Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(350) 23 июня 2004 г.

ПАМЯТИ ВИКТОРА БЛОКА

Виктор Блок

Из архивов «Вестника»
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛОНКА

Виктор Блок, 1987 г.

26 мая сего года скончался Виктор Блок, основатель журнала «Вестник». В прошлом номере были напечатаны некрологи, рассказавшие о необычайной, поистине героической судьбе этого уникального человека. Сегодня мы хотели бы опубликовать подборку из нескольких небольших очерков Виктора Рувимовича. Это не только познакомит многих читателей с его публицистикой (за исключением короткой автобиографической заметки, эти очерки 1992-1993 гг. актуальны и сегодня), но и даст возможность почувствовать, каким был наш журнал 11-12 лет назад, откуда он пришел, куда идет, остался ли верен идеалам своего основателя…

[Этот короткий текст, напечатанный в №10, 1992 г., является редакционной репликой Виктора Блока на публикации в «Вестнике» об отношении к евреям в Московском физико-техническом институте в советские годы. Это единственный известный нам автобиографический очерк Виктора Блока и как таковой представляет несомненный интерес — прим. ред.]

Познакомившись с письмом Игоря Назарова, почувствовал, что не могу молчать. Я был и свидетелем дискриминации евреев на Физтехе при поступлении, и её объектом. И хотя с тех пор прошло 30 лет, и за эти годы я повстречал немало омерзительных мелких бесов антисемитов — как в Союзе, так и в США, историю своего поступления на Физтех, неожиданно для себя, я вспомнил в ярчайших деталях. Меня ревнители политически корректных классификаций непременно поправят, скажут, что не отличаю бытового антисемитизма от государственного. А как их отличить, если это два профиля одной мерзкой рожи? Ибо там, где бытовой антисемитизм был не развит, — и партийно-государственный трусливо поджимал хвост, так как повсеместно саботировался. А потом, разве народ, «в среднем», не был достоин своей партии и своего КГБ в той же мере, как он достоин сейчас своих «демократов» и своих «патриотов»?

Итак, 1962-й год, мне 16 лет, и я, сдавая экзамены на Физтех, получил 17 баллов из 20, при 16 проходных. Со мной вместе приехал мой одноклассник, он получил 13 баллов (наши отцы были друзьями и коллегами, инженерами-строителями).

Я не думаю, что в то время были «еврейские» группы [речь в письме Игоря Назарова шла, в частности, о «еврейских» группах, составлявшихся из евреев и других нежелательных абитуриентов; экзаменовали такие группы специально подобранные преподаватели, способные «завалить» даже самых подготовленных ребят — прим. ред.]. Математика была рутинной, но устная физика мне запомнилась — все дополнительные задачи были олимпиадными по трудности, но как искренне радовался мой старший экзаменатор — как я позже узнал, хороший физик-теоретик из института Ландау Юрий Бычков, когда я находил путь к их решению. Я испытал первый и последний раз в жизни удовольствие от экзамена, от процесса взаимодействия с преподавателем. Бычкову сейчас, наверное, лет 65, но он по-прежнему публикует без соавторов красивые работы.

Бесовщина началась на собеседовании. Председателем был дородный, маслянистый проректор «по науке» Знаменский. Развалившись и цинично улыбаясь, он задал мне только один вопрос — как перевести шкалу Реомюра в Фаренгейты? Я довольно растерянно ответил, что надо посмотреть в справочнике. Он актёрски развёл руками и, обращаясь к комиссии, сказал: «И этот человек собирается стать физиком!»

Меня в списке поступивших не было, а мой одноклассник был. Ему на собеседовании задали тоже только один вопрос — почему он поступает на Физтех. «Нравится физика», — ответил он.

Мой отец, услышав эту историю, немедленно прилетел, сказал: «Будем бороться». Мы подали на второе собеседование, придуманное для тех, кто был не согласен с решением приёмной комиссии.

Несогласных было 25 человек. Все евреи или евреи наполовину, с 16 баллами и выше, почти все с родителями. Был человек, кричавший — я армянин, а жена моя тат, она не еврейка; а Знаменский отвечал ласково — разберёмся. Был полковник-пограничник из Минска (у него была жена-еврейка), возмущавшийся — я знаю государственных секретов больше, чем весь ваш Физтех (его сын годом позже был зачислен в МФТИ, впоследствии защитил докторскую и написал книжку по системному анализу). Был парень из Киева с отцом — учителем математики. После защиты кандидатской 2 года в Киеве не мог найти работу, в 1973 эмигрировал, сейчас работает в MIT, стал ортодоксальным евреем, «чтобы не умереть от тоски». Был несчастный мальчик, подошедший ко мне и сказавший: «Ты и твой отец совсем не похожи на евреев; и я тоже не похож». Он это повторял при каждой встрече со мной ещё несколько лет.

Многих зачислили. Меня не вызвали, фамилия короткая — пропустили. Знаменский театрально разводил руками — поздно, комиссия разошлась.

Отец подошёл к секретарю приёмной комиссии подполковнику Черняку, кратко рассказал мою историю. «Пойдёмте к ректору, генералу Петрову, — быстро предложил Черняк, — я помню ваш случай, Знаменский — скользкий тип».

Генерал был сед и глух. Сиплым голосом он ворчал, что «евреи — магазинщики, покупают золотые медали, лезут на Физтех». «Это не тот случай, Иван Фёдорович», — увещевал генерала Черняк.

В общем, генерал зачислил меня кандидатом (то есть без стипендии) на факультет, где деканом был известный теоретик антисемитизма Борис Васильевич Бондаренко, не бывший тогда даже кандидатом наук, поразительно безграмотный, напряженный человечек. Но это уже другая история…

 

УБИЙСТВА ИЗ МИЛОСЕРДИЯ
(«Вестник» №5, 1993 г.)

Виктор Блок, 1990 г.

По миру бродит зловещий призрак — идея общественно-полезных убийств. Только в первой декаде февраля в мире произошло несколько сходных событий. Д-р Джек Кеворкян [«пионер» эйтаназии в США, сейчас отбывает длительный тюремный срок за убийство 52-летнего больного боковым амиотрофическим склерозом — прим. ред.] отпраздновал юбилей, убив своего двенадцатого пациента (через неделю он удушит угарным газом своего тринадцатого). В Англии Верховный суд санкционировал убийство находящегося в коме молодого человека. Наконец, в Голландии парламент 91 голосом против 45 проголосовал за легализацию добровольной эйтаназии.

Голландия давно вырвалась на первое место в мире по холодно-циничному отношению к жизни больных и престарелых, или, по крайней мере, об этом отношении стало широко известно благодаря книге Карлоса Гомеса «Регулирование смерти», изданной год назад.

«Умерщвление из милосердия» в Нидерландах было в общем-то незаконно, но вот уже почти два десятилетия голландским врачам разрешалось убивать пациентов; при этом они прекрасно знали, что о каждом таком деле будет доложено окружному прокурору, а тот в каждом отдельном случае разрешит врачу отстаивать свое право на убийство, ссылаясь на вынуждающие обстоятельства. Таким образом, эйтаназию можно назвать преступлением, получившим одобрение общества; чтобы совершить такое преступление, нужно лишь слегка его формально «утрясти».

Гомес показывает, что даже такая «утряска» обычно не производится. В преобладающем большинстве случаев о подобных убийствах вообще не сообщается, и они не расследуются. Почти наверняка можно сказать, что 200 случаев умерщвления, о которых стало известно в 1987 году, — это лишь крохотная доля подлинного количества таких дел. Повсюду ложь, обман, искажение картины происходящего. Голландская общественность полностью оправдывает убийство прекращением подачи жизнеобеспечивающих медицинских средств и терпимо относится к отравлению пациента. Врачи умышленно избегают деталей и уточнений, а в свидетельствах о смерти указывают ложные данные, так что на самом деле никому не известно, как много смертей на их совести, и умерщвлялись ли только лишь те пациенты, которые всё равно были обречены. В качестве примера Гомес описывает 26 случаев подобных убийств; в четырех из них убийство производилось либо без разрешения пациента, либо когда разрешение было получено после «промывания мозгов».

Это означает, что, по всей вероятности, по меньшей мере каждый шестой-седьмой случай эйтаназии в Нидерландах — это не оправданное обстоятельствами действие, а просто-напросто убийство, никем не одобренное и никому не известное.

Это также означает, что утвержденная модель программы в Нидерландах основана, по сути, на бесчестности, не оправданной никакими правилами и позволяющей широко применять самый худший вид эйтаназии — уничтожение доставляющих хлопоты, очень уязвимых или дорого обходящихся бедных пациентов, обычно престарелых, всего лишь по прихоти человека, по недоразумению носящего высокое звание врача.

Очень тревожно, что лавина подобных врачебных убийств в США, похоже, сдерживается только всегда готовыми к тяжбе адвокатами. Инициатива 119 (предложение об эйтаназии), проваленная год назад в штате Вашингтон, как раз ставила целью легализовать врачебные убийства. Принятие этой инициативы превратило бы штат Вашингтон в нашу собственную «Голландию».

Безнаказанные убийства совершаются постоянно и в США. Внушение со стороны больничного персонала и семьи действует без промаха на крайне ранимых малоимущих больных и стариков, особенно когда забота о них ложится тяжелым грузом на родственников.

В одном письме малоимущих инвалидов, обитателей голландского дома для престарелых, говорится: «Мы понимаем, что обходимся обществу слишком дорого… Многие окружающие постоянно напоминают нам об этом. Мы себя чувствуем преступниками, обворовывающими общество. Нам не хочется жить…».

Если американским врачам будет официально разрешено становиться палачами «ради общественного блага», соблазн уменьшить расходы страховых компаний, больниц, инвалидных домов и облегчить себе жизнь, форсируя согласие больных умереть, станет непреодолимым. Распространённая ситуация — когда врачи чувствуют, что определенным пациентам (малоимущим, требующим дорогостоящего ухода) лучше всего было бы умереть, но глупые, несознательные больные этого никак не хотят понять.

Напрямую убийства небогатых пациентов выгодны страховым компаниям и финансовому руководству больниц и nursing homes, вынужденным обеспечивать уход и лечение за свой счёт (Медикейд, например, также как и большинство частных страховых компаний, покрывает далеко не всё), от этих затрат страдает и зарплата медперсонала.

Финансовая заинтересованность, корпоративная солидарность и бездуховность — это те три кита, на которых покоятся «убийства из милосердия», и отсюда видно, что победить это явление очень трудно. Так что, хотя «Инициатива-119» год назад провалилась, она непременно всплывёт снова в какой-нибудь новой «прогрессивной» упаковке.

[Предсказание Виктора Блока оказалось провидческим — 5 ноября 1997 г. эйтаназия была узаконена в штате Орегон, США.

В «Вестнике» №10(60) за 1993 г. были опубликованы два отклика на статью «Убийства из милосердия»: против эйтаназии — жительницы Балтимора Лиллибет Наварро, и в защиту — Валенины Гинзбург из Нью-Йорка, а также ответ на них Виктора Блока. Ограничения журнальной площади не позволяют нам напечатать письма в редакцию, тем более что приведённый ниже ответ Виктора Блока вполне самодостаточен, и служит прекрасным послесловием к его статье — прим. ред.]

 

ЭЙТАНАЗИЯ — ПОЧЕМУ Я ПРОТИВ ПРОПАГАНДЫ ЭТОЙ ИДЕИ

Валентина Гинзбург прозорливо заметила лексическое сходство первой фразы моей статьи с первой фразой Коммунистического манифеста. Мне нравится тяжёлая поступь этой фразы, и, в отличие от г-жи Гинзбург, я не вижу в ней греха.

Я действительно сосредоточился не на том, на чём хотелось бы госпоже Гинзбург, я рассматривал промывание мозгов, введение в заблуждение, психологическое давление, то есть нарушения человеческих прав больных, которые, по оценке Гомеса, составляют где-то 15% случаев эйтаназии. Это, по любым понятиям, слишком много и заставляет относиться настороженно к красивым словам, которые об эйтаназии говорятся, в частности, госпожой Гинзбург. «Парадные» случаи невыносимых болей, сопровождающихся непереносимостью наркотиков, и постоянная кома — редки; большинство самоубийц, которым помогают, и которых иногда провоцируют на самоубийство медицинские работники, представляют собой далеко не очевидные случаи. Например, много больных СПИДом, у которых впереди несколько лет жизни. В этой быстро развивающейся области лекарство может быть найдено в ближайшие годы [так оно, фактически, и оказалось — прим. ред.] Д-р Кеворкян убил несколько больных рассеянным склерозом, которые могли бы жить десятки лет. Он же убил 70-летнего Хью Гейла (Hugh Gale) 15 февраля 1993 года вопреки его воле, но, видимо, по желанию его жены и сестры. Гейл дважды тщетно просил снять с него маску с угарным газом и прекратить убийство. Психика Кеворкяна, по-моему, не вполне нормальна: боясь за свою жизнь, он не летает самолётами, избегает ездить на машине.

Говорить о сочувствии, жалости, милосердии нельзя абстрактно, теоретически. Вчитайтесь в письмо Лиллибет Наварро — я всецело на её стороне, таких, как она, я лично знаю несколько десятков человек, относящихся только к одному госпиталю. Никто из них не хочет умирать, вопреки внушению некоторых медицинских работников.

Также абстрактно г-жа Гинзбург пишет об экономике медицинских учреждений. Реальность сложнее её рассуждений. Страховка редко покрывает все расходы, разницу оплачивает либо пациент, если суммы относительно невелики, либо убыток несёт медицинское учреждение. Пусть покрывается 80% расходов, и пусть возникает потребность в респираторе (содержание больных на респираторе обходится в среднем в $250000 в год). Мало какой больной может доплачивать большие суммы. В этих типичных обстоятельствах смерть больного сэкономит медицинскому учреждению $50000 в год. В зависимости от степени инвалидности цифры убытка меняются, но правило остаётся — чем дороже уход, тем больше убыток. Места же не простаивают. Очередь в хороший nursing home измеряется годами.

Спорить с «комсомольским» подходом Валентины Гинзбург непродуктивно. Мой долголетний оппонент Dr. С., защищая эйтаназию, выражает свои мысли намного яснее. Он считает, что ажиотаж вокруг эйтаназии объясняется именно экономическими причинами. Инвалиды и старики, по его мнению, — наиболее существенные «факторы», удорожающие медицинское обслуживание всего населения. То есть, проповедь эйтаназии выгодна большинству.

Есть слишком много легальных способов сокращения жизни пациента, чтобы рисковать и использовать нелегальные. Dr. С., например, при решении вопроса об искусственном кормлении рекомендовал в нескольких случаях кратковременное и неприятное решение проблемы (трубку через нос или внутривенное питание) и отговаривал от удобного и долговременного решения (трубки в желудок или кишечник). Всего лишь лёгкое смещение акцентов, и жизнь больного становится ему самому в тягость, и измеряется неделями, а не годами.

Dr. С. не одинок, и в отличие от д-ра Кеворкяна, не маньяк, просто у него есть убеждения, которые не могут не отражаться на его медицинских рекомендациях. Другое дело, что, по-видимому, ему лучше было бы не быть врачом, как считают многие его коллеги.

Даже если формально Dr. С. и прав в своей теории (как и Валентина Гинзбург в своём постскриптуме), всё же развитое, не ориентированное на войну общество в мирное время не должно быть сверхпрагматичным и бездуховным, ибо оно лишается некой психологической устойчивости, а, возможно, и смысла существования.

 

Старение современного западного мира: Биологические правила сексуального выбора могут быть в числе факторов, приводящих к старению цивилизации
(«Вестник» №25, 1993 г.)

СТАРЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ОТРАЖЕННОЕ В ПРИМИТИВИЗАЦИИ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЫ

Было много попыток найти причины и характеристики старения цивилизаций. Наиболее глубокие работы принадлежат Освальду Шпенглеру и Арнольду Тойнби. Старение цивилизации по Шпенглеру — это старение, измельчение, материализация культуры, потеря обществом глубины и духовности. Старение по Тойнби — это потеря правящей верхушкой творческого начала, превращение её в диктатуру. Спасение Тойнби видел в некоторой интегральной религии, которая должна снова сделать общество духовным, а правящую верхушку творческой. Эти работы захватывающе интересны, интуитивно понятны, но используют понятия, которые не только охарактеризовать количественно, но и сколько-нибудь чётко определить невозможно.

 

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ

Средние психологические характеристики населения, их дисперсия, это то, что наверняка может характеризовать старение общества, и психология сексуального выбора, видимо, наиболее изученная область психологии, даёт для этого достаточно много статистического материала. Мне кажется, легко измеримые параметры сексуального поведения являются удобной и адекватной характеристикой «здоровья» общества. Они косвенно связаны и с «духовностью», и с «кодексом чести и порядочности», принятыми среди большинства населения, и, таким образом, этот подход некоторым образом смыкается с идеями Шпенглера и Тойнби.

В отсутствие социального давления, поведение индивидуума определяется биологическими законами сексуального выбора. Сформулируем некоторые закономерности эволюции общества. Существуют инстинкты, обеспечивавшие выживание первобытного человека и зачастую неадекватные в современном индустриальном обществе. Инстинкты требованиями общества модифицируются, облагораживаются. По мере развития общества его способность облагораживать первобытные инстинкты может в какие-то периоды падать, и это не может не сказаться на культуре общества.

Рассмотрим в связи с этим генетически обусловленную стратегию сексуального выбора и тенденции изменения сексуального поведения в современном западном обществе.

Раскрепощение женщины, то есть освобождение её от традиционной женской роли, как и одновременно происходящее изменение мужской роли, особенно выраженное в больших перенаселённых городах, — неотъемлемые признаки социального и технического прогресса нашей иудео-христианской цивилизации.

Однако человеческая психика, будучи пластичной, всё же имеет пределы пластичности, обусловленные существованием врождённых паттернов1 поведения. Не является ли это раскрепощение возвращением на новом уровне к древним стилям поведения? Или, может быть, к стилям поведения, характерным для периода социальных катастроф, например, связанным с вымиранием активного, доминантного начала в обществе, когда выведение чего-то зубастого, клыкастого, агрессивного становится первоочередной задачей.

 

НЕКОТОРЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ ФАКТЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К БИОЛОГИЧЕСКОЙ ОСНОВЕ СЕКСУАЛЬНОГО ВЫБОРА

Психологические отличия мужчин и женщин ничуть не меньше различий в физическом облике, тем не менее, для этих разнополярных миров можно установить законы сходства и притяжения. Психологи давно заметили, что более чем 90% семейных пар подбираются по принципу психологического и физического сходства: вес, рост, коэффициент интеллекта IQ, образование, культурные потребности, степень идеализации и романтизации действительности, ширина носа и высота лба — всё оказывается сходно.

Каковы же критерии выбора партнёров из множества биологически и социально сходных? Исследования последних лет дают ответ на эти вопросы. Доктор Дэвид Бас (David Buss, University of Michigan) в своем опросе, охватившем 10000 представителей 37 культур с шести континентов, сформулировал основные законы «любви», точнее первичного сексуального тяготения. Мужчины при выборе партнёрши ценят молодость и сексуальную привлекательность — надёжные свидетельства здоровья и способности родить здорового ребёнка. Доктор Девендра Сингх (Devendra Singh, University of Texas at Austin) доказал, что отношение окружности бёдер к окружности женской талии, лежащие между 1,33 и 1,66, то есть в идеальном пределе удовлетворяющее «золотому сечению» Леонардо да Винчи, гарантирует, с одной стороны, здоровую «генетику» и, с другой стороны, делает женщину неотразимо привлекательной. Женщина может быть полной или худой, высокого или невысокого роста — всё равно, если это условие выполняется, она будет здоровой и красивой. За последние несколько десятилетий ежегодная Мисс Америка стала на 30% тоньше, но сохранила «золотые» античные пропорции. Античные пропорции — это лишь одно из проявлений идеального наследственного здоровья, но зато легко измеримое. Женщина может быть одета в одежду, скрывающую фигуру, но походка, голос, манеры, черты лица — выдадут её.

Женщины же ценят в мужчинах в первую очередь качества, ведущие к успешной карьере, способность жертвовать на алтарь любви силы и время, а также способность на какое-то время становиться зависимым, психологически и физически от объекта любви. Они, конечно, смотрят и на внешность — ценятся честные, открытые лица, правильные, но не выделяющиеся, «средние» черты лица (свидетельствующие, согласно S.Gangestad and R. Thornhill, University of New Mexico, о хорошей «генетике»), ценятся и «античные» фигуры, но внешность всё-таки остаётся на втором плане.

Чем агрессивней окружающая среда, чем хуже санитарные условия, чем чаще инфекции — тем больший вес приобретает и для мужчин, и для женщин внешняя физическая привлекательность.

Биологические законы притяжения не неизменны, они модифицируются в зависимости от принятой в обществе морали. Если мораль общества позволяет — мужчины и женщины участвуют одновременно в двух играх: строят долговременные отношения с одним партнёром и кратковременные связи со многими. Причём отсутствие внешней привлекательности постоянного партнёра женщины всегда компенсируют высокими требованиями к физическим данным мужчин при неслучайных «случайных связях» (Buss and David Schmitt).

Мужчины же в подобных ситуациях несравненно менее переборчивы (Doug Kenrick and Gary Groth, Arizona State University). Всё это имеет биологическое основание: мужчина подсознательно стремится передать свою «генетику» через возможно большее число женских особей возможно большему числу потомков, оставляя природе отбор наиболее приспособленных. Такая установка делает мужчину способным сексуально возбуждаться широким кругом женщин, оставаясь преданным одной.

Женщина подсознательно хочет выбрать надёжного, психологически совместимого, биологически близкого постоянного партнёра, а генетику своим детям она стремится передать от возможно большего числа наиболее достойных «случайных» партнёров, одновременно примеривая их на роль постоянного партнёра, с участием в этой игре и «законного» постоянного партнёра. Легко увидеть тут диалектическое противоречие с интересами «законного» постоянного партнёра (Don Symons, U. California, S.Barbara and Bruce Ellis, U. Michigan). Как следует из опроса Buss and Schmitt, в связях на стороне у женщин всегда присутствует элемент проституции: обмена секса на какого-то рода блага.

Секс с постоянным партнёром равномерно распределён по времени, тогда как секс «на стороне» чаще всего происходит, когда вероятность зачатия максимальнa (Don Symons, U. California, S. Barbara and Bruce Ellis, U. Michigan).

Вероятность зачатия также зависит от уровня сексуального возбуждения женщины, с оптимумом, когда её оргазм следует сразу за семяизвержением партнёра; этот оптимум гораздо чаще достигается при случайных связях (Don Symons, U. California, S.Barbara and Bruce Ellis, U. Michigan).

В результате всего этого каждый десятый американский ребёнок несёт генетику случайного партнёра матери (Robin Baker and Mark Bellis, U. Manchester).

По данным английского социолога Аннет Лоусон (Annette Lawson), период «верности» между медовым месяцем и первой изменой в Англии быстро сокращается. Для тех, кто вступил в брак до 1960 года, период верности составлял в среднем 14,6 лет для женщин и 11,3 для мужчин. Между 1960 и 1969 годом — 8,2 и 7,9 лет, соответственно. После 1969 года женщины вырываются вперёд, и период верности сокращается до 4,2 года для женщин и 5,3 лет для мужчин.

Американская статистика в этом вопросе совершенно разноречива, последние исследования (Тот W. Smith, U.Chicago) показали, что 21% мужчин и 13% опрошенных в 1993 году женщин признали факт супружеской измены когда-либо в своей жизни, и по этим данным ситуация с 1988 года практически не изменилась. Эти данные, однако, находятся в вопиющем противоречии с результатами других исследований. Например, исследователи из Kinsey Institute of Sex Research (Indiana University) нашли, что в 1990 году 37% мужчин и 29% женщин были неверны в браке. Шер Хайт (Sher Hite) в 1976 году показала, что 75% женщин, пробывших замужем больше 5 лет, имели любовников. Доктор Джойс Брадерс (Joyce Brothers) в статье 1990 года продемонстрировала, что 50% всех замужних женщин неверны своим мужьям. Общеамериканский телефонный опрос ABC News-Washington Post в 1987 году выявил только 11% «неверных». Наконец, наиболее, на мой взгляд, достоверные результаты принадлежат исследователям Don Symons, U. California и S.Barbara and Bruce Ellis, U. Michigan — по их данным, более 30% замужних женщин имеют связи на стороне.

Единственное, что можно сказать, опираясь скорее на здравый смысл, чем на противоречивые американские данные, это то, что Европа опережает Америку не только по качеству методики опросов, но и по темпам деградации семейных ценностей, хотя оба континента движутся в одном направлении.

 

И ОПЯТЬ О СВЯЗИ БИОЛОГИИ С СОЦИОЛОГИЕЙ

Сексуальное поведение в сильнейшей степени зависит от общественных норм, от представления противоположного пола о том, что нормально и приемлемо, от «кодекса чести и порядочности».

Разрушение освящённого религией института семьи с неизбежностью ведёт к росту детской преступности. Министр юстиции Джанетт Рино говорит, что подростковое насилие, бессмысленно жестокое, «сегодня в Америке — самая серьёзная из всех криминальных проблем». Параллельно с ростом супружеской неверности, по мере «освобождения женщины от феодальных семейных отношений» и связанного с этим, усиленного политикой вэлфера, процесса разрушения традиционной семьи, только число убийств, совершённых подростками с 1967 по 1991 год, возросло на 85%.

Все мировые религии, похоже, имели своей важнейшей целью насаждение морального кодекса, в частности, чтобы преобразовать первобытное безудержно размножающееся существо в человека разумного, творческого, способного жить и спокойно работать с другими людьми, не вступая с ними в накалённые отношения любви-ненависти. Без такой спокойной и сосредоточенной работы никакой технический прогресс невозможен, как невозможно и создание национальной культуры.

Умирание религиозного сознания, даже с замещением его сознанием «политически корректным», сопровождающее социальный и технический прогресс, ведёт к разрушению семьи, а вместе с ним и к вымиранию типа — человек разумный; так замыкается исторический цикл данной цивилизации. Примитивизация и изменение типа культуры может происходить вполне мирно и, стало быть, незаметно для современников и может не иметь отношения к физической гибели государства. Например, падение нравов в древнем Риме отмечалось и в период Первого Триумвирата, то есть в эпоху расцвета Рима. Пал же Рим под ударами германского военачальника Одоасера только полтысячелетия спустя. СССР тоже погиб скорее из-за экономической несостоятельности системы в сочетании с неразумной внешней и абсурдной внутренней политикой, чем из-за падения нравов.

Человеческая история с трудом поддаётся схематизации, так как зависит от огромного числа независимых параметров, и попытка всё объяснить, принимая во внимание только один, хотя и важный параметр биологической природы человека, импульс к воспроизводству плюс сдерживающие социальные факторы, заранее обречена на провал.

Однако в любом случае этот параметр, как и другие биологические инстинкты нельзя игнорировать при рассмотрении динамики развития общества и, в особенности, при изучении массовой культуры.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(350) 23 июня 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]