд на сотни граней
и растворить в резном стакане
сопротивление среды.
 
…забыть про минус 25,
плюс 30 и бесснежный ветер,
закрыв глаза, мечтать о лете,
и, поскользнувшись, хохотать.
 
…вот так скользить по январю
через февраль, к началу марта,
взлетев над плоскостью Декарта,
и напевая «я люблю…»

МАДРИД

Жара и влага
Правят бал в Мадриде
И воздух — не прозрачен, а ребрист.
Июнь. Страна готовится к корриде.
Паллас Дель Торрос в сутолоке лиц.
 
…В музее Прадо старится Пикассо,
Эль Греко примеряет грим веков,
Театр Рояль манит к себе, и в кассы
Струятся люди с лицами богов…
 
Мадрид и я —
Парим под звуки танго,
Парк Де Ретиро нам —
Любви манеж…
Я отдаюсь Мадриду
Без остатка.
Без слёз.
Без обещаний.
Без надежд.

ЛИССАБОН

я вспоминаю лисcабонские трамваи,
размеренно ползущие под гору,
адмиралтейство, спрятанное в сваях,
алтарь Иеронимского собора,
 
витые улочки, в которых птицы крылья
ломают,
запылённые герани
на узеньких балконах,
и унынье
мозаики фасадов блёклых зданий
 
продрогшего на сквозняках Колумба
— не спрятаться от бриза великану —
сардины,
порт,
бульвары,
кофе,
клумбы,
Белема башню,
окна Касабланки,
 
лифт Эйфелевский по сестре Парижской,
скучающий…
поклон метрдотеля…
обрывки фраз, таких родных и близких…
 
и забываю
кто я
что я
где я

МОСКВА

Семиугольный ранящий магнит, —
Ты женщина распущенного нрава,
Которая волнует и манит,
И колет слева, а целует справа.
 
Столь разная — ты блеск и нищета,
Контрастная — ты в ладане и в поте,
Заразная и праздная мечта,
Распятая мадонна, в позолоте.
 
Ты — радуга бульварного кольца
И слякоть переходов на «Динамо»,
Ты — шахматная партия отца,
На лавке во дворе…
И голос мамы.
 
Цветаевская первая весна,
Последняя Булгаковcкая осень,
Соседка из квартиры номер восемь —
Любовница-Москва…
Но не жена.