Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(352) 21 июля 2004 г.

Взгляд из Москвы

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ (Москва)

НАРКО-РОССИЯ

Сегодня в России как минимум 5 миллионов (!) наркоманов. Откуда эта цифра и почему «как минимум»? По данным министерства здравоохранения, представленным в Государственную думу, на апрель 2004 года в России зарегистрировано 500 тысяч наркозависимых. Международная практика показывает, что для получения реальной картины количество зарегистрированных надо умножать на семь. Для России же введен особый поправочный коэффициент — «10». Иными словами — 5 миллионов.

Но, по данным того же минздрава, 60 процентов наркоманов составляют люди от 18 до 30 лет. То есть вполне взрослое население. А ведь у нас еще почти 4 миллиона беспризорников-малолеток. Они в клиники не приходят. И они сплошь и рядом пробавляются наркотой.

На апрель 2004 года в России зарегистрировано также 275 тысяч человек, зараженных СПИДом. При введении поправочного коэффициента «7» — а некоторые эксперты и здесь настаивают на коэффициенте «10» — получаем 2 миллиона. Россия и Украина занимают первое место в мире по темпам роста ВИЧ-инфицированных. Прибавьте к ним 1 миллион зараженных вирусным гепатитом, что часто происходит при внутривенном вливании. Сопоставление всех этих данных заставляет серьезно задуматься об исходных цифрах и реальном количестве наркоманов в стране.

И, тем не менее, остановимся на цифре 5 миллионов. Это — 3,6 процента всего населения. А по международным медицинским оценкам, если процент наркоманов в каком-либо этносе превышает цифру «7», начинается процесс вырождения нации.

И здесь для нас важна не столько абсолютная цифра, сколько динамика. Идет прирост или нет? По официальным данным, в 2003 году зарегистрированных наркоманов в стране стало больше на 25 тысяч человек. То есть реально — на 250 тысяч?

Подведем предварительный итог. Вначале — самый примитивный, экономический. Хотя сегодня у нас почему-то не говорят даже об элементарных экономических последствиях. А они вычисляются просто. Демографическая ситуация в России резко отличается от общемировой. В худшую сторону. Вот данные Госкомстата на 2002 год: у нас люди трудоспособного возраста — от 16 до 60 лет — составляют 36,9 процента от общего числа. В перспективе к 2016 году — 30 процентов. Но остановимся, конечно, на сегодняшней цифре. 36,9 процента населения — это 53,2 миллиона человек. Всего-навсего. Из них уже — несколько миллионов наркоманов. Теперь представьте, что с завтрашнего дня каждый четвертый уходящий на пенсию будет заменяться подросшим наркоманом трудоспособного возраста. Что станется со страной, в которой из 53 миллионов людей трудоспособного возраста 20 миллионов — наркоманы? Все остальные — чиновники, врачи, учителя, торговцы. Кто будет работать на производстве? Где брать налоги? На что содержать пенсионеров, школы, больницы? Вот тогда-то все наши сегодняшние экономические проблемы покажутся нам детским лепетом. Но даже и экономическая смерть к тому времени не будет иметь значения. Потому что станет реальностью главное — вырождение нации.

Учтите также, что в стране идет катастрофическое сокращение детского населения — людей до 18 лет. По данным ООН, в 1992 году у нас было 44 миллиона 349 тысяч детей. А на начало 2003 года, по государственному докладу «О положении детей в РФ» — 30, 5 миллиона. Потеря в 14 миллионов!

То есть миллионы тех, прежних, перешагнули порог совершеннолетия, а новые взамен им за эти десять лет — не народились. Многие просто умерли, от той же наркоты.

Посмотрим же правде в глаза. И подумаем, как остановить наркоманскую чуму.

Как только заходит речь о повсеместной наркомании, российский обыватели, в том числе и чиновники, сразу же заводят речь о мафии и медицине. Это наша беда — говорить именно о том, что не имеет основополагающего значения. Но оставлять общее заблуждение без комментариев нельзя, и потому сделаю краткий очерк мафии и медицины.

МАФИЯ

Наркомафия зародилась еще в Советском Союзе. Опущу подробности. Назову лишь цифру: по сведениям МВД, годовой оборот наркомафии в 1991 году составлял сорок миллиардов рублей. То есть был равен одной двенадцатой части тогдашнего бюджета Советского Союза.

Сейчас годовой оборот наркомафии в России спецслужбы определяют в 3 миллиарда долларов. Иностранные эксперты поднимают эту цифру до 7 миллиардов долларов.

Это всесветный каток, который раздавит на своём пути всё. А точнее — скупит всё и всех.

Структура наркомафии общеизвестна. В основании пирамиды — миллионы подростков и молодых людей, наркоманов, которые являются одновременно и рынком сбыта, и армией рядовых мелких распространителей. Они имеют выход на барыг — тех, кто сам варит и продает. Еще выше — дилер, тот, кто снабжает привозным наркотиком мелких распространителей. То есть дилер имеет связь с поставщиками. Но не сам, напрямую, а через определенную преступную группировку. Во главе ее — вор. Это по старой терминологии, прежним понятиям и прежней уголовной иерархии. Нынче их чаще называют авторитетами. И это не обязательно человек, имеющий уголовное прошлое. Обычный с виду молодой мужчина, владелец фирмы, президент АО и т. д. И на нём цепочка обрывается. Все понимают, что там, на заоблачных высях, есть большие боссы и большие боссы больших боссов, но знать их не может никто.

Разумеется, на всех известных нам ступенях так или иначе завязаны предатели из милиции. Известно, что не где-нибудь, а на Лубянской площади в Москве вовсю действует рынок по продаже любой отравы. Под окнами главного здания ФСБ России. Как сообщил прессе офицер ФСБ, терпели они терпели это безобразие, и всё же сами (этим должна заниматься милиция) провели операцию, задержав и распространителей, и их покровителей-милиционеров. Из 80 задержанных 50 оказались милиционерами… То же самое творится в краях и областях. К примеру, в торговле наркотикам изобличены и осуждены на большие сроки заключения начальник Ульяновского областного отдела и заместитель начальника Саратовского областного отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Разумеется, вместе с ними и на них работали их люди в милицейском аппарате.

Если уж во всех крупных городах продажа наркотиков идет чуть не в открытую, если самые заурядные барыги чувствуют себя в безопасности, то что уж тут говорить о верховных боссах наркомафии. До них правосудию — как до неба. Вот уже который год как объявлена «беспощадная война наркобизнесу». А что мы имеем? Берут гонцов, берут продавцов, мелких и даже крупных дилеров. В Москве зимой 2004 года перехватили груз в 50(!) килограммов героина. В Саранске весной 2004 года задержали машину с грузом в 140 (!) килограммов героина. Такими партиями может оперировать только сверхмощная преступная корпорация, масштабы которой даже представить страшно. Очевидно, что подобные караваны проходили и раньше. И проходят сейчас. Но за все эти годы был ли хоть один процесс, на который милиция вытащила бы всю цепь, от рядовых до верховных боссов? В вопросе заложен ответ.

Который уже раз президент Путин, воочию столкнувшись с реальностью, поражается. Пролетев над Грозным, воскликнул: «Это ужасно!» Оказывается, города нет, а ему докладывают об успешном мирном строительстве… Побывав в Ингушетии, констатировал, что дела там обстоят «не совсем так, как докладывали в Москву». То же самое и с наркомафией.

В марте 2003 года президент Путин с нескрываемым гневом говорил на одном из совещаний: «Статистика утверждает, что… в республиках Алтай, Карелия, Калмыкия и Карачаево-Черкесия не пресечено ни одного преступления, связанного с наркобизнесом… Ну невозможно это!»

Невозможно? Однако вот же он, отчет милицейских генералов. Дошел аж до президента. И если генералы на голубом глазу докладывают в Москву такое, значит уверены, что пройдет. Значит, сложилась такая практика…

Но даже при таком размахе наркобизнеса и такой коррупции наркомафию можно обуздать, загнать в подполье, как это имеет место быть в цивилизованных странах. Была бы политическая воля и сила. Суть в другом — товар идет туда, где есть спрос.

Но прежде чем перейти к главному, надо сказать несколько слов о медицине.

МЕДИЦИНА
Наш народ — мифотворец

В стране, по экспертным расчетам, больше пяти миллионов наркоманов. У них есть родители, бабушки и дедушки. Друзья, знакомые. Огромное количество людей набирается. И все они знают, как трудно идет лечение наркозависимости.

И, тем не менее, именно в нашей стране и в нашем народе, как ни в одном другом, живет и процветает миф об излечивании наркозависимости. Более того — о легком излечивании наркозависимости.

На встречах в самых разных аудиториях я привожу такую аналогию. Все мы знаем, что такое грипп. Представим, что от гриппа вылечивается 5 процентов заболевших. То есть 5 человек из 100. А остальные 95 человек из 100 продолжают мучительно болеть и, в конце концов, умирают.

Скажем ли мы после этого, что грипп вылечивается!?

Ну разумеется — нет. Мы же не идиоты.

Но почему же тогда мы повсеместно слышим и сами говорим, что наркозависимость излечивается?

В ответ — дружное пожимание плечами…

Безусловно, в этот миф вплела свою песнь и реклама частных врачей и клиник. Однако миф существовал и до широкого распространения платной медицины. Приведу мнение известного в Москве врача-нарколога Олега Константиновича Колоскова. Особо отмечу, что Колосков — не теоретик, а практикующий врач, многие годы он заведует отделением в большой клинике, больные на него молятся. Потому что он и тело лечит, и душу старается поддержать. Вообще, учителя, врачи — святые люди по профессии. Откуда у них сил хватает на такую работу — мне непонятно. Но это мои эмоции. Итак, врач Колосков:

«Для понимания проблемы обществу прежде всего надо усвоить: наркомания — болезнь организма, чисто физический недуг.

Тяга к наркотикам — тайна человеческого организма. Тайна, над которой бьется мировая медицина. Я уверен, что рано или поздно наука найдет разгадку, обнаружит некий центр, который управляет процессом, вызывает процесс, а значит, может и погасить его. Найдем это «нечто» — решим проблему.

А пока же общество, люди должны знать: мы — только лечим, но не вылечиваем наркоманов в абсолютном медицинском смысле. Нет в мировой медицине методики, кода или препарата, который полностью отбивал бы тягу к наркотикам, делал человека невосприимчивым, равнодушным к роковому соблазну. Увы, это мощный биохимический импульс, тайну которого мы еще не знаем.

Мы можем снять ломки, вывести больного из психоза, даже ослабить, в некоторой степени нейтрализовать тягу, но и только. То есть мы можем помочь. А дальнейшее зависит уже от самого человека».

Иначе говоря, современная медицина снимает (и вполне успешно, по щадящим методикам) химическую зависимость, очищает и вычищает организм. И честно предупреждает больного: «А мозг и душу твою мы очистить не в силах. Борись с собою сам! Выдержишь — хорошо, нет — вернешься в наркоманский ад».

Как говорят сами наркоманы, бывших наркоманов не бывает. А еще они говорят: «Героин умеет ждать…» Утро наркомана на ремиссии начинается примерно с такого сеанса самопсихотерапии: «Я — наркоман, у меня потребность в наркотике. Но я отдаю себе в этом отчет, и буду держать себя в руках, я могу победить, я сильный!»

Страшная суть в том, что после снятия физиологической зависимости всё равно остается психологическая зависимость, тяга к наркотику, к испытанному кайфу. Как будто в голове сидит зверь, который грызет тебя каждую секунду и требует: «Дай! Дай! Дай!» И многие, очень многие — не выдерживают.

Не надо питать никаких иллюзий. Даже тот, кто несколько лет на ремиссии, то есть несколько лет не употребляет наркотики, всё равно редко становится обыкновенным, рядовым членом общечеловеческого сообщества, как мы с вами. Они мечтают об этом, но понимают, что это, увы, почти недостижимо. Они всё время держатся вместе, общаются друг с другом не только потому, что находят другу в друге поддержку и опору. Это да. Но еще и потому, что им с нами — неинтересно, нет у нас уже точек соприкосновения. Они и жениться стараются на таких же как они. У них — другой мир.

Так что бессмысленно и глупо надеяться на милицию и медицину. Мы никак не можем понять, что милиция и медицина — самые последние звенья в этой цепочке. Они занимаются последствиями, то есть тем, что уже произошло.

А начало начал — подросток.

ПОДРОСТОК

По анонимным опросам медиков, в Москве каждый третий школьник уже попробовал, что такое наркотики. После юбилейного вечера, посвященного десятилетию одной из московских школ, в туалетных комнатах нашли 117 шприцов. В празднике участвовало 300 человек. Примечательные цифры и факты.

Значит, чтобы остановить чуму, надо убедить подростков, что — этого делать нельзя. Вот и говорят врачи и учителя: «Дети, от долгого употребления наркотиков наступают необратимые изменения в коре головного мозга, болезнь и смерть». Но подростки их почему-то не слушают. Почему?

Да потому что это всё абстракция. А подросток — существо особое. Он абстракции не понимает и не принимает. Он вообще яростно отрицает всё, что ему не нравится. Он по биологии, психофизиологии устроен так, что ему хочется всё попробовать: и плохое, и хорошее, и соленое, и пресное, и кислое. Всё! И он, подросток, ничего не боится!

Мы мальчишками говорили о кино и футболе, наши дети — о кино и рок-музыке. Сейчас наши внуки во дворах, в подвалах, на чердаках говорят о тяге, приходе, кумаре, кайфе. Это не значит, что все они курят или колются. Но терминологию освоили полностью. То есть дети живут в наркосреде и наркокультуре.

Я называю это террором среды. Можно назвать модой. Если все носят узкие или широкие штаны, джинсы или слаксы — и вы будете носить, не сомневайтесь. То же самое — с наркотиками.

Как это происходит? Представьте, вечер, двор, лавочка в укромном уголке. Сидят, курят, болтают о том и о сем мальчишки и девчонки лет тринадцати-четырнадцати. К ним подходит группа парней чуть постарше. Один из них спрашивает:

— Ребята, а что это вы делаете?

— Да сидим, курим…

— А что курите?

— Как «что», сигареты…

— Ну вы совсем как маленькие! — изумляется парень. — Другие пацаны давно уже от травки балдеют, а вы сигаретки сосете…

Заметьте точный психологический расчет. Крючок уже всажен, сказано: «Ну вы как маленькие!» И тут всегда находится мальчишка, который жалобно говорит: «А у нас же нет…»

Если таковой не находится, то разговор в нужное русло мгновенно направляет кто-нибудь из старшей компании:

— Да что ты, Вася, у них же нет, они ж еще маленькие…

— Как так «нет»? — воодушевляется «Вася». — Нон проблем. У нас-то всё есть. Что хотите, ребята, хоть травку, хоть винт…

Психологический расчет беспроигрышный. Как сами мальчишки и девчонки говорят, на «слабо» берут. (На всех встречах я говорю учителям и родителям: вспомните знаменитый фильм «Назад в будущее». Голливудское кино прочерчено по точным психологическим лекалам. В самый критический момент главный персонаж-мерзавец говорит главному персонажу-подростку: «Ты что, боишься?» Подросток тут же взвивается: «Я?! Боюсь!?» И закручивается новая серия приключений…)

Учтите также, что все происходит на людях, на глазах у друзей и подруг. Если бы подросток был один, он еще мог бы отказаться. Но в компании(!), на виду у всех,.. да еще когда всех как будто ненароком назвали «маленькими», а ты-то давно уже не считаешь себя «маленьким» и, более того, оскорблен этим, и сейчас же докажешь, что ты не маленький…

В общем, отказаться невозможно. Курят, колются, кайфуют, входят во вкус и привыкают. Так продолжается месяца три-четыре. Пока тот же старший парень однажды не скажет:

— Мальчики-девочки, а вам ещё не надоело ширяться на халяву? Оно ведь бабок стоит, платить надо!..

Всё. Игры кончились. Ловушка захлопнулась.

Но самая главная причина — впереди. Подростки начинают курить и колоться, потому что они ничего не знают о вреде наркотиков. Да-да! Ничего не знают. Слова врачей и учителей о «необратимых изменениях в коре головного мозга» для них абстракция. Когда же старшие парни им говорят: «Курните, получите кайф», они примерно представляют, что такое «кайф». Но никто из них не знает, чем он будет расплачиваться за первую затяжку марихуаны и первый укол. Никто из старших парней никогда не расскажет им об истинной жизни наркоманов. В крайнем случае успокоят: «Ну, бывает кумар (наркопохмелье), тогда надо раскумариться, вмазаться — и снова будет кайф».

Да, подростки умом понимают, опасаются, что можно «подсесть на иглу», но в их возрасте каждый считает себя сильным, крутым. «Это Васька безвольный подсел. А я-то сильный, волевой, я только попробую, и если начнёт затягивать — брошу!»

А чтобы сразу отказаться — надо иметь твердость в душе. Но твердость дает только знание. И они (большинство) нашли бы в себе силы отказаться от первой затяжки, если бы знали, что потом ради дозы пойдут на такое, о чем сейчас даже помыслить невозможно, на любое унижение, не испытывая при этом никакого унижения… Если бы знали, что после пятнадцати-двадцати уколов «винта» (наркотика на основе первитина), человек, как там говорят, «делается пластилином», и с ним можно творить что угодно. Девочек, например, «запускают в хоровод» (одна на пятерых-десятерых), мальчишек делают гомосексуалистами (это поставлено на поток в уголовно-наркоманской империи)… И так далее.

Но подростки не знают. И получается, что у них нет выбора.

КНИГА

Когда я понял эту истину, тогда и написал книгу «Сны золотые. Исповеди наркоманов». Чтобы у них был выбор. Хочешь курить и колоться — твоё дело. Но знай, что с тобой будет. И это говорю тебе не я, а люди, которые были такие же, как и ты, люди, которые позволили творить с собой такое, что даже читать об этом тошно и мерзко, но я не подбирал и не подгонял факты — это самая обыденная, повседневная жизнь, да будет теперь тебе известно…

Специалисты, в том числе главный подростковый нарколог Москвы Олег Зыков и директор Московского центра профилактики наркомании Евгений Брюн навали «Сны золотые…» книгой-предупреждением: «Это тяжелое чтение, но это знание, которое может спасти от беды». Пресса призывает издавать ее миллионами экземпляров как действенную прививку от соблазна наркотиков. Сергей Михалков написал: «Всё закладывается в детстве: и система ценностей, и система запретов, страхов. Книга дает жизненно важные ориентиры: плохо, нельзя, опасно, страшно. С чтением каждой исповеди в душу подростка вползают страх, ужас и омерзение. А это главные чувства, охраняющие человека. Безусловно, книга требует издания большими тиражами, привлечения к её повсеместному распространению всех заинтересованных государственных структур Москвы и России».

Пять лет назад меня пригласили выступить на парламентских слушаниях в Государственной Думе. Собрали там четыреста человек, из профильных комитетов и всех регионов страны. Все получили по экземпляру книги. После моего выступления десятки людей подходили ко мне: мол, теперь мы знаем, теперь начнем! Но никто потом не позвонил.

Не упрекайте меня в нескромности, в саморекламе. Я давно уже отношусь к книге как к чему-то отдельному от себя. И не подумайте, что жалуюсь. Как автор — просто не имею права. За шесть лет книга вышла пятнадцатью изданиями. Правда, тиражи небольшие. Её выпустил Российский Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ), московская дирекция «Дети улиц», президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, предприниматели Валерий Язев, Александр Паникин, Геннадий Алибеков, общественные организации Архангельска, Великого Новгорода, Воротынска, Новосибирска, Саранска, Тобольска… Мэр города Кыштыма Челябинской области Вячеслав Щекочихин, случайно увидев и прочитав книгу, сказал: «Это же надо срочно раздать всем мальчишкам города!» Издал и раздал… Сейчас очередное её издание планирует Межрегиональный центр социальных инициатив, а правительство Московской области включает книгу в план выпуска учебной литературы к 1 сентября 2004 года…

Так что речь не обо мне, авторе — речь о прививке. Если прививка, то она частичной не может быть, она должна быть повсеместной. Да, книга сама прокладывает себе путь. Рано или поздно дойдет и до президента, нынешнего или будущего. И он скажет, как сказал мэр Кыштыма: «Это ж надо дать каждому пацану…» Но когда это случится? А пока, в эту минуту, что вы читаете статью, в тысячах городов и поселков к мальчишкам и девчонкам подходят взрослые парни и говорят: «Курните, получите кайф…» И редко у кого хватает сил отказаться.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(352) 21 июля 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]