Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(352) 21 июля 2004 г.

К 90-летию со дня рождения
и 5-й годовщине со дня смерти
Саула Стайнберга

Ариадна МАРТИН (Канзас)

Открытие Америки Саула Стайнберга

В нынешнем году буквально одна за другой следуют две круглые даты, связанные с именем этого художника, который, по словам его бывшего ассистента худ. А. Дейлена [Anton Van Dalen], оказал огромное влияние на его поколение («loomed so large as an influence over my generation»): пять лет назад, 12 мая 1999 г., художник скончался, а 15 июня ему, родившемуся в 1914 г., исполнилось бы 90 лет.

Саул Стайнберг
1963 г.

В Америке не столько даже бережно относятся к его памяти, сколько просто делают его соучастником повседневной жизни. То и дело мне попадаются объявления о его выставках в разных городах, журнал Нью-Йоркер очень часто помещает и на страницах журнала, и на обложке, как это было при жизни Стайнберга, его работы, выпускаются плакаты, открытки, книги, альбомы, каталоги. The Cartoon Bank (см. www.cartoonbank.com) объявил недавно о выпуске малотиражной коллекции из четырёх плакатов с репродукциями самых знаменитых обложек Нью-Йоркера, выполненных Стайнбергом (об одной из них, выпускавшейся ранее и самой знаменитой, я расскажу чуть дальше). Все плакаты в коллекции будут пронумерованы и сопровождены сертификатом (a letter of authorization) от The Saul Steinberg Foundation и The New Yorker. В эссе, написанном пять лет назад в связи со смертью художника, Джон Апдайк выразил надежду, что появится ретроспективный альбом с рисунками, которые Стайнберг публиковал ещё в свои студенческие годы в Милане, и агитационные рисунки, которые он делал в качестве американского солдата для Office of Strategic Services (предшественник ЦРУ) и которые разбрасывались на вражеской территории для поддержки антигитлеровского сопротивления. Объявление о том, что такой сборник готовится к выпуску, я тоже где-то не так давно видела. А в феврале, кажется, в журнале TONY (TIME OUT New York) я обратила внимание на ещё одно любопытное объявление. Названный мной выше А. Дейлен, бывший у Саула Стайнберга ассистентом в его студии в течение 30 последних лет его жизни (с 1969 по 1999 гг.), открыл в этом году выставку своей коллекции различных работ Стайнберга, подаренных ему в разные годы художником и никогда прежде не виденных широкой публикой. Выставлялись также рабочий стол Стайнберга, кисти и прочие предметы из студии (открыта выставка была, правда, только до 13-го марта с.г. в School of Visual Arts Gallery на East 23[rd]St в Нью-Йорке). Дейлен надеялся, что своей выставкой он «поможет заново представить огромный интеллектуальный вклад [Cтайнберга в искусство, а также, я полагаю, и жизнь — А.М.] будущего поколения».

Многие читатели, я не сомневаюсь, пусть и в разной степени, уже знакомы с этим художником и могут, увидев его известные, преимущественно графические, в жанре карикатуры, репродукции, вспомнить если и не имя художника, то хотя бы его работы. Как и подпись крупными печатными буквами — вся фамилия или, реже, две первые буквы. Самим работам Стайнберг, между прочим, не всегда даже давал названия, иногда ставил лишь две последние цифры года.

Много о биографии художника рассказывать не буду: кому интересно, найдут в библиотеках и множество его альбомов, часто со вступительными статьями, и более специальную литературу о нём. Приведу только самую общую биографическую справку и задержусь немного на автобиографического характера книге «Отражения и тени», а затем на вступительной статье выдающегося критика Артура Данто [Arthur Danto] к одному из альбомов художника — «Саул Стайнберг. Открытие Америки» [Saul Steinberg. The Discovery of America], а также на некоторых оценках этого художника другими критиками.

Родился Стайнберг в маленьком румынском городке в 1914-м году, но уже в шестимесячном возрасте оказался в Бухаресте, куда переехала его семья и где жила если не вся, то почти вся их многочисленная родня. После школы он проучился там же один год в университете, занимаясь литературой и философией, а затем перебрался в Милан, где изучал в тамошнем университете архитектуру и рисунок, и прожил в этом городе 8 лет. В 1941-м году ему удалось покинуть Европу и в 1942-м добраться до Америки через Санто Доминго. Получив в 1943-м году американское гражданство, служил в американском военно-морском флоте, участвовал во Второй мировой войне, во время которой Стайнберг и делал те пропагандистские рисунки, о которых упоминал Апдайк. Потом много колесил по Америке, изучая страну и работая художником-карикатуристом, сотрудничая в Нью-Йоркере (для которого он сделал 85 обложек и 642 рисунка и которому впервые предложил свои работы ещё перед тем, как покинуть Европу; первый его рисунок появился в этом журнале в номере от 25-го октября 1941 г.), а также в других изданиях. Выставлялся многократно в Америке и других странах. Признанный новатор в графике; имя его часто называлось рядом с именами Пикассо и Пауля Клее. Постепенно развивал новый, всё более абстрактный стиль графики и рисунка (см., например, иллюстрацию из серии «Отражения и тени»).

Небольшая книжка, которая тоже называется «Отражения и тени», представляет собой отредактированные тексты двух интервью, данных Стайнбергом в 1974-м и 1977-м гг. своему другу ещё с университетской скамьи в Милане Алдо Буцци (Aldo Buzzi), который, оставив архитектуру, подвизался в итальянском кино, а впоследствии стал издателем. Вышла она сначала на итальянском языке (которым Стайнберг овладел в Милане) в 2001-м году, т.е. посмертно, а примерно через год, в переводе на английский Джоном Шепли (John Shepley), в Америке.

Я задержалась на ней потому, что прочитать её в качестве автобиографии Стайнберга желающим было бы небезынтересно. Во-первых, интервью эти были, как мне кажется, даны Стайнбергом — в отличие от практики, скажем, Вл. Набокова — почти спонтанно, без тщательной предварительной подготовки, что делает книгу по-своему привлекательной. А во-вторых, художник, может быть, и раскрывает себя через свои работы, но слово придаёт им дополнительное измерение. А Саул Стайнберг оказался ещё и интересным собеседником, точнее — рассказчиком. Он рисует выпуклую картину трёх стран, в которых ему довелось жить, их национальных особенностей, культуры… Последняя, четвёртая глава посвящена, главным образом, его рассуждениям об искусстве (о рисовании с натуры, о профессии карикатуриста и пр.). Но это не написанные наедине воспоминания, а именно непринуждённая беседа. С тем же мягким юмором, лёгкой иронией, наблюдательным, проницательным взглядом, характерными для его рисунков, теми же скупыми, но чёткими штрихами даёт он и короткие словесные зарисовки на самые разные темы. В аннотации к американскому изданию, кстати, книга эта названа «эксцентричными и непредсказуемыми мемуарами», «игривой медитацией» одного из самых интеллектуальных художников XX века.

Роль Саула Стайнберга не только для американского изобразительного искусства, но и Америки, то есть самих американцев, обобщил в заключительной фразе своего вступления к названному выше альбому «Открытие Америки», выпущенному в 1992-м году, выдающийся критик Артур Данто: «Стайнберг — наше национальное достояние, рукой которого нация начертала1 себя — для того, чтобы познать свою собственную душу». Это вступление, не слишком длинное и легко читающееся (крупный шрифт, несложный, но точный язык), тоже стоило бы почитать, разглядев заодно 196 репродукций, включая одну (на стр. 149) с самой знаменитой работы — обложки к Нью-Йоркеру от 29 марта 1976-го года. Рисунок этот — остроумная и не такая уж скрытая ирония по поводу ментальности нью-йоркцев, ничтоже сумняшеся считающих себя центром мира. «Miraculous cover», — восторженно воскликнул Данто. По его мнению, «во всей истории искусства нет ничего, что можно было бы сопоставить с этой работой». Вот вкратце как он описывает её: «Расстояние от Нью-Йорка до Тихого океана равно расстоянию от 9-й до 10-й авеню. Штаты предстают в виде плоского прямоугольника, на котором там и сям помечены где-то как-то слышанные названия городов, скажем, Канзас-сити, Чикаго, ассоциируемые скорее со стилями джаза, нежели с действительными городами. А также названия и совсем не ясные для нью-йоркцев — Небраска, к примеру: что сие значит? Штат? Город? А за океаном — уже и совсем неотличимые друг от друга глыбы, именуемые Китай, Япония, Россия…».

Мне во вступлении к этому альбому понравился не только умный, проникновенный анализ «американской темы» у Стайнберга, но и сделанный — не без блеска, — так сказать, лингвистико-философско-психологический экскурс в многозначную суть слова dis-covery («снятие покрова» и пр.). Открывал художник страну, в которой ему предстояло жить, в первую очередь, для себя самого — причём ему удавалось запечатлеть отблески самой Истории, творящейся на его глазах. Но и американцы, благодаря работам Стайнберга, взглянув на себя со стороны, начинали постигать собственную сущность.

Иная, более афористичная оценка, чем у Данто, заключена в словах Харольда Розенберга, крупнейшего критика, писавшего на темы искусства, общественной и политической жизни: «Америка была скроена под Стайнберга. Если говорить о связи искусства и новейшего сознания, то ни одного более соответствующего этой роли художника, чем Стайнберг — нет». И сказаны эти слова были более чем за два десятилетия до смерти художника, поскольку сам Розенберг скончался в 1978 г.

Возражая одному из авторов, отозвавшемуся о Стайнберге как «не очень тёплом человеке», «холодном олимпийце с некоторой даже надменностью», Апдайк начинает свою статью (которую я уже упомянула выше) с рассказа о знакомстве с художником, ещё в 1945-м году. Тогдашнему 12-13-летнему мальчишке Джону из маленького городка в Пенсильвании, страстно мечтавшему стать карикатуристом, понравилась опубликованная в Нью-Йоркере работа Стайнберга, и он наивно написал художнику, что хотел бы получить оригинал рисунка. И Стайнберг откликнулся на эту просьбу, послав, правда, не оригинал, а великолепно выполненный дубликат рисунка с надписью «в безупречном стиле Нового Света»: «Джону Апдайку с наилучшими пожеланиями (To John Updike with best wishes)». Апдайк пытается сейчас объяснить это тем, что 31-летний художник, недавний эмигрант, полагал, возможно, что новое гражданство обязывало его отозваться на домогательства неизвестного американского подростка. Так или иначе, но к 60-летию Апдайка Стайнберг прислал ему совсем другой рисунок, изображавший кролика, выводившего на развёрнутом свитке надпись «John Up2 60! Love from Saul ST.» Художник, надо полагать, явно был в курсе творческих дел своего давешнего знакомого, и хотя Апдайк в подробности их отношений в течение полувека — «slight acquaintance», как он их называет — не входит, но говорит, что Стайнберг всегда казался ему любезным и добрым (оговариваясь также при этом, что художник, возможно, и не хотел бы афишировать «эти свои маленькие щедроты»). Я обратила внимание, что и у Апдайка, и ещё человек у двух присутствует слово «неугомонный» (restless) по отношению к Стайнбергу.

Я не стану пересказывать всю статью Апдайка, хотя сошлюсь на неё, наверное, ещё разок. Те же, кому интересно подробнее узнать сообщённые им факты о Стайнберге, а также что и как Апдайк говорит о Стайнберге как о художнике и человеке, могут найти его статью от 24 июня 1999 г. «On Saul Steinberg (1914 — 1999)» в The New York Review of Books. Оговорюсь к слову, что меня немало поражает плодовитость этого писателя (поэта, романиста и признанного мастера короткого рассказа) в роли критика, публикующего многочисленные статьи во многих ведущих изданиях на самые разнообразные, порой неожиданные, темы и что читать его всегда любопытно— а зачастую и довольно интересно — хотя бы потому, что это Апдайк.

"Входите! Входите! Кто бы вы ни были!"
Рис. Питера Арно

Когда я прочла у Апдайка о том, что, по его мнению, Стайнберга и Уильяма Шона3, «этих двух немногословных, сдержанных эрудитов со вкусом к иронически экзистенциальному (quizziсally existential)», роднит некая тонкость чутья, тогда как для Харольда Росса4 коронным номером (piиce de rйsistance) его журнала всегда был «ядрёный» рисунок Арно, я решила поискать и разглядеть работы Питера Арно (этот художник, мечтавший поначалу о музыкальной карьере, начал сотрудничать с журналом спустя четыре месяца после его открытия в феврале 1925 года и проработал там по 1968 год, т.е. до конца своих дней; считается, что он если и не изобрёл тип карикатуры с монологической подписью, то, во всяком случае, помог журналу развить традицию специфического утончённого юмора. Альбомов его в нашей библиотеке не оказалось, хотя их выпущено четыре, но зато я нашла три альбома репродукций работ (выборочных, конечно) иллюстраторов-карикатуристов Нью-Йоркера, начиная с возникновения журнала (т.е. за 1925-1950, затем более объёмный — за 1925-1975, а также за 1975-1985 годы). Хотя вкусы россиян даже в этой области далеко не всегда совпадают с американскими, и злободневный смысл, тем более давних работ, не всегда ясен (да и вообще американский юмор — это особая и немалая тема), всё же любителям этого жанра, наверное, было бы интересно полистать эти сводные альбомы, чтобы сравнить целую вереницу разноликих художников. К тому же, в этих альбомах были рисунки Стайнберга, которые мне раньше не попадались. Что же до Питера Арно, то оказалось, что кое-что из него я и раньше где-то видела. Его достоинства оказались вполне очевидными, как и то, что делает его столь близким американцам (а подражать ему и в стиле, и даже в технических приёмах, как я узнала, стремились многие художники).

Но главное, в чём я воочию убедилась, разглядывая эти альбомы, это то, что Стайнберг — действительно художник совершенно иного уровня. Он сам как-то сказал о себе, что «художественный мир не вполне знает, куда поместить меня». Его ранние работы не имеют ещё той многоплановости, столь характерной для более зрелых работ, требующих вдумчивого раглядывания, но почти все его работы отличает, помимо интеллекта, ещё и то особое артистическое качество, которое не только давно и однозначно вывело его за пределы жанра карикатуры в мир большого искусства, но и заставило говорить о нём как о значительном художнике, мастере. Неудивительны в этом свете и его регулярные персональные выставки, и то, что его работами интересуются крупные коллекционеры, и та высокая оценка, которую дал ему Антон Дейлен (и с которой я начала своё эссе). К тому же, мне кажется, читатели не станут возражать, если я скажу, что хотя Стайнберг преимущественно американский художник, нам, выросшим в русской культуре, он инстинктивно гораздо ближе большинства, если не всех американских художников, а почему — пусть каждый, кто согласен со мной, пытается объяснить себе сам. Помня при этом, что поскольку американцы считают его своим национальным достоянием, то свою «европейскость» и свою отстранённость Стайнберг, следует думать, тоже преодолел. Но преодолел ли? Достаточно вдуматься в слова ещё одного критика, сказанные им, полагаю, вполне сознательно: «Мы все росли в Америке Саула Стайнберга, месте, которое он для нас вообразил себе…» [«envisioned for us»: курсив мой — А.М.]


1 У автора этот глагол в несовершенном виде: inscribes — что придаёт слову значение продолженного действия, говоря о непреходящести роли этого художника в жизни нации.

2 Если вы знаете, как пишется фамилия Апдайка по-английски, вам уже понятна игра слов, а при чём тут кролик, читавшие его пусть даже только по-русски прекрасно помнят.

3 Harold Ross — основатель журнала Нью-Йоркер (1925 г.) и его первый и пожизненный (по 1951 г. включительно) редактор; следующим за ним редактором с 1952 по 1987 годы был William Shawn.

4 Cм. сноску 3.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(352) 21 июля 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]