Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(349) 09 июня 2004 г.

ИНТЕРВЬЮ

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

Раввин Адольф Шаевич:
Необходимо помогать конкретному человеку!

.

Раввин всегда был для меня фигурой загадочной, приобщенной к тайнам Б-га, бытия, не говоря уже о том, что априори я считал его мудрецом. Встреча в Москве, в самой известной москвичам синагоге на улице Архипова, мои предположения подтвердила…

— Адольф Соломонович, вы — Главный раввин России. В двух словах: в чем вы видите свою главную задачу?

— Задача эта появилась вместе с возникновением должности Главного раввина России, а возникла эта должность в самом конце существования Советского Союза, точнее, в 1989 году. Так вот, главная наша задача — помогать общинам. Мы создали тогда единую Всесоюзную общину, которой до этого никогда не было. Два года я был Главным раввином Советского союза, а потом, после распада Союза, был избран уже на эту должность.

— То есть, общины в Рязани, Калуге, Магадане подчинены вам?

— Подчинения как такового нет, конечно. У нас есть Конгресс религиозных общин, куда входят более ста общин России, вот Конгресс и является высшим коллегиальным органом управления.

— Сто общин — немалая цифра, стало быть, в ста городах России имеются еврейские общины?

— Не совсем так, потому что в некоторых городах имеются по две, а то и по три общины.

— В советские времена был такой Совет по делам религий. Вы его хорошо, наверное, помните?

— Еще бы! Формально он был при Совете министров, но заправлял всеми делами КГБ.

— А сейчас есть какой-то государственный орган, курирующий различные конфессии, существующие в России?

— Есть комиссии: комиссия при Кабинете министров, при Московском правительстве, но сравнивать тот Совет и эти комиссии нельзя ни в коем случае. Но проблемы есть всегда, их надо решать.

— Положа руку на сердце, эти комиссии вам помогают?

— У нас совершенно нормальные, партнерские отношения, в наши чисто религиозные дела они не вмешиваются. Материальной помощи мы от них тоже практически не имеем. А вот, скажем, в каком-то городе необходимо вернуть общине синагогу, зарегистрировать саму общину и тому подобное — здесь в этих комиссиях мы находим понимание.

— Хорошо. Кроме синагоги на улице Архипова, которую я сам посещал когда-то, у вас есть другая недвижимость? Имею в виду садики, школы и так далее?

— Да, мы имеем несколько детских садов, школ, культурных и общинных центров, один детский дом. Я говорю не только о Москве, речь идет обо всей России.

— В Соединенных Штатах синагоги существуют на годовые взносы их членов. В России такая же ситуация?

— Увы, у нас это, к сожалению, не получило распространения. Мы существуем за счет взносов богатых людей. С советских времен у наших прихожан осталось потребительское отношение к синагогам. Основная масса людей приходит что-нибудь взять, а не дать.

— Ну, не от хорошей ведь жизни это происходит, Адольф Соломонович! Половина людей в России живет за чертой бедности…

— Да, выжить, особенно пенсионерам, сегодня очень сложно. И мы стараемся помогать им. Очень много, я бы сказал, помогаем. У нас есть служба благотворительности, предметами помощи которой являются одежда, лекарства, деньги. На пасху дали всё, чтобы люди дома могли провести седер: сок, мацу и так далее. По совместной программе с «Джойнтом» мы оказываем постоянную помощь по всей России.

— Можно ли проследить динамику роста прихожан, скажем, в синагоге на улице Архипова? Или их убыли?

— Москва не очень пострадала от отъезда евреев из России, носившего довольно массовый характер. Потому что сюда приехало множество евреев из стран бывшего Союза. Под крышей нашей синагоги разместились грузинская и азербайджанская общины, горская, бухарская. На праздники народу приходит очень много. Только что прошла пасха, в первый вечер зал был забит битком. На праздники синагоги очень посещаемы, но и ежедневная их жизнь довольно интенсивна. Что очень отрадно — много молодежи посещает синагоги, появилось много грамотных молодых ребят, серьезно изучающих Тору, живущих религиозной жизнью и так далее.

— Прежде чем задать следующий вопрос, расскажу свою коротенькую историю. Мы приехали в Америку в 1991 году, моя жена — православная. И она, походив какое-то время со мной и детьми в синагогу, захотела принять иудаизм. У вас есть такие случаи?

— Такие случаи у нас есть, их много, и меня они очень радуют.

— Теперь позвольте задать вам глобальный политический вопрос: как сегодня соотносятся Россия и антисемитизм?

— Все, и я в том числе, сходятся во мнении, что государственного антисемитизма в России давно нет, с приходом Горбачева это всё прекратилось — и слава Б-гу. Но бытовой антисемитизм очень сильный.

— Вы можете подтвердить это примерами?

— Не проходит и недели, чтобы мне не сообщали: осквернено кладбище там-то, нарисовали свастику на стене синагоги, что-то подкинули и так далее. Я уже не говорю об огромном количестве издаваемой по всей стране антисемитской литературы и продающейся повсюду, даже в самом центре Москвы.

— Что вы советуете людям делать в таких случаях?

— У нас, в Еврейском конгрессе, создан отдел, который занимается регистрацией таких негативных случаев, обращением в правоохранительные и судебные органы и так далее.

— Вы встречались с президентом Путиным. Видимо, сам этот факт говорит о многом. Ваши впечатления о президенте?

— Владимир Владимирович Путин — совершенно нормальный, открытый, бесхитростный человек. Чувствуется, что он искренне обеспокоен проявлениями антисемитизма в России и предложил нам вместе подумать о том, как сделать, чтобы евреи не уезжали из России, а, наоборот, возвращались.

— Вы считаете, что это реально, Адольф Соломонович?

— По разным причинам — реально. Не только потому, что здесь материальная жизнь становится устойчивей, лучше, хотя до Америки нам, конечно, еще далеко. Многие евреи уезжают из Израиля, из Грузии, Абхазии, других «горячих точек». Для них Россия — более спокойное место, где можно быть более-менее спокойными за судьбу своих детей.

— Ваша жена — венгерская еврейка, вы часть времени проводите в Будапеште. Не могли бы сравнить еврейскую жизнь Венгрии и России?

— Конечно, по количеству мы их превосходим (смеется). С другой стороны, в Венгрии даже в социалистические времена было совершенно другое отношение к религиям, поэтому там религиозная жизнь, в частности, еврейская, более энергичная, более качественная, что ли.

— У вас два сына. Где они живут?

— Один сын закончил в Москве еврейскую школу, поступил в заочный экономический институт в Москве. Сейчас оба сына отдыхают в Будапеште.

— Значит, оба они религию своей специальностью не выбрали?

— Поскольку мы — не хасиды, то по наследству это не пошло (смеется).

— Вы были в Америке, Адольф Соломонович?

— Раз двадцать, если не больше. И вот что я заметил и в вашей богатой стране, и в Англии, и в той же Венгрии, и в России. Отношение к конкретному человеку во всех странах, я бы сказал, абстрактное, не очень гуманное. Охотно дают деньги всяческим благотворительным организациям, мыслят глобально, спасают еврейство и не очень любят помогать конкретным людям…

— Вопрос немного в сторону. Встречались ли вы с Ходорковским?

— Нет, не пришлось. Вот его заместителя, Леонида Борисовича Невзлина, знаю очень хорошо, можно сказать, дружил с ним. Он много помогал нашей общине.

— Что бы вы пожелали нашим читателям?

— Здоровья, благополучия и проявления большего интереса к еврейской жизни.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(349) 09 июня 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]