Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 10(347) 12 мая 2004 г.

Из редакционной почты

«ЧЕРЕЗ ГОДЫ, ЧЕРЕЗ РАССТОЯНЬЯ…»

Это было в 1942 году. Шла Великая Отечественная война… Я жила в Баку. Война не коснулась его своим смертельным крылом, несмотря на то, что Гитлер рвался на Кавказ, к бакинской нефти. Но мы, бакинцы, тоже знали, что такое голод, смерть близких, похоронки. Мне было тогда 11 лет, и я училась в пятом классе. Помню, как-то зашла в класс наша классная руководительница и сказала: «Девочки, в наш город проездом в Среднюю Азию прибывает очень много беженцев с Украины и Белоруссии. Они по несколько дней сидят на пристани в ожидании парохода. Они бежали от фашистов и потеряли всё. У них нет ни еды, ни одежды, ни денег. Многие потеряли своих родных и близких. Им очень трудно, мы должны им помочь!» Нужно ли говорить, что мы, дети, тут же откликнулись на этот призыв. Отдавали наши ежедневные школьные завтраки, тащили из дома всё что могли: одежду, еду, игрушки. И относили всё это туда, на пристань, где на скамьях, на полу, на грязных узлах сидели, лежали люди, которых называли пугающим словом «беженцы».

И вот однажды в нашей школе появилась очаровательная девочка-подросток, черноволосая, с огромными черными, как вишни, глазами. Такой я запомнила её, свою первую пионервожатую.

В нашу школу её привела учительница, которая увидела девочку там, на пристани, в толпе беженцев. Девочка стояла совсем одна и с тоской оглядывалась вокруг. Учительница подошла к ней и спросила, откуда она и с кем эвакуировалась. Девушка ответила, что она из Киева, что во время бомбежки потеряла мать и осталась совсем одна. «Пойдем со мной, — сказала Полина Георгиевна, — будешь жить со мной и моей внучкой. Как-нибудь проживем втроем, а там посмотрим». Полина Георгиевна привела Нелли (так звали девочку) в нашу школу, и её взяли на должность старшей пионервожатой.

Надо ли говорить, что мы, девчонки, просто обожали ее. А когда узнали её историю, то просто не отходили от неё ни на шаг. И она полюбила нас и возилась с нами часами, разучивала с нами военные и пионерские песни, устраивала концерты для раненых, возила на экскурсии, рассказывала о том, что пережила, когда немцы бомбили её родной город и когда узнала о гибели матери. «Товарищ Нелли» стала для нас, девчонок, настоящим кумиром!

И вот наступил день 8 марта. Мы решили всем классом, да что там — всей школой — одарить нашу любимицу. Накануне этого дня я подошла к маме: «Мамочка, я хочу завтра сделать подарок нашей «товарищ Нелли». Как ты думаешь, что я могу ей подарить?» «Не знаю, доченька, — сказала мама. — У нас нет ничего такого, что подошло бы для подарка. Нет ни духов, ни мыла, ни конфет…» И тут меня осенило. Я открыла дверцу шкафа, где уже много лет лежала красивая синяя коробка с пустым, но очень красивым флаконом от французских духов «Лореган Коти», подарок маме от моего отца. Запах этих духов я помню до сих пор. Нет, я не собиралась подарить Нелли эту коробку с пустым флаконом. Но рядом с ним в мягком гнездышке лежала благоухающая шелковая хризантема, ярко-розового цвета. «Мамочка, — дрожащим голосом произнесла я, — можно, я подарю эту хризантему «товарищ Нелли»?» Мама с укоризной посмотрела на меня: «Ну как ты можешь просить меня об этом? Ведь это подарок папы!»

«Мамочка, ну пожалуйста. Я умоляю тебя, разреши мне. Папа не будет на тебя сердиться, когда узнает, кому мы её подарили. Ведь у нее никого нет! Ей будет так приятно получить такой подарок!» «Ладно, — вздохнула мама. — Бери цветок, пусть девочка порадуется». Окрыленная, я взяла свой подарок и помчалась в школу, где такие же девчонки, как я, радостно прижимали к груди свои сокровища, которые они принесли любимой пионервожатой. Все эти «сокровища» мы внесли в пионерскую комнату и положили на стол нашей любимицы. «Товарищ Нелли! Поздравляем вас с днем 8 марта!», — заорали мы, увидев её. Увидев наши «сокровища», она прошептала: «Что это? Зачем? Это мне?» «Да, да, да! Это всё вам от нас от всех! Мы вас очень любим». Мы бросились к ней, она нас обнимала, целовала и плакала. Мы тоже. Такой я запомнила её на всю жизнь, мою первую пионервожатую. На этом можно было бы и закончить эту нехитрую историю. Но…

Прошли годы. Меня перевели в другую школу, потом был институт, педагогическая деятельность. Я знала, что Нелли тоже закончила университет и работает педагогом. Но наши пути не пересекались.

Спустя много лет я эмигрировала в Америку. А совсем недавно побывала в Нью-Йорке на встрече со своими бывшими учениками и коллегами, живущими в Америке, а также и с друзьями-бакинцами. Совершенно случайно я услышала там рассказ пожилой женщины о том, как они, эмигранты, проводят свой досуг, посещая еврейский культурный центр, и что у них очень хороший волонтер из Баку — Нелли Сальникер, которая организовала клуб любителей книги. Нелли Сальникер! Это же моя первая пионервожатая! Я тут же попросила её адрес и домашний телефон и позвонила. Ответил женский голос, и я машинально воскликнула: «Здравствуйте, товарищ Нелли!» Сначала раздалось прерывистое дыхание, а потом взволнованный голос: «Кто вы? Почему вы меня так называете?» «Я ваша пионерка из школы № 150. Помните? Война, 1942 год. Баку».

— «Боже мой! Ну, конечно, помню! Как я могу это забыть? Где вы? Приходите ко мне, пожалуйста!»

Анна Школьникова и Нелли Сальникер (слева)

И вот я у дверей Нелличкиной квартиры. Дрожащей рукой нажимаю на кнопку звонка, дверь открывается — и мы уже в объятиях друг друга. Она такая же высокая, стройная, с чудесными черными глазами. Лицо молодое, почти без морщин. За чаем мы стали вспоминать прошлое: школу, учителей, друзей, знакомых. Нелли достала альбом со старыми фотографиями. К моей огромной радости, у неё сохранились фотографии тех лет, когда она была пионервожатой. Вот она среди учениц школы № 150 в темной юбке и белой кофточке; вот она шагает впереди пионерского отряда на параде на площади Ленина. А вот она в красивом платье рядом с молодым человеком. Но что это? У меня бешено заколотилось сердце. На платье у ворота я увидела… Да, да! Я увидела свою хризантему!

«Нелличка, что это?» — шепчу, указывая на фотографию.

«Это я с моим покойным мужем в день нашей регистрации».

— Нет, нет, я вот об этом! — И я указала на белое пятно, сбоку от выреза платья.

— О, это самый ценный подарок в моей жизни! Мне подарила этот цветок одна девочка, моя пионерка. Я не знаю её имени. Она подарила мне его в день 8 марта — тогда, в 1943 году.

— Это была ярко-розовая хризантема в красивой синей коробочке, и она чудесно пахла духами, — прошептала я.

И тут Нелли подняла глаза, осеклась и воскликнула: «Не может быть!? Боже, неужели это вы, это ваш цветок?!»

И мы еще раз обнялись и уже не скрывали слёз...

Анна Школьникова (Даллас)

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 10(347) 12 мая 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]