Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(353) 4 августа 2004 г.

ЭССЕ

Сай ФРУМКИН (Лос-Анджелес)

За водкой на японском роботе

Известен ли вам неопровержимый факт, что самый крупный за всю новейшую историю неядерный взрыв силой в три килотонны произошел в 1982 году в бывшем Советском Союзе? Американские системы противоракетной обороны мгновенно забили тревогу, опасаясь запуска советской ракеты. Спутниковое наблюдение отметило взрыв в районе газового месторождения Уренгой в Сибири. Но никаких ракет в этой географической точке не было, как не было и электромагнитных импульсов, сопровождающих ядерные взрывы.

Это событие могло стать причиной международного кризиса, но доктору Гасу Уайссу, сотруднику Совета национальной безопасности, удалось убедить ответственных лиц в Белом Доме, что взрыв этот ни в коем случае нельзя считать враждебным действием и что фактически он был частью особо секретной операции «Фэруэлл», инспирированной США. Потребовалось более 20 лет, чтобы рассекретить эту «особо секретную операцию».

Я слышал об этом взрыве приблизительно лет десять тому назад от иммигранта, который работал в Министерстве строительства предприятий нефтегазовой промышленности. Он рассказал мне, что в 1982 году на транссибирском газопроводе Уренгой-Помары-Ужгород произошел взрыв разрушительной силы. Многие километры трубопровода лежали в руинах, велось следствие, высокие министерские начальники потеряли свои насиженные места, некоторых даже посадили. Советские средства массовой информации умолчали о происшедшем, но в самом министерстве причину бедствия сохранить в секрете не удалось, слишком уж многие знали, что виной взрыва была... водка, или, вернее, её отсутствие.

Строительство и техобслуживание газопровода осуществлялось при помощи автоматизированного американского и японского оборудования. Самыми изощренными из всего этого сложного оснащения по праву считались японские роботы, которые путешествовали взад и вперед по трубопроводу, исследуя сварные стыки и передавая рентгенограммы на диспетчерский пункт. В случае обнаружения дефектной сварки или утечки газа робот давал аварийный сигнал и отказывался двигаться дальше, пока проблема не будет устранена. Центральный диспетчерский пункт располагался в сердце сибирской тундры, где несколько десятков рабочих жили в бараках, в ужасных условиях, мириться с которыми помогала только водка. К сожалению, в тот год все пути в город были засыпаны глубоким снегом, так что 50 километров за водкой было никак не одолеть!

Впавшие в депрессию и жаждавшие алкоголя люди нашли оригинальное решение: роботы! Роботы ползали по трубопроводу день за днем, час за часом, доходили до города и обратно, проверяя сварные швы и делая рентгенограммы. Почему бы не сгонять в город за водкой на роботе?

Не известно, сколько успешных поездок было сделано, но в один совсем не прекрасный момент робот обнаружил проблему, остановился и отказался двигаться дальше. Пассажир пробовал воздействовать на средства управления, разъединил некоторые системы безопасности, и, в результате, взорвался вместе с роботом. Огромный участок трубопровода взлетел на воздух, и несколько сотен гектаров окружающей природы оказались на долгие годы, по определению ученых, в «экологическом дисбалансе».

Я подумал, что история эта, хоть и грустная, но весьма типичная для советского времени. Я не имел никакой причины сомневаться в её правдивости, пока не натолкнулся на замечательную книгу, изданную в январе 2004 года под названием: «В бездне — рассказ об истинной истории «холодной войны» от лица участника событий». Ее автор — Т.С. Рид, бывший министр ВВС США, был не только специальным помощником президента Рейгана по национальной безопасности, но и специалистом по ядерному вооружению и многим другим стратегическим отраслям. В его книге — захватывающем описании ряда неизвестных, но весьма показательных инцидентов времен «холодной войны», — моё внимание привлекло описание особо секретной операции «Фэруэлл», объясняющей взрыв 1982 года в разрез с общепринятой версией, распространенной в кулуарах советского Министерства строительства предприятий нефтегазовой промышленности.

19 июля 1981 года президент Рейган узнал от президента Франции Миттерана, что французская разведка завербовала сотрудника московского отделения КГБ полковника Владимира Ветрова, который поставлял им данные о попытках советских властей получить секретные или полусекретные западные технологии. Информация, попавшая через французского президента в ЦРУ в августе 1981 года, чётко демонстрировала проникновение советских агентов в американские и другие западные лаборатории, заводы и правительственные агентства и идентифицировала сотни завербованных Советами чиновников и разведчиков, действовавших в западных странах и в Японии. Рид пишет: «Благодаря этой информации стало очевидно, что в течение многих лет Советы вели свои научные исследования на основе секретных данных, полученных советскими разведчиками от западных компаний и научно-исследовательских центров. В результате утечки технологий из США в СССР в таких областях как радиолокация, компьютеры, станки с программным управлением, полупроводники, получалось, что Пентагон вёл гонку вооружений практически сам с собой».

Президент Рейган попросил, чтобы ЦРУ разработало план ответных действий, и в этой связи доктор Уайсс выступил со следующей идеей: давайте помогать Советам покупать оборудование, но позвольте нам внести некоторую «корректуру» в программное обеспечение и аппаратные средства, которыми так интересуется КГБ!

Рейган идею одобрил. Не велось никаких письменных протоколов встреч, на которых обсуждалось воплощение этой идеи в жизнь, и ни один из сторонников «мирного сосуществования» в Белом доме ничего о ней даже не подозревал. В течение нескольких месяцев начались поставки оборудования. Добыча и транспорт нефти и газа были главным приоритетом для Советского Союза. Новые транссибирские трубопроводы нуждались в самых современных системах управления для насосных и компрессорных станций, для нефте- и газохранилищ. Когда США отказались продавать программное обеспечение, Советы пошли в обход, через канадского поставщика того же оборудования, который немедленно уведомил об этом американскую администрацию. В результате, уренгойский трубопровод получил «усовершенствованное» программное обеспечение, которое было специально разработано таким образом, чтобы пройти все приемочные тесты и какое-то время обеспечивать бесперебойную эксплуатацию. После достаточного временного интервала (чтобы не было никаких подозрений) компьютерная программа поменяла параметры настройки насосов и клапанов, давление в трубопроводе увеличилось, и сварные стыки начали разрушаться. В результате в 1982 году и произошел взрыв, к которому роботы с водкой имели весьма косвенное отношение!

В 1984-1985 годах США и НАТО свернули особо секретную операцию «Фэруэлл». Аресты и депортация советских агентов разгневали Горбачева, обвинившего американцев в «бандитских действиях» на заседании Политбюро 22 октября 1986 года.

Как я сказал в самом начале, взрыв — единственный неопровержимый факт этой статьи. Что касается разных версий причин этого взрыва, то вряд ли нам суждено узнать правду.

 

Мужчины тоже плачут…

Я обычно не плачу, тем более в ресторанах. Может, когда я был ребенком, со мной такое случалось, но за последние, по крайней мере, 60 лет я такого о себе не помню. И, тем не менее, должен признаться, что недавно я плакал — в двух ресторанах. Дважды за один месяц.

Пожалуйста, поймите меня правильно. Я не испытываю смущения. Удивление — да, но не смущение. Кроме того, я ничего не мог с собой поделать — слезы просто сами текли. Непрошенные, однако, самые что ни на есть настоящие.

Кадр из фильма С. Спилберга «Последние дни»

Первый раз это случилось после того, как Ринэ возвратилась из-за границы, и мы пошли с ней на ленч. Ринэ очень много путешествует; она пережила Холокост, и ее приглашают выступать во всем мире. Вы можете увидеть её в документальном фильме Стивена Спилберга «Последние дни» (The Last Days), который получил Оскара несколько лет тому назад. Этот фильм о пяти венгерских евреях, переживших Холокост. Ринэ — одна из них — симпатичная, та, что рассказывает о своем купальнике. Еще один из героев фильма — конгрессмен Том Лантос. Ринэ от души смеялась после успеха фильма во всем мире: «Я, вероятно, единственная женщина в таком преклонном возрасте, получившая «Оскара», не имея никакого отношения к кино».

На этот раз её пригласили поехать с группой израильских подростков из средней школы Шалхевет в Польшу, в Треблинку. Ринэ не была в Треблинке, она пережила Освенцим и несколько других лагерей, а вот в Треблинке не была никогда.

Она рассказала мне, что она ожидала увидеть бараки, как в Освенциме, но там их не оказалось. Евреев посылали в Треблинку умирать, а не работать, так что расселять их там было незачем. На территории лагеря — несколько зданий и крематорий, за которыми видно большое поле, заваленное грудами гигантских валунов. Когда они подошли к этим валунам поближе, они увидели, что это не просто камни — на каждом из них вырезано название города или деревни, откуда привозили евреев в их последний путь. Зрелище просто устрашающее… Молодые израильтяне притихли и только гладили эти мемориальные камни.

Затем, совершенно неожиданно, они услышали музыку, военную маршевую музыку, и звук марширующих ног. Длинная колонна молодых людей и девушек в военных униформах с флагом Израиля во главе колонны шла к валунам.

Они подошли и остановились, и Ринэ увидела, что это были выпускники офицерского корпуса израильской армии. Они приехали в Треблинку на церемонию присяги — дать клятву, что случившееся никогда больше не повторится, и что они отдадут все свои силы и знания, а, если понадобится, и жизни, во имя еврейского народа.

Слушая рассказ Ринэ, я плакал.

Несколько недель спустя мы с женой поехали в отпуск в Европу. Мы собирались провести пару дней в Копенгагене, а затем отправиться в круиз по скандинавским странам. Попав в известный копенгагенский парк Тиволи, мы увидели огромные толпы людей. Оказалось, что в тот день команда Дании должна была играть против команды Швеции на кубок мира по футболу, и тысячи людей собрались в парке перед гигантскими телевизионными экранами.

Поскольку футбольные страсти нам чужды, и к тому времени пора уже было подумать об ужине, мы решили зайти в один из ресторанов, где согласно рекламе выступал цыганский ансамбль. Еда оказалась неплохая, но цыган — ни видно, ни слышно. Все сотрудники ресторана были слишком заняты футбольным матчем, чтобы волноваться из-за двух американских туристов, которых цыганская музыка интересовала больше, чем футбол. Тем не менее, мы продолжали настаивать, и наконец-то появились цыгане. Их было четверо: скрипка, кларнет, аккордеон и гитара. Они играли старые американские мелодии 1940-х годов, а также латиноамериканские, цыганские и венгерские. Играли они хорошо, мы наслаждались музыкой. Когда выступление подходило к концу, один из них пристально посмотрел на мою жену, лицо его засветилось, он взмахнул смычком, как дирижерской палочкой, и ансамбль заиграл «My Yiddishe mame». Надо отдать должное его наблюдательности: он заметил звезду Давида на шее моей жены. Они перешли к «Shtetele Belzh», исполнили попурри из «Скрипача на крыше», обязательную «Hava Nagila» и «Am Israel Hai». Когда музыка стихла, мы поблагодарили музыкантов, дали им щедрые чаевые, и они направились к выходу. Но внезапно остановились, решив сыграть ещё одну вещь: послышалась до боли знакомая и дорогая сердцу мелодия — гимн Израиля «Hatikvah».

Я плакал.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(353) 4 августа 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]