Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(352) 21 июля 2004 г.

Стихи

Борис КУШНЕР (Питтсбург)

Услышать бы, как зорю бьёт весёлый барабанщик

СТИХИ ИЗ СБОРНИКА «СУТЬ ВЫСИ»,
ЯНВАРЬ — ИЮНЬ 2004 г.

15 НИСАНА 5764
Душа моя, мы две свечи,
Но весь Народ стоит за нами. —
И пусть в ночи кричат сычи, —
Плывёт Луна над валунами.
Луна неслыханно полна,
Как чаши на вершине года, —
Сияй Луна, живи Луна,
Свидетель нашего Исхода.
Отрава рабства. Из отрав
Она смертельней прочих. —
Смешаем с мёдом горечь трав —
О, счастье этой ночи!
Молитвы сладостны для уст,
В руках — ключи от рая. —
Свеча, как Моисеев куст,
Нам светит, не сгорая.

ЕВРЕЙСКОЕ КЛАДБИЩЕ В ВАРШАВЕ
Вдоль кладбища гремел трамвай,
Неподалёку стыла стела. —
Прохожих бег — им что за дело,
Кто землю грыз, кто каравай.
Уже не отличить могил
От листопадных вен дорожек,
И неба мыльный ил не мил —
Смерть. Милосердья ни на грошик.
Я жил. На мутных волнах дня
Плыла Варшава серым гробом,
И отблеск Вечного Огня
Грозил арктическим ознобом.
Я жил. Я молча бил в набат.
Колокола взахлёб от боли. —
Конечно, грешен, виноват. —
………………………………………………..
За что, мой Б-же, и доколе?

* * *
Плыву по сини без весла,
А синь иссине-синя, —
Клаксон вдали, как крик осла, —
Шатры, костры, пустыня.
Соблазны рабства, что страшней
Всех полчищ фараона, —
А синь — чем выше, тем синей,
И ближе время оно.
Земля сквозь облачность ряба,
Февральские рогожи —
Лететь, выдавливать раба
До посиненья кожи.
Пророка шёпот. Толщи лет.
«Воспрянь же во весь рост ты!» —
Сгущенье сини в фиолет.
Пространство. Время. Звёзды.

ВАРИАЦИЯ 4-24
По городу ветер-Ирод,
Вкруг города ров был вырыт.
Багровой земли дрожанье. —
Ржанье.
Грехов роковые уроки.
Пророки…
Пророки…

* * *
Тоска рассветная остра —
Что значим мы, и что мы знаем
Под этой чашей, что с утра
Синей, чем небо над Синаем.
Молчанье над Вселенной всей,
Беззвучный плач Начальной Жали, —
Печаль Печалей — Моисей,
Творец, вручающий Скрижали.

СОНЕТ
Я сплю, а сердце моё бодрствует…
Книга Песни Песней Соломона, 5:2

Ручьи. Апрельские ручьи.
Дождя задумчивые речи.
Душа молчит и не перечит
Судьбы речениям в ночи. —
Молчи, Душа моя, молчи,
Не оскорбляй мольбой напрасной
Луны торжественной и ясной,
И чистой, как печаль свечи.
Конец. Последняя страница.
Нет Книги выше и прямей. —
И всё же взвейся, сердце-птица,
Считай часы Любви моей!

Я был с Тобой всей кровью вен. —
Как жребий мой благословен!

* * *
И снова ветер по кругам,
И звёзды прежние на круги,
И тот же дождь, и те же вьюги,
И по рассветам — тот же гам.
Скрипач, смычок и та же гамма,
Баллада та же и сонет.
И тот же холст, и та же рама —
Да только нас на свете нет.

* * *
Дельта Леты. Рукава.
Что ни отмель — рокова.
Ветер-Каин окаян.
Плот уносит в океан.

* * *
Я вдруг зажмурился от сини
В безумном золотом огне,
И деревянными Россини
Ответствовали птицы мне.
«Ах, этот блеск не для разини,
Не плачь, дружок, не обессудь —
Тебе ль, ползя в земной низине,
Постичь безмерной выси суть?» —
«Как ты не прав, пророк крылатый,
Вотще пророчествуешь ты, —
Мои сонеты и сонаты —
Не той ли самой высоты?»

* * *
Утро акварельно,
Шторы-паруса.
Лиственно и ельно
Пахли небеса.
Мокрою землёю
Пахла целина
Туч за синей мглою
На границе сна.
Сердце нараспашку,
Радость через край —
Вот рвану рубашку —
Музыка, играй!

* * *
В окне — простёртое крыло,
Орган моторов в Храме,
И незаметно рассвело
В полёте над горами.
В разрывах облачных перин
Меж тем сменились пики
Зелёной тиною равнин
В узорах повилики.
Питоном чёрная река,
Вокруг — снегов седины… —
Вот так проходит жизнь, пока
Плывут в безвестье облака —
Как наши годы-льдины.

* * *
Завьюжило, заснежило —
Слёзы на стекле… —
Будто бы и не жило,
Будто нас не нежило
Счастье на Земле.

* * *
Внимая доброму Творцу,
Ищу дорогу через чащи. —
А сердце — птицею летящей —
Жизнь приближается к концу
И тем становится всё слаще.

* * *
Мы встретимся в иных мирах,
Туда не достигают взоры,
Пока метели на горах
Плетут саванные узоры.
А стихнет всё, — какой покой
В саду оранжево-лиловом…
И только где-то за Рекой
Невстреча наша стала Словом.

* * *

Владимиру Фрумкину

Из памяти лежалых ват
Пробился голос ржаво, —
Монтан был тоже хрипловат,
Как позже Окуджава.
Магнитофон мой дребезжал,
Ложь отвергая на дух,
Про стрелы огнестрельных жал,
Солдат эпох горбатых.
Был век в грязи до самых йот,
И новый век — не банщик… —
……………………………………………..
Услышать бы, как зорю бьёт
Весёлый барабанщик.

* * *
Синь занедужила слюдой,
Гроза нависла над закатом,
А в пальцах — Соловьёв-Седой,
И соловьи поют солдатам.
И вдруг преемственность ясна —
Бурли, Рахманинов, прелюдом! —
И на войне была весна,
С колоколами, сердца гудом.
Но не нарушат сон солдат
Любые громы и набаты —
Под колыбельный шелест дат
Без сновидений спят солдаты.
Могил заброшенных уют,
Их даже взгляд не потревожит. —
Но слышат мёртвые, быть может,
Как в мае соловьи поют…

* * *
Птичьи пересуды,
Солнце и смола.
Дальний звон посуды,
Дачные дела.
Лиственные стансы,
Нежные, как сны,
Света реверансы,
Музыка со станции,
Аромат сосны.

* * *
Зимою снится Opéra,
И Мейербер царит в Париже, —
И Голос шепчет: «Воспари же!»,
И брызги строк из-под пера.
И синь, как будто на Азорах,
И палубы настил дощат,
И стёкла в ледяных узорах,
И стены гнутся и трещат.
Долой смирение овечье,
Я — род Пандоррова ларца. —
Во льдах ещё нежнее свечи,
Овал любимого лица
.

* * *
С берёз сползала береста,
Свивалась крупной, тёплой стружкой —
Садилось Солнце за опушкой,
И проплывали поезда
Беззвучным гимном отдаленью,
И, наливаясь сочной ленью,
Густела к ночи бирюза.
Уже вечерняя роса
В траве прочерчивала трассы, —
Я здесь один разумной расы,
Да в радости лишился слов —
Пора домой, к свечам террасы
Сортировать грибной улов.

* * *
Зима сугробы возводила,
И ветры кренили ковчег,
И Кто-то воздымал кадило
И сыпал на головы снег.
Найдут ли по весне мой терем? —
Не откопают — не беда. —
О радость ласковых материй —
Подставь ладони — и вода!
Шуршать, кружиться нежным стаям,
Ложиться пухом на кровать… —
Вот так и сами мы растаем.
И не собрать.

ВАРИАЦИЯ 4-3
Скачи, Пегас! Сверкай верстами!
Сквозь тучи пенную главу!
Так ураган ревёт листами,
Ломает сосны, гнёт траву.
О, гордый Конь, что рвёт упряжки,
Как лев собачий карабин! —
Мы с Чёртом пьём из общей фляжки
Кипящий, огненный рубин.
Не сладкозвучные аккорды,
Не парфюмерия Гуно —
Но ввысь! — заоблачны фиорды,
В которых Слово нам дано.
Пусть мачты сломаны у брига,
Пусть ночи в росчерках комет —
Черпай же свет в Концерте Грига,
Рождайся, солнечный Сонет!

* * *
Вождей эпоха и вождений —
Куда нас только завели,
Каких блаженных наваждений
Мы не лелеяли вдали…
О, эти солнечные дали, —
Пред ними меркнет кисть Дали,
За них на каторгах страдали,
Сжигали в пепел корабли.
Покорно поднимались массы
Громить очередной редут
За изобильные колбасы,
Что в светлом будущем грядут.

* * *
Светофоров перекличка,
По путям росою рань —
Пролетела электричка,
Очевидно, на Рязань.
И опять туман рубином,
И стихает стук стальной… —
Спать и соснам, и рябинам,
Всей Вселенной остальной…

* * *
Глянешь в синь — весна-весной,
И чернеет снег обочин,
Скоро будет фрак лесной
Изумрудом оторочен.
Марта ласковая медь
За ближайшим поворотом —
Птицам петь и сердцу петь
Тенором огромноротым.


ВАРИАЦИЯ 4-6
Не фея, что цветок лелеет,
И не русалка, что гола, —
Хрипит в оркестре офиклеид
Самой судьбой из-за угла.
Он из гранитного запаса,
Весь многотонье — каждый грамм, —
Необходим фундамент баса,
Чтоб Музыке воздвигнуть Храм.
Изгибы медного питона,
Удава в клапанах бросок —
Он возвещает низость тона
И этой низостью высок.


ВАРИАЦИЯ 4-7
Небесное тело,
Но, в сущности, тля, —
Вот так вдоль овала
Летела
Земля.
А где-то ковала
Безмерность взахлёст,
И сыпались искры —
Шампанское Звёзд!
Шаманские маски
Срывает Творец —
Эпохи-подпаски,
Пространство-сырец.
Но всё утрясётся,
Органам играть —
О, новое Солнце,
Планетная рать!

* * *
Хоть Россия, хоть Халдея, —
Пролетарий, клич в зенит! —
Да идея, холодея,
Смертью вас соединит.

* * *
Время урожая. —
Цвёл сорняк во ржи,
Самовыражая
Пустоту души…

* * *
Мы посидим перед дорогой,
И Ты прошепчешь: «Дорогой,
Моя Любовь Тебе подмогой,
А если встретишься с другой,
Храни вас Б-г, так звёзды вышли,
Не плачь, бессилие кляня. —
Я жду в краях, что неба выше, —
Ты только не забудь меня».

ВАРИАЦИЯ 4-9
(Колыбельная)
Трепещут флаги на ветру,
Флагштоков звон многоколенный —
Я слёзы рукавом сотру
С лица Вселенной.
Довольно было в мире слёз,
Жизнь — не игра у ёлки в фанты, —
Закрой глаза под мой berceuse,
Под Лякримозу для инфанты.
Столетий долгий караван,
Как в них закаты багровели!
Усни под лунный дождь паван,
Под эти слёзы звёзд в Равеле…

* * *
Аризона. Красноскалье.
Растревоженный пейзаж.
Ночью — пение шакалье,
Как гобой, вошедший в раж.
И дрожит Душа от воя,
И Луна чеканит медь,
И трепещет всё живое,
Ужасаясь умереть.
Так запри же двери лучше —
Не от зноя, не от вьюг —
Полчищ кактусов колючих,
Что сжимают молча круг.

ВАРИАЦИЯ 4-13
Жестянка, носком поддетая, —
Скрежет по мостовой. —
Кажется, слышу где-то я
Скрипки сквозь вой.
Флейты парят над тубами,
Над батальонами труб, —
Над контрабасами грубыми
(Что им слёзы Гекуб).
Сосен струны упругие,
Горизонт — озарён, —
Слышу по всей округе я
Поступь Времён.
В ужасе дали и близи, и
Судеб настежь ларец. —
Время движет дивизии
На карточный наш дворец…

* * *
Здесь всё: и Любовь, и выгода,
Все страсти — брутто и нетто. —
Пространство дугою выгнуто
Под тяжестью интернета.

* * *
Порхали певчие дрозды,
Кукушки томно куковали —
Эпоха та уже в овале,
Желтеют дневников листы.
В разборе старых фотографий
Очаг сердечной боли скрыт, —
Как будто строки эпитафий
Читаешь про себя навзрыд.

* * *
Любить! Как окна отворить
В Весну, бушующую светом.
Летать и петь, парить, творить
И живописцам и поэтам.
Небесный Образ — Ты да Я,
Бессмертье в бренной оболочке. —
Так пробуждается Земля,
И Жизнью набухают почки.

* * *
Туман над полем неподвижен,
Тревожен мир свинцовых масс. —
Он, кажется, немного книжен, —
Романс, причуда, декаданс.
Скорее, миф он, чем реален,
И всё ж — ознобом по спине. —
Он заползает в кельи спален —
Удушьем совести во сне.
Размокло поле в род лимана,
Кругом дороги развезло… —
Что кроется в среде тумана —
Какая боль, какое зло?

В ЛЕСУ
Обрывками музык нездешних
Шёпот из-за облаков,
И дождь золотой сквозь орешник,
И рвётся Душа из оков.
А вырвется, Солнца небесней,
И вспыхнет роса на кустах,
И Эхо останется Песней
На сладостных чьих-то устах.
Молчит глубина голубая
Над вечным кипением крон,
И знает травинка любая
Все судьбы миров и времён.

McCONNELLS MILL
Со скал замёрзшие потоки
Свисали трубами из льда,
И были небеса безоки,
Орган ветров ревел «Беда!».
Регистры верхние расщелин,
Воды бездонный изумруд —
Ужель удел людской бесцелен? —
Живут, смеются и… умрут…
Сквозь ели — старая плотина,
Давно недвижны жернова… —
Спадающей воды рутина,
Что неизменна и нова.
Тщета всех жизненных безделиц,
Как пуст амбиций эпатаж
Перед тоской музейных мельниц,
Что вмёрзли в мартовский пейзаж.

* * *
И вдруг волной цветенье лип —
Сквозняк из окон.
И бьют часы и мил Делиб,
Как лёгкий локон.
Так и лежишь во сне почти —
Троянцы, греки…
Под эти мягкие мечты
В жестоком веке…

* * *
Поле, холм в алмазном блеске,
В терпкой прелости теплиц,
В перелеске юморески,
Прелести весёлых птиц.
Вести ветра, вести эха,
Вся Вселенная в горсти —
Купидонова потеха,
Хоть руками развести.

* * *
На даче спать — как чисто счастье!
Вот и сверчок примолк уже,
И лишь Душа потайной частью
Не спит, но ждёт настороже.
И каждой ночью в час урочный
На севере рождался звук —
Судья над тишью правомочный
Дугу прочерчивал на юг.
Фонарь метался жадно-рыжий,
Лучом кинжально жалил даль, —
И ураган над жалкой крышей
Органную вжимал педаль.
Дрожали стёкла и подкова,
И с нею содрогалась дверь… —
Аэроплан стихал в «Быково»,
Как бегом изнурённый зверь.
Отдав всего себя нахрапу,
Он стыл в прожекторном чаду,
А тени сонно шли по трапу
И чертыхались на ходу.

ПЕРВОЕ АПРЕЛЯ
Весна — неутомимый лектор. —
Не в мерном шелесте страниц —
Её бессчётным диалектам
Учусь у птиц.
Что изощрённее и проще —
Чтоб суть услышать tête-а-tête,
Я поступаю в школу рощи,
И в чащи университет.
Звенящим трелям менестрелья,
Ручьям, что рвутся из вериг, —
Виват, Тебе, Первоапрелье,
Лети, ликуй, веселья миг!

* * *
За перевалом сразу в омут, —
Туман и вязок, и лилов,
И выплывает холм-дредноут
Во всеоружии стволов.
Он на мгновенье жутко близок,
Как приглашенье в мир иной,
Но поворот — и тонет «Бисмарк»
В дождя пучине за спиной.
Травы зелёная щетина —
Долины свежий воротник,
И клонит в сон видений тина —
Реальность и обрывки книг.

* * *
Прощанье с полною Луной.
Уже по небу свет льняной,
По полю — пудра.
Голубизною ледяной
Над леса чёрною стеной
Приходит утро.

* * *
Верлибр — вино без алкоголя. —
О том не забывай, глаголя!

* * *
Полное блаженство
Молодой Весны, —
Мира совершенство,
Золотые сны.
Сладкая дремота,
Каждый вздох знаком, —
Моцартова нота —
Птица за окном.


ВАРИАЦИЯ 4-26
Живописать исход летальный
От встречи с женщиной фатальной —
Смертельно пение Сирен. —
Арлезианка иль Кармен,
Зовите, впрочем, просто — Ева. —
Сам Змей не устоял пред ней
В тени развесистого древа, —
Куда же гонишь ты коней? —
Цветком украшена петлица,
И скакуны не чуют нош, —
О, как во тьме пылают лица! —
………………………………………………….
Спеши, люби! Не дремлет нож…

* * *
А в апреле поутру
Трели скрипок на ветру,
Сладостные сплины —
Муки мандолины.
В окнах — полотно Вселенной,
Синева со всех сторон,
И сиреневою пеной
Закипает море крон.

* * *
Я — русалка, я — наяда
Расщепленья, термояда,
Я — царица, я — раба
Грома, шара и гриба.
Я горю, готова к бою, —
А зовут меня — Судьбою.


ВАРИАЦИЯ 4-29
Судьба теряет остроту,
И, отжевав мочала,
Я погружаюсь в пустоту
Пространства до Начала.
Когда ещё ожить в огне
Вселенским этим пашням! —
Меж тем кружить так славно мне, —
Пусть и листом опавшим.

* * *
Мерцает влажная кора
В разливах изумруда, —
Опять начальная пора —
Рожденья жизни чудо.
И дремлет чаша серебра,
И чайки кружат споро, —
Какое пиршество пера,
Роскошество простора!

* * *
Ты роль свою сыграл, — не так ли? —
Всегда кончаются спектакли,
Звезда погаснет и костёр —
Что ж опечален Ты, актёр?
Другой орган, другого Храма —
……………………………………………………….
Но как была прекрасна драма…

* * *
Пылало Солнце, как зелот,
Была Луна лимонно-спела,
И сердце — Г-ди, как пело!
Какой полёт!
Теперь пришла пора иная,
Но всё-таки шепчу стихи,
Дождливой ночью вспоминая,
Весёлой юности грехи…

* * *
Зима была неотразима,
Звенели песни на катке,
И тучи в лакировке ЗИМа
Казались рыбами в садке.
К Лубянке караула рота
Маршировала, била шаг… —
Москва. Покровские Ворота.
Шуршали «Ландыши» в ушах.
До дыр заиграна пластинка,
И письма — желтизна и прах,
И сам я призрачнее инка,
Пылинка на семи ветрах…

* * *
О, Г-ди, как этот день был тих!
Последний шёпот мне казался громом,
И люди укрывались по хоромам,
И городу недоставало их.
Как улицы полдневно опустели! —
Жарою жизнь убита без улик,
И изумрудно расплывались ели,
И о стекло порой дробился блик.
Прозрение сквозь жалких жалоб муть —
Звучи, Орган, из-за зенита Зала! —
Сквозь Хаос проступает Сути Суть, —
Но, Г-ди, как мудрость запоздала!

* * *
Что за вечер, чудеса! —
Из сирени небеса,
Звёзды чисты, как весталки,
Только взглядом и достичь, —
Сочинить стихи Фиалке,
Беатриче Беатрич.


ВАРИАЦИЯ 4-36
Пауза перед грозой,
Сердце замирает, —
Золотые кольца — Зной,
Змей из кущей Рая.
Молний пламенных лото,
Племена, колена… —
Что-то в яблоне не то,
Ева и Елена…

* * *
Хватая звёзды на лету, —
Ночного неба эполета —
Прорваться ввысь сквозь маяту,
И пусть течёт в болота Лета.
Прибудет Смерть, не сдашь билета,
Вздохнёт, — и карты со стола…
Какая скука, стук скелета… —
Взлетай, пока дрожат крыла!

* * *
Держись, дружок, держись, пока
Плывут по небу облака,
Пока ручей впадает в реку,
Пока поутру кукареку
Кричит задиристый петух. —
Неважно, про себя иль вслух —
Рекою Реквием о проке —
Твои рифмованные строки.
А там грядёт одно из двух —
Каденца флейты или рога, —
Но окончательна дорога,
И это возвышает дух.

* * *
Мечи и копья — на орала!
Смирись, свирепый ураган!
Вся мощь небесного Хорала —
Орган.
Не кровью, но зарёю алы
И стёкла, и за ними даль —
Как вдохновенны мануалы,
И как торжественна педаль.
Аэропланна дрожь фрамуги,
И ксилофонен птиц ларец…
Мой шёпот — голос этой Фуги. —
Благодарение, Творец…

* * *
Снились ночи чёрных лестниц,
За двором звенел трамвай,
А в окне разбитом — Месяц,
И опять кончался Май…

* * *
Серые потоки,
Гул бетонных лент,
Вздохи, да упрёки
Отлетевших лет…
Плачет участь наша —
Замок из слюды,
Лаковая чаша
Неживой воды…

* * *
Радуга —
Из реки и в облако
Радостней зари. —
От дождя неробкого
Сочны пузыри.
Грозовые призраки,
Горизонтный блиц. —
Фейерверки в Питтсбурге
Золотых зарниц.

* * *
Разлука. Рука нелегка.
Вертинский. Трюмо. Куплеты.
Закат. Плывут облака
На заливные луга
Леты.

* * *
Вода — немой свидетель
Всему календарю. —
Да я на этом свете ль,
Что с нею говорю?
Посол Великой Суши,
Доволен сам собой… —
«Молчи, дружок, и слушай», —
В ответ шепнул прибой.

* * *
В листве шуршал залётный бриз,
И чайки крыльями качали, —
Неотличимо, как в Начале,
Сливались вместе верх и низ.
Июньским утром счёт утрачен
Событий, чисел, знаков, вех,
И в плаче всё вокруг, тем паче,
Что Время уравняло всех.

* * *
Упругий звон. Ракетки. Теннис. —
А далее был парк тенист —
Лишь вспыхивал, откуда невесть,
Лучом ужален, жаркий лист.
Мерцала тьма приютом лисам,
Чей род коварен и кровав,
И пахли мятой и анисом
Переплетенья диких трав.
И как мне отыскать мерило,
Где соразмерные слова? —
Когда над этим всем царила
Божественная синева…

LAKE ERIE
Тучи, как гири
Над озером Erie. —
Солнце — тусклый леденец —
Еле тлеет сквозь свинец.
Клочья ржавчины —
Корма. —
Чайки мечутся,
Ищут корма.
Волны. Гребни. Бахрома.
Чёрная магия
Шторма.
Свирепела гроза,
Вода кипела и мокла.
И пала молния
На леса —
Мечом Дамокла.


ВАРИАЦИЯ 4-44
Мастер. Пера Мистерия.
Встреча Солнца и одуванчика.
Песни странствующего подмастерья,
Волшебного рога мальчика.
И Рока напрасны замахи,
Ярости хрип —
По городу радости запахи,
Разливы цветущих лип.
Плыву я проливами этими,
И к сини нацелена ось —
Мгновенья там тысячелетьями,
И каждое слово сбылось.

* * *
Я возвратился в свой пейзаж,
В уединение из гула,
Но горизонт в кипенье саж —
Свидетель грозного разгула
Стихий субстанции иной,
Производящей блеск и громы, —
И в дрожи жалкие хоромы —
…………………………………………….
Ах, нет покоя под Луной…

* * *
Ромашек пенные поля,
Кустарников глухая заводь —
И, невесомый миг продля,
Мне карточку снимает Память.
И этот хрупкий аппарат,
Без связей щёлкая, без целей,
Воздвигнет счастья Арарат —
Дожить бы только до метелей…

* * *
Самолёт, плывущий на посадку,
В солнце кучевые облака… —
Г-ди, как это утро сладко —
Рощи, горы, небо и луга…
Трель кузнечья, птичьи трали-вали,
Хрипло каркнул ворон-геликон, —
В золотые волны пасторали
Уплывают кресло и балкон…
А тоска — она чумой заразна,
Вот плетёт свою паучью нить… —
Ах, не лучше ль улыбаться праздно,
Кожею блаженство Б-жье пить…


ВАРИАЦИЯ 4-46
Бродили призраки грозы
По городу-затону
Под плачи птицы-егозы,
Скакавшей по бетону. —
Твердившей назубок, на пять
Свою колоратуру,
Пытаясь тщетно расклевать
Сквозь щебень арматуру.
А день, упрямый, как баран,
Бодал веков ворота
Под дальних громов барабан,
Не знавший укорота.
И амфорой, в которой Рок,
Кипела атмосфера. —
О, эфемерность этих строк,
О, творчества афера!

* * *
Даты, как солдаты,
Беззаветно злы. —
Примеряют латы,
Маршалов жезлы.
Но бывает дата,
От которой свет —
В ласковом когда-то,
Где нас больше нет.

СОНЕТ
Остаться на высоком «Вы».
Из стратосферы — шире дали.
И так — до роковой травы,
Которой прорастём в финале.
Закат хрестоматийно ал,
Заря румяна на Востоке —
Началом жизни наш финал,
Траве живительные соки.
Так наши песни не умрут,
Хоть век земной молниеносен. —
Гори бессмертьем, изумруд
Ещё не наступивших вёсен!

Пусть новый пыл и страсть, и свет
Предскажет этот мой Сонет.
30 июня 2004 г., Johnstown

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(352) 21 июля 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]