Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(351) 7 июля 2004 г.

ТЕАТРАЛЬНАЯ АМЕРИКА

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

«Мнимый больной» в Бруклинской академии музыки

В Бруклинской академии музыки, сокращенно именуемой БАМ, с четырехдневными гастролями гостит знаменитый театр «Комеди Франсез». Это его десятые американские гастроли с 1955 года. «Комеди Франсез» по праву называют «домом Мольера», хотя великий драматург умер за семь лет до его основания, честь которого принадлежит Людовику ХIV. Король-солнце приказал объединить труппу Мольера с конкурирующими — так возник «Комеди Франсез». Высочайший патрон, лишиться покровительства которого Мольер боялся пуще смерти, сделал своему подданному еще одно благодеяние: он разрешил предать его тело земле по церковному обряду, хоть и без всякой торжественности и под покровом ночи — актёры в то время были отлучены от церкви и имели очень низкий социальный статус.

Мольер упокоился на кладбище св. Жозефа, в той его части, где хоронили самоубийц. Ему был всего 51 год. В церковной книге была сделана запись о том, что 21 февраля 1673 года здесь был похоронен обойщик и королевский камердинер Жан Батист Поклен. Записать покойного комедиографом, хотя бы и королевским — значило предать его вечному позору.

— Кого хоронят? — спросила женщина, глядя в окно на похоронную процессию с факелами.

— Какого-то Мольера — пожала плечами соседка.

За более чем трехсотлетнюю историю «Комеди Франсез» пьес Мольера было сыграно больше, чем Расина и Корнеля вместе взятых. На три века вперед Мольер обозначил стиль театра: блещущий остроумием, яркий и праздничный. Среди европейских театров «Комеди Франсез» слыл, да и поныне слывет, оплотом консерватизма. Не потому ли большую часть «бамовской» публики составляли пожилые люди, более приверженные классицизму, нежели театральным новациям. Их ожидали комфортабельные туристические автобусы, в то время как средневозрастное меньшинство дружно рвануло к ближайшей станции метро: район Флатбуш авеню, где расположен БАМ и его филиал — театр «Харви» — не располагает к ночным прогулкам. Спектакли «Комеди Франсез» проходили именно в этом театре, который ради аутентичности сохраняют в первозданном потрёпанном виде. Такая вот эстетика наоборот. Тем не менее, в этом видавшем виды зале с твердыми откидными креслами выступают лучшие театральные коллективы мира.

Сцена из «Мнимого больного»

И поныне «Комеди Франсез» остается сугубо реалистическим театром, однако новые театральные веяния последнее время коснулись и его. Расширяется репертуар, приглашаются современные драматурги, актеры и режиссеры. «Мнимого больного» поставил швейцарец Клод Стратц. Вдвоем с художником Эзио Трофолутти они лишили вверенный их заботам спектакль привычной пышности и минимализировали его с фантазией, достойной Любимова и Боровского. Кресло с высоким изголовьем и подставкой для ног оказывается то комодом-стульчаком, то инвалидным креслом, то кроватью; висящая под потолком квадратная рама с занавесями-воланами, опускаясь, образует замкнутое пространство туалета, где отправляет свои естественные надобности мнимый больной.

Неистовый звон колокольчика, отчаянные вопли и брань Аргана, с которых начинается спектакль, воспринимаются как законные капризы тяжело больного человека, которого нерадивая сиделка забыла снять со стульчака. У Аргана гораздо больше оснований гневаться, чем у рядового обитателя старческого приюта: он — в собственном доме, а Туанетта не член профсоюза медработников, которую так просто не уволишь, а служанка, которую он может выгнать в любой момент. Правда, чисто теоретически: Туанетта не боится Аргана, она знает себе цену. Поединок капризного, мнительного, эгоистичного Аргана, поглощенного работой своего кишечника (старейшина театра Алайн Пралон), и умной, сметливой, ироничной Туанетты (Мюриэль Маетт) кончается победой служанки. Кстати, слуги у простолюдина Мольера почти всегда умней и дальновиднее хозяев.

Фабула «Мнимого больного» вполне традиционна для матримониальных обычаев того времени. Отец хочет выдать замуж дочь, но не за богатого жениха (он и сам богат), а за недоучившегося студента-медика Томаса Диафуруса, который по-родственному будет лечить его бесплатно. Николас Лорме уморительно играет эдакого Митрофанушку, который в состоянии вызубрить приветственные речи для всех членов семьи предполагаемого родственника, но не в состоянии отличить одного от другого.

Не посягая на канонический текст (опущены только интермедии в первом и втором действии), Клод Стратц строит конфликт на противостоянии истинного и ложного. Причем одно часто замещает другое. Арган притворяется больным, возлюбленный его дочери Клеон притворяется учителем музыки, чтобы, разучивая клавир, объясниться ей в любви; вторая жена Аргана Белина притворяется нежной и любящей, чтобы муж отправил дочек в монастырь и переписал на неё наследство. Служанка Туанетта притворяется лекарем и пугает Аргана попыткой отрезать ему правую руку; Арган по совету Туанетты притворяется мертвым, чтобы уличить супругу в лицемерии. И так далее. Жить не по лжи у героев Мольера не получается никак (а у кого получается?). Арган проверяет аптекарские счета, сидя на стульчаке, и на чём свет клянёт своего аптекаря Флерана, который, по его мнению, надувает его минимум в три раза, и своего доктора Пургона, который приписывает ему дорогостоящие клистиры, после которых он чувствует себя ещё хуже. Публика, у которой те же проблемы с лекарствами и страховками, хохочет.

Известно, классик потому и классик, что его произведения не стареют со временем. Старческая мнительность, это производное страха смерти, сегодня так же актуальна, как и во времена Гиппокрита. Человечество всегда было занято поисками эликсиров и источников вечной молодости. Так совпало, что «Комеди Франсез» для своих американских гастролей избрал «Мнимого больного» — в то время, когда проблема удешевления лекарств для пожилых клиентов медикэра поднята на государственный уровень, а возмущение медиками, которые разоряют страховые компании, достигло точки кипения. И так ли уж смешон Арган в своем праведном гневе на аптекарей и врачей?

Кстати — об актуальности классиков. Не так давно я, умудренная, чуть не клюнула на приманку некоей компании (кстати, русской) в славном городе Атланте. Компания рекламировала кардинальное средство от болей в спине. Каких болей, от чего — не уточнялось. Ото всех. С помощью всего четырех уколов. Присланная анкета ясности не вносила. Диагнозы потенциальных клиентов компанию не интересовали, так же, как их противопоказания. При этом гарантировался райский отдых на берегу океана. Совершенно бесплатно. Из чисто гуманистических побуждений. Всё, что требовалось от потенциального клиента — это копия карточки медикэра. Можно не сомневаться, что за десять дней райского отдыха в Майами-Бич предприимчивые русскоговорящие ребята с помощью высококвалифицированных врачей вытряхнут её до основания вплоть до окончания финансового года…

Почему Мольер для своей тридцатой пьесы избрал именно эту болезненную и, казалось бы, мало пригодную для комедии тему? Да еще во время фестиваля, когда надлежало петь и плясать, радоваться и веселиться, а не корпеть над рукописями. Потому ли, что был болен, но не хотел признаваться в этом и выставил себя самого в качестве объекта сатиры? Хотел с помощью смеха победить собственную мнительность, а может быть даже смерть? Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!

Три представления «Мнимого больного» прошли с огромным успехом. Правда, играли в Пале-Рояле, а не во дворце, как хотел бы Мольер. Он играл Аргана — ведь эту роль он писал с себя и для себя. Четвертый спектакль приходился на пятницу, 17 февраля. Мольер чувствовал себя плохо. Пятница всегда была для него тяжелым днем. На осторожную просьбу жены — Арманды остаться дома ответил раздраженным отказом. Он был болен, но притворился здоровым. Ради Арманды, которую безумно ревновал; ради короля, всё время требовавшего от него новых пьес, как будто это блины; ради труппы, для которой он был единственным кормильцем. С трудом отыграл спектакль. За кулисами почувствовал сильный озноб. Его отнесли домой в портшезе и уложили в постель. Горлом хлынула кровь. Это был финал. Финал жизни и начало бессмертия.

Мольер

Он отдал дань фестивалю — написал три пролога с Полишинелем, скрипачами, танцующими полицейскими и цыганами, обойщиками, докторами, аптекарями и клистироносителями, бакалаврами и хирургами. Первые два были благополучно пропущены режиссером, от чего спектакль не пострадал: он и так шел два с половиной часа. Всё должно было кончиться хорошо. Аргана, оставшегося без врачей из-за своего сварливого характера, уговорили самому себе стать врачом и лечить себя, любимого, не доверяя никому. Для этого ему не надо было ни долго учиться, ни зубрить латынь — всё, что требовалось, это надеть красную мантию и шапочку с кисточкой. Что он и сделал, прикрыв свое неаппетитное исподнее. Несколько, правда, странно, что такой малоприятный, мнительный и вечно брюзжащий тип, как Арган, клюнул на эту дешевую приманку. Впрочем, кто не клюнет на дармовщинку? (см. выше). Кончается «Мнимый больной» общими песнями и плясками — как и положено в комедии.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(351) 7 июля 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]