Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(349) 09 июня 2004 г.

ЭССЕ

Николай ЖУРАВЛЁВ (Москва)

Вашими бы устами... Дети шлюх

В.В.Путин

Слушая послание президента РФ Федеральному собранию РФ, невольно повторяешь слова Бориса Надеждина (одного из лидеров СПС) о том, что в таких случаях он «как либерал обливается слезами радости, но потом смотрит на дела…».

Я «за» всё, сказанное президентом, от начала и до конца. Но при одном условии, что слова превратятся в дела. Эта фраза также банальна, как всё, что было произнесено с трибуны. Как банален был зал, наполненный высшими чиновниками государства, на лица которых вернулась привычная непроницаемость.

И неизбежен стёршийся от времени вопрос: а вы и в самом деле думаете то, что говорите? Или это лицемерный макияж на каких-то отдельных ваших личных делах, до которых народу не должно быть дела?

Ведь если следовать правилу единства слова и дела, то президент должен начать с себя и, прежде всего, отменить свои ключевые решения за предыдущий срок.

А именно:

— отменить деление страны на неконституционные образования округов и наросшие на них бесчисленные подразделения бесчисленных ведомств;

— отменить «реформу» Совета Федерации, но не вернув туда губернаторов, а назначив прямые выборы сенаторов;

— отвести войска в Чечне на рубеж Терека, как это и было обещано осенью 1999 года;

— расторгнуть принудительное объединение «Единства» и «Отечества — вся Россия»;

— вернуть НТВ Гусинскому (не забыв заплатить штраф, наложенный Страсбургским судом);

— освободить Ходорковского и закрыть все дела по ЮКОСу за отсутствием состава преступления;

— вернуть гимн демократической России;

— ограничить масштаб своего и запретить все остальные кортежи;

— отозвать закон о референдуме;

— отменить закон о 7% барьере;

— снять с обсуждения вопрос о полном переходе на пропорциональную систему комплектования Думы;

— отправить в корзину проекты законов по медицине, пенсиям и образованию и назначить новых разработчиков с принципиально иными установками (кстати, частично изложенными в послании);

— отправить на пенсию половину генералов и адмиралов и поручить реальную реформу армии молодым и перспективным профессионалам;

— равноприблизить олигархов и вообще бизнес к власти и заставить его служить не себе лично, а вместе служить России…

 

Отбор и акцентирование тем в послании очень показательно. Самым подробным образом говорилось о жилищной проблеме (помнится, не так давно нам обещали по квартире на семью к 2000-е годы), о медицине, образовании, пенсиях. О последних президент очень решительно и задушевно высказался за день до этого на совещании с министрами, что было подробнейшим образом и не по одному разу прокатано по всем телеканалам. К чему бы это?

Путин явно дал понять, что он в курсе реального состояния дел в этих областях. Но во всех случаях эта осведомлённость оборачивалась пожеланиями правительству попробовать их решить. Трюк первоклассный. Ведь ясно, через какое-то время выяснится, что если что-то и сделано, то сделано не так. Народ будет в очередной раз недоволен (градус его недовольства не в состоянии предсказать никто), а президент будет весь в белом: я говорил, я поручал, — и полетят головы стрелочников, которые сейчас преданно смотрят ему в глаза. Так что Путин только что на наших глазах соорудил над собой изящный громоотвод. Вот тут и вправду — аплодисменты.

Кстати, первый раз зал слегка зааплодировал на то, что за учение надо платить. Чем это так задело за живое вальяжных чиновников, сказать трудно.

Далее президент с таким же изяществом обошёл молчанием положение в промышленности и сельском хозяйстве, то есть в областях не только базовых, но и решающих всё и вся и, прежде всего, им же поставленную задачу удвоения ВВП.

Эта задача звучит убаюкивающе и амбициозно одновременно. Но ни в послании, ни где-либо раньше президент не уточнил структуры роста. Оценивается лишь его денежное выражение. А оно по-прежнему идёт за счёт сырья. Показательно, что в послании детализированы исключительно проекты инфраструктурные: оптимизация трубопроводной системы и транспортной сети. Перед этой последней поставлена своя амбициозная задача — превратиться в дорожную трубу между Европой и Азией.

Когда я слушал выступление повторно по радио, то слух отчётливо резало почти назойливое преобладание слов: «надо», «нужно», «должны», «предстоит». Всю сознательную жизнь я только и слышу, что мы все чего-то должны делать и никак почему-то не сделаем. Утешало только одно, что пресловутые контрольные цифры ограничились лишь удвоением ВВП и примерной датой его удвоения. Да, и ещё одна не цифирь, а относительный показатель: к тому же сроку пенсионеры должны получать вдвое больше. То есть, ближе к своим 70 годам я буду получать около $100 в месяц. Сколько за это время съест инфляция, лучше не интересоваться. А равно за сутки до выступления я разговаривал со своим старым другом, 70-летним профессором. И он сказал тогда: «Когда я получил профессора, то подумал, что вот получу профессорскую пенсию, уйду с работы и займусь чистой наукой… Я никогда не работал так много, как сейчас!». И он имел в виду не науку, а огромное количество часов лекций. Жить-то надо. И пошёл обратно в институт, усталый, седой, ссутулившийся, осторожно перешагивая через брошенные кем-то на дороге палки. И жена его — ровесница — вкалывает на частной фирме с утра до ночи. Заслуженный отдых мы заслужили, но если мы попытаемся «отдыхать» на свои $35-60 пенсии, то покой очень скоро станет вечным.

Так что само время обратиться к теме свобод и демократии.

Согласно заявленному президентом с высокой трибуны, я отношусь к «умышленным недоброжелателям», смеющим сомневаться в наличии свобод и демократии. Я не спорю, свобода ругать власть и президента у нас есть. Но это единственная свобода, которой почему-то пользуется несколько газет, и иногда кто-то что-то сумеет сказать по радио.

От сказанного же повеяло тоскливой затхлостью, казалось бы, забытых проклятий в адрес империалистов, антикоммунистов, абстрактных гуманистов и прочих врагов первой в мире страны Советов.

А чтобы понять, что к чему, достаточно проанализировать заключительный пассаж Путина о том, что демократические завоевания народа не будут сокращены, а партиям и власти надо привыкать к тому, чтобы приходить к власти и расставаться с властью по воле народа.

Но, как говорил замечательный писатель Борис Васильев (с юбилеем вас, Борис Львович!), «Россия — страна поправочная». Ещё из СССР был, по конституции, свободный выход, а на деле — попробуй! И партии до 1977 года не возбранялись, а поди попробуй! А уж воля народа каждые 4 года вдохновенно поддерживала нерушимый блок коммунистов и беспартийных. Что мешает ныне откровенно подтасованные выборы выдавать за волю народа? Что мешает в 2007, 2008 и далее обеспечивать такое волеизъявление, чтобы потом говорить: мы бы ушли, да вот народ не отпускает (как Сталина на XIX съезде). А дальше? Ждать повторения 1991 года, когда народ, наконец, «отпустит», но тогда, когда уже не мирная отставка впереди, а пропасть внизу?

А ведь скоро уже сто лет, как мы только и делаем, что пьём мёд сладких речей, а потом умываемся то кровью, то потом, то слезами (пусть даже иногда «либеральными»). А сейчас часто и умыться нечем, потому что воду то и дело отключают…

 

Закончилось это безмолвное собрание исполнением обновлённого гимна, в звучании которого явственно слышалась усталость от многочисленных переделок и приспособлений к злобе дня, а проще, к подлости. Церковный регент и генерал от музыки А.В.Александров сочинил «Гимн партии большевиков», потом его (гимн) повысили и сделали гимном государства. Новые слова сочинил потомок царских постельничих Сергей Михалков, и он же потом усердно переделывал слова до тех пор, пока вместо имени вырастившего нас Сталина появилось слово «Бог», который нас, возможно, хранит. А телекамера бесстрастно показывала фигуру земного гаранта, с каменным лицом и плотно сжатыми губами взирающего на молчаливо стоящий зал. Только несколько человек, изобразив на лице старорежимный административный восторг, открывали рты, делая вид, что знают наизусть эти невыучиваемые слова.

И так же молча разошлись, не услышав привычного напутствия: «Наши цели ясны, задачи определены, за работу… господа».

 

Дети шлюх

И.Эренбург

М.Шолохов

П. Антокольский

Меня эта тема волнует давно. Ну, что, скажите, может быть общего у таких принципиально несхожих «участников литературного процесса», как Илья Эренбург, Михаил Шолохов и Павел Антокольский? Единственно, при желании, можно отметить общий для Эренбурга и Антокольского интерес к французской культуре. И, казалось бы, всё. Но вот как-то сопоставились…

Илья Эренбург — писатель, ныне прочно оттесненный от читательского внимания, автор ни разу не переиздававшегося и никогда нигде (в советском литературоведении) не вспоминавшегося романа «Жизнь и гибель Николая Курбова». Где-то в начале 60-х я случайно нашёл его на кухонных антресолях, где среди всякого закопчённого барахла чудом сохранилось несколько изданий 20-х годов, названия или авторы которых находились под строжайшим запретом. Средней толщины книжка на жёлтой бумаге, с рассыпавшимся переплетом. Под ним густая ритмованная проза, которую я тогда ещё не мог сопоставить с прозой Андрея Белого. И с первой фразы ощущение чего-то кошмарного, давящего, лишённого воздуха, — атмосфера только что победившей революции. В ЦК РКП(б) ищут работу твердокаменному большевику-чекисту Николаю Курбову, и находят самую грязную — разбираться с полезшими отовсюду (хотя и по воле партии) нэпманами. А этот несгибаемый санкюлот (!) и якобинец не выдерживает мерзостей «новой» жизни (разве ради этого он крушил контру?), перерождения партии и кончает жизнь самоубийством. Но это уже в конце романа. А начало всё посвящено истории его жизни, приведшей его в революцию и в ряды её самых ревностных защитников — чекистов. И тут перед читателем разворачивается столь же душная, столь же отвратная картина становления сына проститутки, весь жизненный опыт которого сводится к наблюдению за нравами борделя. При этом автор сообщает (и сам герой об этом знает), что понесла его мамаша от одного постоянного клиента-аристократа. Короче, источник характера и последующего поведения ясен с пугающей отчётливостью. И невольно закрадывается мысль, что автор — буржуйский сынок, когда-то, ещё до революции, состоявший в РСДРП, а потом всю жизнь пребывавший в странной позиции, как тогда якобы строго научно определяли, «попутчика», — невольно выдал некий пасквиль на революцию, на партию, на Чека. Даром сам потом почти полвека не вспоминал о нём…

Но вскоре появляется знаменитое стихотворение Павла Антокольского «Санкюлот», место действия которого — столь дорогая сердцу большевиков Великая французская революция времён такого милого ей террора. «Мать моя колдунья или шлюха, а отец мой старый граф…». Знакомый мотив? Один факт — не факт, два факта — пол факта. Где же третий, чтобы состоялся факт?..

Книга, входившая в круг обязательного чтения всех советских людей. Её учили в школе, по ней писали сочинения, её экранизировали, читали по радио, играли на сцене и переиздавали несчётное количество раз. У всех на виду развертывалась эпопея «Поднятой целины» и великого подвига её главного героя Давыдова. А кто он такой, этот питерский рабочий, косящий под балтийского братишку? Какое происхождение выбирает для своего героя писатель (неважно, кто он на самом деле) — отнюдь не интеллигент сомнительного происхождения — и причем уже в 30-х годах? Опять сын проститутки, словно нет иного оправдания для появления таких характеров и таких типов.

И я уверен, что всё это не могло быть не связано с уже тогда широко курсировавшими слухами о не менее благородном происхождении «чудесного грузина». А писатели просто совершенно бессознательно транслировали некую тенденцию.

И вообще, вовсе не надо быть историком литературы, социологом или психологом, чтобы написать роман, предельно точный социологически, пугающе глубокий психологически и уверенно в историю этой самой литературы входящий и связанный с её традициями невидимыми, но прочными нитями.

Это я к тому, что в неожиданно возникшем сопоставлении вдруг послышался ужасно знакомый мотив, потянуло запахом серы, причем тоже хорошо знакомым. Развратник из высшего общества, шлюха, их случайный плод, сеющий потом вокруг себя инфернальное зло. Догадались?..

Федор Павлович Карамазов, утверждавший, что «в каждой мовешке что-то есть!», а потому не побрезговавшей Лизаветой Смердящей. А в результате родилась зловещая фигура Смердякова.

Впору повторить булагаковское: Мастер! Угадал!

А ведь родись в реальной жизни Смердяков в год написания романа, он вполне мог бы вписаться в ряды боевиков эсеров или большевиков, а уж в Чека рубить буржуев в капусту записался бы непременно. Ну, а поскольку, как всякий герой Достоевского, он имел непреодолимую склонность к философствованию, то, глядишь, и в теоретики бы попал, в «чудесные провинциалы»… Впрочем, эта карьера и состоялась, не так ли?

При этом я имею в виду не только Хозяина, но и одного из главных его присных, ежёвыми рукавицами которого Хозяин душил соратников, «как котов». Ведь когда самого Ежова взяли и как следуют тряханули его анкету, то его пролетарское происхождение развеялось, как дым. Батюшка (на этот раз батюшка, а не матушка, — но не всё же должно повторяться так буквально) главного палача 37 года оказался содержателем… публичного дома в Самаре.

Так что не на пустом месте возникли странные мотивы таких разных литераторов. Тоже что-то чуяли, но в отличие от нас, прямо назвать вещи своими именами не решались. А может, кто ещё касался этого же мотива? Только я не знаю.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(349) 09 июня 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]