Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 10(347) 12 мая 2004 г.

ЭССЕ

Борис КУШНЕР (Питтсбург)

Рекомендательное письмо
(СТРАНИЦА ИЗ ЖИЗНИ БИЗЕ1)

Традиция рекомендательных писем восходит к глубокой древности. Направляясь в незнакомый город, страну, путешественник запасался письмами к местным влиятельным лицам. В наши дни этот обычай обрёл второе дыхание, стал массовым. Например, рекомендации работодателям. Трудно назвать квалифицированную работу, при получении которой можно обойтись без референтов, их отзывов и т.д.

Мне особенно знакома эта практика в университетской среде. Работая в комиссиях по найму преподавателей, я прочёл сотни, если не тысячи рекомендаций. Множество таких писем написал и разослал сам (к счастью, компьютер значительно облегчает техническую часть задачи). Интересные и не всегда весёлые наблюдения над человеческой природой доставляют эти документы. Содержание рекомендательных писем в принципе кандидату неизвестно, в лучшем случае он знает «кто», а вот «что» ему знать не положено.

Я неоднократно получал уведомления от университетов с благодарностью за участие в «важнейшем академическом процессе» и с заверением, что моё письмо останется конфиденциальным (за исключением случаев специального судебного решения). Этот статус создаёт очевидный соблазн, и как часто учёные мужи не выдерживают искушения. Печально видеть человеческую низость, элементарное предательство — и всё это в отношении коллеги, в данной ситуации беззащитного и уязвимого. Рекомендации, подчас написанные по просьбе доверчивой жертвы, порой оборачиваются антирекомендациями. И поскольку университеты обычно просят соискателей прислать список референтов, беда эта размножается, блокируя все возможности в масштабах страны (иногда и более).

Однажды я получил письмо, которое пришлось прочесть несколько раз, прежде чем стало ясно, в чём дело. Это был резко отрицательный отзыв о моём коллеге Х, по просьбе которого я рассылал свои рекомендации. Очевидно, «чёрный оппонент» имел два списка: список референтов и список заведений, куда обращался Х. Списки были перепутаны, и донос по счастливой случайности попал ко мне. Разумеется, я немедленно предупредил Х. Он был изумлён, происшедшее оказалось полной неожиданностью. И ведь улыбался доктор наук, профессор своему безработному коллеге: «Конечно, напишу, конечно, разошлю по всем адресам, какой может быть разговор!». Мне могут возразить с позиций высшей этики: нельзя рекомендовать соискателя, которого считаешь недостаточно квалифицированным. Всё правильно, раз нельзя, не рекомендуй, но оставайся человеком, не наноси удар в спину.

В том же ключе психологически интересны отзывы, получаемые при рассмотрении статей, поданных в научные журналы. Здесь само содержание отзыва сообщается претенденту. И нередкое явление — солидно высказываемый вздор, сведение счётов — личных, между школами и т.д., и т.п2. В каком очевидном противоречии находится это с общепринятыми научными нормами — открытостью, демократичностью дискуссий. Например, именно так проходят публичные защиты диссертаций. С другой стороны, диссертация — дело всё-таки исключительное, а статьи — дело ежедневное. Журналы нуждаются в реферировании, референт, выполняющий нелёгкую неблагодарную работу, имеет право быть ограждённым от возможного гнева автора. А если это не обеспечить, как собрать квалифицированные мнения о манускрипте? Система неявно предполагает несколько аксиом, вроде высокой квалификации, человеческой и научной объективности оппонентов, наконец, просто их порядочности. Ничего лучшего, увы, никто придумать не смог, но всё-таки — как грешны мы, люди…

Жорж Бизе, 1860 г. Портрет Ф.Джакомотти

Эти мысли пришли мне в голову, когда, читая биографию Бизе, я натолкнулся на знакомую до боли «рекомендательную» ситуацию. Воистину, всё течёт, всё изменяется. Кроме натуры человеческой… Помимо этого общего наблюдения, эпизод, по-моему, интересен как именами вовлечённых в него музыкантов, так и тем, что о нём можно писать с улыбкой. Немного было таких страниц в печальной и трагически короткой жизни великого композитора.

Здесь уместно некоторое отступление, касающееся биографики Бизе. В музыковедении трудно найти другие примеры подобного пренебрежения к личности, рукописям и к документальным свидетельствам жизни композитора такой известности. Ситуация резко изменилась в конце 1940-х годов благодаря усилиям американской писательницы Мины Кёртис3. Именно написанную ею биографию Бизе4 я имел в виду выше. Как заметил в предисловии к своему исследованию о Бизе известный английский музыковед Уинтон Дин5:

«Этот том был задуман как пересмотренное издание прежней книги6. Однако по существу получилась новая книга. С 1947 г. документальный материал, касающийся жизни Бизе, более чем удвоился. Мы обязаны этим главным образом редкостной удаче американской писательницы Мины Кёртис. Исследуя переписку между Марселем Прустом и вдовою Бизе7, она натолкнулась на сохранившиеся бумаги Бизе и его тестя Галеви, включающие дневники и многочисленные семейные письма, в обстоятельствах, указывающих, что это собрание было бы неминуемо разрознено».

Дальнейшая борьба писательницы за сохранение этих бесценных документов, почти детективная работа по отысканию других неизвестных материалов заслуживает отдельной обстоятельной и благодарственной статьи.

Жак Бизе, 1882 г.

Бросается в глаза соединение внешне удалённых имён: Марсель Пруст и Жорж Бизе. Имена удалены даже и по времени, поскольку Марсель Пруст8, родившийся в 1871 г., был всего на год старше сына Бизе Жака9. По отзывам современников, Жак Бизе был блестяще одарённым, очаровательным человеком, внешне очень похожим на своего отца. Не став музыкантом или литератором, он основал первый в Париже гараж прокатных автомобилей. К сожалению, его душевное здоровье оставляло желать лучшего. Жак Бизе покончил жизнь самоубийством 7 ноября 1922 г., через двенадцать дней умер Марсель Пруст, его соученик по школе. Мальчик Марсель был влюблён в своего ровесника Жака, это чувство затем переросло в обожание его матери10. Переписка Марселя Пруста с Мадам Штраус (таково было имя Женевьевы Бизе, урождённой Галеви11, в её втором замужестве) и привела Мину Кёртис к миру Жоржа Бизе.

Прошлое чем-то напоминает ночное небо. Мы видим только отдельные яркие звезды в нём, довольно искусственно объединяя их в созвездия. В реальности звёзды разных созвездий могут быть связаны гораздо сильнее, чем в нашей зрительной геометрии. И ещё важнее: когда вглядываешься в прошлое пристальнее, вооружая взгляд книгами, документами, свидетельствами участников событий, появляется множество меньших светил, в окружении которых жили и действовали наши герои. Проявляется их художественная, физическая, эмоциональная среда. И такая «астрономия» прошлого ничуть не уступает в увлекательности астрономии настоящей. У меня при этом рождается также и сильнейшее чувство единства культуры, в конечном счёте преодолевающего любые границы — национальные, религиозные, государственные, политические, духовные.

Женевьев Бизе, 1876 г.
Портрет Э.Делонэ.

Фроменталь Галеви

Жёны великих мужей — отдельная непростая тема. На память сразу приходят жёны Моцарта и Пушкина. Мужья их горячо любили, а вот почитатели (и особенно почитательницы) мужей подвергали этих женщин суровой критике. В сходной ситуации могла бы оказаться и Женевьева Бизе, если бы ранние биографы композитора располагали большими документальными материалами. Мина Кёртис обнаружила значительные изъятия, купюры в публикациях писем Бизе. В воспоминаниях современников ощущалась недоговорённость. Скорее всего, лица, близкие к композитору, старались оградить от публики горестные семейные проблемы последнего периода его жизни… При этом как бы выполнялась воля покойного: несомненно, он сам именно этого и хотел бы. По-своему, они были правы. Беда лишь в том, что фигуры такой известности, как Бизе, неизбежно теряют всякую возможность остаться вне поля пристального, далеко не всегда доброжелательного общественного внимания. В результате оказались возможными нападки на личность композитора, порою сводившиеся к тому, что значительной личности здесь вообще не было. Дин пишет12:
«…смелость и ясность, с которой он (Бизе — Б.К.) действовал в чрезвычайно трудных домашних обстоятельствах, была скрыта его наследниками. Меня критиковали за чересчур розовый портрет Бизе-человека13. Я счастлив теперь убедиться, что в действительности недооценивал его».

Бизе женился на Женевьеве, дочери своего учителя Фроменталя Галеви14 в 1869 г. Фроменталь Галеви был знаменитым оперным композитором первой половины XIX века, одним из творцов жанра большой оперы. Огромный и долговременный успех имела его опера «Еврейка» (1835 г.; в России её название La Juive переводилось как «Жидовка»). Я и сам из моих школьных лет припоминаю арию из этой оперы, кажется, начинавшуюся словами «О, Рахель, ты мне послана небом», в исполнении, по-моему, Михаила Александровича. Была эта ария и в нотной библиотеке моей бабушки. Интересно, что среди опер Галеви имеется «Пиковая Дама» с либретто Скриба по Пушкину (1850 г.). «Русский след» есть, кстати, и в «Кармен»: попевка «Режь меня, жги меня» в первом действии, которой роковая цыганка дразнит Цунигу, взята из перевода пушкинских «Цыган», выполненного Проспером Мериме. Вообще, интерес к России традиционен для французской культуры. Здесь можно упомянуть и оперу «Иван IV», которую один за другим сочинили на одно и то же либретто Гуно и Бизе15 (и ни тот, ни другой не довёл работу до конца). Оба композитора затем использовали фрагменты своих партитур в других сочинениях. Например, «Хор солдат» в «Фаусте» именно такого происхождения. Из «Ивана IV» взят марш («Труба и барабан»), которым открывается очаровательная сюита «Детские игры» Бизе. Я слышу отзвуки этой миниатюры в марше из «Любви к трём апельсинам» Прокофьева. И поскольку речь зашла об «отзвуках», упомяну также моё давнее наблюдение о сходстве главной темы первой части Шестой симфонии Чайковского с арией Хозе о цветке. Отмечает это сходство и Дин16. Увертюра Чайковского «1812-й год» написана под явным влиянием увертюры «Отечество» (Patrie) Бизе17. Обе пьесы, очевидно, продолжают линию бетховенской «Победы Веллингтона». Все три сочинения, мягко говоря, далеко не лучшие у этих мастеров, встретили горячее одобрение публики. Увертюра Чайковского стала одним из любимейших музыкальных номеров в США, музыкальным портретом Дня Независимости18. В случае Бетховена и Бизе, это был, кажется, самый большой прижизненный успех композиторов. Очередная ирония судьбы.

Возвращаясь к «Ивану IV», можно признать, что здесь обращение к «русской теме» поверхностное, на уровне экзотического колорита, вроде модных ориенталистских композиций. Мне вспоминается статья об Иване Грозном, которую я в своё время с изумлением прочёл в маленьком бабушкином Larousse’e 1903 г. издания. Помню её почти дословно: «Иван Четвёртый, Царь Всей Руси, прозванный за свою жестокость Васильевичем». Многие статьи о России в этой крошечной энциклопедии знаменитого французского издателя были на том же анекдотическим уровне. Похоже, что либретто ««Ивана IV» не многим лучше…

Анри Мельяк (справа) и Людовик Галеви, 1866 г.

Фроменталь Галеви был профессором Парижской консерватории, среди многочисленных его учеников можно назвать Оффенбаха, Гуно, Бизе, Лекока и Сен-Санса. Вообще, семья Галеви занимает видное место во французской культуре. В частности, двоюродный брат Женевьевы Людовик Галеви стал вместе с Анри Мельяком19 либреттистом «Кармен». Их роль в создании оперного шедевра невозможно переоценить: либретто «Кармен» признаётся многими современными критиками одним из лучших в оперной истории, впрочем, это очевидно и без всяких критиков. Отец Людовика, брат Фроменталя Леон Галеви, был философом (в юности секретарём Сен-Симона) и классическим филологом, переводчиком Горация. Он был также поэтом. Одно время Бизе рассматривал проект оперы «Тамплиеры» на либретто Леона Галеви. О сыновьях Людовика Галеви будет сказано в конце этого очерка.

К сожалению, мать Женевьевы страдала душевной болезнью, душевная нестабильность, тяжёлые депрессии и неврозы были свойственны дочери. Цитированный выше биограф Пруста называл Женевьеву «королевой неврастении»20. Среди прочего, она совершенно не могла выносить общество своей матери. Бизе, любивший жену и хорошо относившийся к тёще, оказался между двух огней. На всё это накладывалось ревнивое, обвинительное отношение к ситуации ряда родственников жены. Две женщины предъявляли огромные требования к времени, нервной энергии и вниманию композитора. Терпение и спокойствие Бизе в течение ряда трудных лет заслуживают уважения, если не более того. Незадолго до смерти композитора его отношения с Женевьевой по ряду косвенных признаков расстроились. Ежедневная жизнь Бизе с бесконечными уроками, подённой работой для музыкальных издателей, тяжёлыми переговорами с театральными директорами, с хроническими неврозами жены и тёщи, с бытовыми, денежными заботами и т.д., и т.п. выглядит адом. Вечно расстроенные и запутанные финансовые дела матери Женевьевы в конечном счёте также легли на его плечи. Всё это усугубилось тяжёлыми испытаниями франко-прусской войны 1870 г., осадой Парижа, кошмарами Парижской коммуны и её подавления. Письма Бизе дают живую картину происходивших драматических событий. Между тем, здоровье композитора подтачивалось частыми острыми ангинами. Скорее всего, он страдал хронической ревматической болезнью, не давшей ему дожить до тридцати семи лет21. Какая беда для музыки!

Жорж Бизе в 36-летнем возрасте (1875 г.)

После смерти мужа в 1875 г. Женевьева долго не могла придти в себя и стала принимать гостей только с 1880 г. В 1886 г. она вышла замуж за богатого22 и влиятельного адвоката Эмиля Штрауса23.

Постепенно салон мадам Штраус стал одним из самых блестящих мест в Париже24. Её постоянными гостями были артисты, аристократы, художники, музыканты… Черты Женевьевы можно найти в персонажах Пруста и Мопассана. Хозяйка салона славилась своим остроумием, умением создавать волнующую художественную атмосферу. Остроумие, вообще говоря, продукт скоропортящийся, очень многое зависит от неуловимых примет момента, вне которых острое слово вянет, блекнет. Тем не менее, до сегодняшнего дня дошли некоторые замечания мадам Штраус. По поводу своего замужества, изумившего многих артистических поклонников, она заметила, что «это был единственный способ от него (Эмиля Штрауса — Б.К.) отделаться». Справедливости ради скажем, что Марсель Пруст, видимо самый глубокий человек из круга Женевьевы, глубоко уважал Штрауса и адресовал ему немало писем… Мадам Штраус не соблюдала еврейских традиций, но на предложение принять католичество ответила отказом: «У меня слишком мало религии, чтобы менять её». Мне это напоминает остроумное замечание, приписываемое Бен-Гуриону: «Я не хожу в синагогу, но синагога, в которую я не хожу, — ортодоксальная».

Когда началось позорное дело Бейлиса, салон мадам Штраус стал одним из центров борьбы за справедливость. При этом Женевьеве пришлось пожертвовать некоторыми старыми дружбами: в числе постоянных участников её собраний оказались и заядлые антидрейфусары.

Не навеян ли отчасти Женевьевой настойчивый интерес Бизе к образу «роковой женщины»? Два великих драматических сочинения композитора с огромной силой передают мистическую первобытную мощь любви в её разрушительной форме. Ведь и в «Арлезианке» в центре событий неодолимая, колдовской силы страсть фермера Фредери к женщине из городка Арля. Пьеса Альфонса Доде, к которой сочинена музыка, была скорее в духе двадцатого века: Арлезианка, роковая красавица так и не появляется на сцене. Но неотразимая её сила налицо: Фредери кончает жизнь самоубийством во время своей свадьбы с простой местной девушкой Виветтой (предвестницей Микаэлы), беззаветно и давно любящей его. Пишу эти строки и слышу прелюд к «Арлезианке»: старинная провансальская маршевая тема Marcho dei Rei преображается в руках Мастера. Проходя через ряд вариаций — ритмических, темповых, динамических, гармонических, контрапунктических — она обжигает огромной энергией тревоги, от которой сжимается сердце… «Арлезианка» Бизе — музыка поразительной свежести, оригинальности, одно из настоящих чудес музыкального искусства25

Упоминавшийся выше биограф Пруста считает Женевьеву прообразом Кармен. На эту мысль его наводит письмо 1907 г. писателя к мадам Штраус (Галеви-Бизе), в котором читаем: «И что же — эта весёлая Кармен и в самом деле вы?»26 Очевидно, идея подсказана самой Женевьевой, её фантазией, которую вряд ли стоит принимать слишком всерьёз. Постоянно печальная, склонная к депрессии жена Бизе скорее прямая противоположность огненной цыганке. Но крайности могут порою сходиться: в притягательной силе, в печальном обаянии Женевьевы, засвидетельствованном современниками, есть что-то мистическое, неотразимое…

Не нам судить женщину, которую любил Бизе, у неё была одна единственная жизнь, она и прожила её, как умела.

Но я увлёкся и ушёл далеко от той страницы из юности композитора, которую сегодня хотел бы разделить с читателем.

История эта начинается с Римского приза.

В XIX веке самым желанным отличием для молодых французских художников, музыкантов, скульпторов и т.д27. был так называемый Grand Prix de Rome — Большой римский приз. Для художников, скульпторов и архитекторов этот приз был учреждён ещё в 1666 г. Людовиком XIV, основавшим Французскую aкадемию в Риме, в которую направлялись для совершенствования лауреаты. Grand Prix de Rome по музыке был установлен Наполеоном в 1803 г. Конкурсы проводились ежегодно (с перерывами во время двух мировых войн) вплоть до 1968 г28. Как сообщает музыкальный словарь Гровса, «Римский приз по музыке пережил революции, монархии, империи и республики в XIX и XX веке, но не студенческие беспорядки 60-х годов»29. Среди лауреатов Римского приза можно назвать Берлиоза, Гуно, Бизе, Массне и Дебюсси. Обладатель Большого римского приза получал государственную стипендию на 4 года, сопровождающуюся рядом условий. Одно из них — двухлетнее пребывание в Италии. Базой стипендиатов, начиная с 1800-х годов, была замечательная вилла Медичи в Риме, великолепное здание XVI века, приобретённое Францией в 1803 г. Присуждался и Второй римский приз, который предоставлял лауреату бесплатные билеты в театры Парижа.

Конкурсы Римского приза представляли собой серьёзное испытание для соискателей, как всякие конкурсы они подвергались резкой критике. Способность таких творческих соревнований поощрять и находить действительные таланты остаётся сомнительной. Список лауреатов Римского приза, содержащий множество полностью забытых имён, — очередное тому свидетельство. Берлиоз получил Большой римский приз с четвёртой попытки, Равель участвовал в конкурсе пять (!) раз, не только не добившись главной награды, но не получив никакого отличия вообще. Среди художников безрезультатно соревновались Эжен Делакруа, Эдуард Мане и Эдгар Дега. Жак Луи Давид пытался покончить жизнь самоубийством после трёх подряд безуспешных попыток. Можно представить себе накалённую эмоциональную атмосферу вокруг конкурсов. Тем не менее, вернусь к вечной сентенции: совершенства в мире человеческих отношений нет, художественной жизни необходимы немедленные практические стимулы, творческие соревнования такие стимулы предлагают.

Вот как описывает заключительный тур музыкального конкурса30 в своих мемуарах Берлиоз31:

«Соискателей запирали с подобными блистательными32 поэмами и фортепиано в отдельных комнатах, называемых кабинами, до тех пор, пока партитура не была закончена. В одиннадцать и в шесть тюремщик отпирал двери, и заключённые собирались для совместной трапезы. Но им запрещалось покидать здание. Все бумаги, письма, книги, одежда, присылавшиеся извне, тщательно осматривались, чтобы исключить малейшую возможность внешней помощи или совета. Вместе с тем заключённым разрешалось каждый вечер с шести до восьми принимать во дворе института посетителей и даже приглашать друзей на праздничные ужины. И там уже не было предела обмену сообщениями, устными или любыми другими, в промежутках между бургундским и шампанским. На всю работу отводилось двадцать два дня, и тот, кто заканчивал раньше, мог удалиться, вручив свой манускрипт, пронумерованный и подписанный».

Таким образом, участие в «римском» конкурсе было для Бизе почти неизбежным. Впервые музыкант подвергся этому тяжёлому испытанию в мае 1856 г., не достигнув к тому времени и восемнадцати лет. Результатом был второй приз; главную награду жюри решило после долгих дискуссий не присуждать. Но уже на следующий год Большой римский приз был юным композитором получен.

Жорж Бизе,
1859 г. Портрет Ф.Джакомотти.

Жорж Бизе, 1960 г. Набросок, сделанный Ж. Планте по дороге из Рима

К этому периоду принадлежит сочинение Бизе с необычной судьбой. Я имею в виду его Симфонию до-мажор, начатую 29 октября 1855 г. (через три дня после семнадцатилетия) и законченную в конце ноября того же года. Сам композитор это произведение никогда не упоминал. Вдова Бизе передала партитуру своему другу, критику, композитору и дирижёру Рейнальдо Хану33. Последний, по-видимому, не придал работе никакого значения и в свою очередь подарил в 1933 году манускрипт Парижской консерватории. Там партитуру вскоре обнаружил первый английский биограф Бизе Паркер34. Он показал симфонию выдающемуся дирижёру Феликсу Вейнгартнеру35, который её исполнил 26 февраля 1935 г. в Базеле36. С этого момента сочинение, пролежавшее в полном забвении почти восемьдесят лет, стало популярным и прочно вошло в симфонический репертуар. Неудивительно. Свежесть этой музыки поражает с первых же тактов. Сам Бизе, видимо, считал работу ученической и слишком близкой к симфонии его старшего друга Гуно. Действительно, форма композиции традиционна и сходство с симфонией Гуно отмечают все исследователи. Но симфония Гуно, в отличие от работы Бизе, почти забыта… И опять я хорошо помню свою первую встречу с этой музыкой… Московское радио… Удивительная несколько восточная тема, томящаяся, волнующая какой-то светлой печалью… Медленная часть симфонии Бизе… Её интонации пройдут через всю творческую жизнь мастера. Не мог оторваться я и от кипящего perpetuum mobile финала. Трудно поверить, что всё это сотворено юношей, почти мальчиком семнадцати лет…

Симфония эта напрочь опровергает высказывавшиеся сомнения в необычайной музыкальной одарённости юного Бизе. Откуда взялись такие сомнения понять нелегко: исключительные технические данные мальчика, поступившего в девять лет в консерваторию, отмечались многими современниками. Широким признанием пользовалось выдающееся пианистическое дарование Бизе37 (включавшее необыкновенную способность читать за фортепиано с листа сложные партитуры). Возможно, критиков смущала художественная неустойчивость композитора, начинавшего и оставлявшего множество сочинений, неровность его произведений. Действительно, творческая судьба Бизе неординарна. Симфония его была совершенно неизвестна, а к шедеврам, вдобавок далеко не сразу признанным, он пришёл только в самом конце своего недолгого пути.

Что тут можно сказать? Развитие художника — дело загадочное, глубоко индивидуальное. Возможно, сказались психологические черты композитора, постоянная неуверенность в себе, которой страдал Бизе, попытки сознательной, головной регуляции творческого процесса, не позволявшие отдаться естественному движению таланта (как это было в симфонии).

С одной стороны, перед глазами пример Моцарта, с другой стороны, тот же Сезар Франк написал свои замечательные вещи в самом конце жизни, в возрасте за 60. Верди сочинил «Риголетто» в 38 лет, после чего последовали другие его великие оперы. В 73 года мастер написал «Отелло», в 79 — «Фальстафа». А ведь в этих двух последних операх композитор сказал совершенно новое слово в оперном искусстве, удивительным образом изменив свой собственный стиль. Нет, настоящего художника торопить нельзя!

Итак, летом 1857 г. Бизе был удостоен Большого римского приза. Начинался новый волнующий и многообещающий период его жизни. 21 декабря 1857 г. в обществе трёх других лауреатов (архитектора, живописца и гобоиста) юный композитор начал неспешное путешествие в Рим — поездами и каретами. Дорога эта заняла немногим больше месяца: 27 января 1858 г. весёлая компания прибыла во Французскую академию в Риме, т.е. на виллу Медичи.

Сохранилось довольно большое число писем Бизе этого периода, адресованных, в основном, матери, а также друзьям. Вообще, Бизе любил эпистолярный жанр и, несомненно, имел талант в этой области, обладая ясным, элегантным стилем, способностью рисовать выпуклые портреты людей, с которыми он общался. Во многих письмах обсуждаются вопросы философии, искусства. Не обойдены вниманием и вполне земные вопросы, описаны многочисленные поездки-походы по Италии. Некоторые фривольные пассажи впоследствии ставились композитору в вину комментаторами, забывавшими об обычаях времени и о возрасте автора писем.

Антуан-Луи Клаписсон

Образ молодого жизнерадостного Бизе сохранён и в воспоминаниях других обитателей виллы Медичи. На одном из вечеров он с громадным успехом исполнил свою фортепианную пародию на Клаписсона. Антуан-Луи Клаписсон38, скрипач и композитор, автор популярных в своё время романсов, песен и опер, совершил головокружительную карьеру. В 1854 г. он был избран в академию в предпочтение Берлиозу. Возмущённый Бизе тогда же сымпровизировал пародию, которую затем часто исполнял на музыкальных собраниях. «Погребение Клаписсона» начиналось траурным маршем на одну из наиболее банальных тем этого композитора: изображалось траурное шествие академиков. Затем действие переносилось на небо. Б-г, окружённый величайшими композиторами, принимает Клаписсона с подобающими почестями. Бетховен приветствует французского коллегу первыми тактами Пятой симфонии, которые Клаписсон прерывает темой из своей знаменитой оперы La Fanchonette. Слегка изумлённый Бетховен возобновляет симфонию (левая рука), но не тут-то было! Не таков Клаписсон. В правой руке нарастает поток самых изысканных клаписсоновских мелодий, некоторое время продолжается контрапунктическая борьба, пока всё не сметает апофеоз La Fanchonette. Присутствующие смеялись до слёз.

Здесь сказалась черта характера Бизе, принёсшая ему много неприятностей при жизни и неизбежно окрасившая посмертные отзывы о нём. Я имею в виду непримиримую, открытую враждебность к тому, что представлялось ему посредственностью в музыке и к носителям таковой. Помимо Клаписсона, в этом контексте можно упомянуть многочисленные резкие отзывы Бизе об Обере и Буалдьё39, влиятельных в XIX веке мастерах, да и сейчас не забытых. Опера Обера «Немая из Портичи» («Фенелла») сыграла огромную роль в создании самого жанра большой оперы. Она была созвучна революционным настроениям 1830-х годов. Премьера оперы в Брюсселе вылилась в грандиозную патриотическую манифестацию, переросшую в революцию 22 августа 1830 г. и закончившуюся объявлением национальной независимости. Взрывы патриотических чувств с пением Марсельезы вызывали представления «Немой из Портичи» в дни осады Парижа в ходе Франко-Прусской войны 1870 г. Сменив на этом посту Керубини, Обер был многие годы директором Парижской консерватории. Можно по-разному относиться к его деятельности, но резкости Бизе с расстояния времени сочувствовать нелегко. Буалдьё представляется менее значительной фигурой, но и в нём трудно найти всё с того же расстояния времени повод для неприязни. Его «Белая Дама» была одной из самых популярных французских опер, выдержала множество представлений. Недавно я несколько раз прослушал её запись с Николаем Геддой в главной роли и, хотя не могу поставить эту работу в ряд с великими достижениями жанра, всё же нахожу сочинение вполне достойным. Во всяком случае, не заслуживающим той особенной враждебности, которую испытывал именно к этой опере Бизе, неоднократно упоминавший её как синоним художественной пошлости. Разумеется, взгляд из двадцать первого века резко отличается от восприятия современника, тем более, молодого композитора, болеющего за свои собственные работы. Конкуренция в жёстком театральном мире была нешуточной. Так что к соображениям художественным, принципиальным могли примешиваться обыкновенные человеческие эмоции — ревность и т.д. Если же говорить о Клаписсоне, то этот скромный музыкант сегодня почти полностью забыт, что не лишает его права на уважение. Он любил музыку, писал её, как умел, и, кроме того, собрал уникальную коллекцию старинных музыкальных инструментов, которую подарил Парижской консерватории. К сожалению, Клаписсон был привычной мишенью насмешек молодых музыкантов. Молодость бывает жестокой, часто прибегая при этом к лексике идеализма и художественной романтики; проецировать себя в собственную старость — вне её воображения. К своей чести, после смерти Клаписсона в 1866 г. Бизе категорически отказывался исполнять пародию на него.

Эрнест Гиро

Жизнь в Риме была заполнена событиями — художественными, светскими (Бизе стал завсегдатаем на приёмах в русском посольстве), просто молодым озорством. Здесь завязывались и дружбы на всю жизнь. Бизе высоко ценил дружбу, он был другом преданным, заботливым и внимательным. Особенно важной оказалась встреча с Эрнестом Гиро40, получившим Большой римский приз в 1859 г. Трудно было найти два столь разных темперамента: огненный, порывистый Бизе и его медлительный, флегматичный друг. Но противоположности сходятся, им часто хорошо и тепло быть рядом. Гиро был талантливым композитором и учителем, профессором Парижской консерватории с 1876 г. Среди его учеников — Дебюсси и Дюка. Широкое признание получило составленное им в 1890 г. руководство по инструментовке, переведённое (в 1934 г.) на русский язык. Дружба с Гиро была постоянной радостью и светом в жизни Бизе. После смерти друга Гиро написал речитативы для венской постановки «Кармен», он же составил и вторую сюиту музыки из «Арлезианки». Кстати, Гиро также оркестровал «Сказки Гофмана» Оффенбаха после смерти композитора.

Но не пора ли вернуться к заглавию этого очерка? Разумеется, отправляясь в Италию, Бизе запасся рекомендательными письмами. Среди них были письма от Россини. Великий маэстро (Бизе был радушно принят в его парижском салоне) щедро и великодушно рекомендовал своего юного коллегу. «Синьор Бизе одарён выдающимся талантом…», он «блестящий студент по композиции, имевший успешный дебют с опереттой в Париже41, а также хороший пианист и очаровательный молодой человек». «Очаровательный молодой человек» попросил также рекомендаций у другого влиятельного современника, ныне почти забытого. Мишель Энрико Франческо Винсент Паоло Карафа ди Колобрано42 был ярким продуктом бурных наполеоновских времён. Второй сын Джиованни, принца Колобрано и герцога Альвита, он самим рождением был предназначен для военной карьеры. Несмотря на это, Карафа получил хорошее музыкальное образование в Неаполе и в Париже (Керубини, Калькбреннер). Вернувшись в 1808 г. в Италию, он поступил в армию, стал адъютантом неаполитанского короля, наполеоновского маршала Мюрата. Карафа принял участие во многих кампаниях, в частности, в войне 1812 года, был награждён боевыми орденами за выдающуюся храбрость. После реставрации Бурбонов он оставил армию и целиком посвятил себя музыке. Начиная с 1814 г., Карафа становится одним из наиболее успешных и плодовитых оперных композиторов своего времени. В 1837 г. его избирают в академию, с 1840 г. он профессор консерватории. Широко известна многолетняя и сердечная дружба Карафа с Россини. Современникам была по душе его музыка43, ныне она почти не исполняется.

Рекомендательное письмо Карафа адресовал видному итальянскому композитору, директору консерватории в Неаполе Джузеппе Меркаданте44. Во время поездки в Неаполь Бизе болел, встреча с маэстро не состоялась, и на обратном пути юноша из любопытства вскрыл это письмо. Содержание документа его поразило. Своё возмущение он выразил в письме к матери:

«Я всегда был против вручения запечатанных рекомендательных писем. То, которое мне дал папаша Карафа, послужит хорошим уроком. У меня хватило здравого смысла открыть его до вручения. Иногда нескромность вознаграждается… В письме папаши Карафа были выражения, не переводимые на наш целомудренный язык. Мой дорогой папа может развлечь себя их переводом в свободные минуты: «Податель сего, молодой человек, имевший здесь большой успех в учёбе. Он завоевал важный приз в нашей консерватории. Однако по моему скромному мнению, он никогда не станет драматическим композитором, поскольку в нём нет ни ё… капли энтузиазма». Ты, старый негодяй! Обещаю тебе, что однажды напишу твою биографию и помещу в ней это письмо в факсимиле»45.

История эта имела изящное продолжение. Вернувшись в Париж, Бизе встретил на Бульварах неразлучную пару — Россини и Карафа. Друзья совершали свою ежедневную прогулку — Россини пешком, Карафа — верхом на дряхлой лошади. Злые парижские языки утверждали, что лошадь эта была приобретена на гонорар за оперу «Тереза», поставленную около двадцати лет назад. Карафа спросил Бизе, воспользовался ли тот его рекомендательным письмом. «Если кому-то выпало счастье завладеть автографом такого человека, как вы, счастливец ни за что не расстанется с ним, господин Карафа» — ответил молодой композитор46. Бизе вообще была свойственна быстрая реакция в таких ситуациях, обижать его было небезопасно. В памяти современников осталась и его встреча с Обером. Оперы обоих композиторов как раз были недавно поставлены. Обер, встретив Бизе на улице, сказал в тоне банальной вежливости: «Я слышал вашу работу. Она очень хороша». Бизе ответил: «Спасибо, но я не могу вернуть вам комплимент». И когда лицо Обера вытянулось, быстро добавил: «Рядовой солдат может принимать похвалы маршала Франции, но не отвечать ему тем же»47.

Мне не по себе, когда художника, пусть и посредственного, подвергают поношению. Особенно потомки. Оставлю на совести Дина выражение «дряхлое неаполитанское ничтожество» в адрес Карафа48. Но как мог аристократ, воин, наконец, в отцы (если не в дедушки) Бизе годящийся профессор совершить подобную подлость в отношении доверившегося ему юноши? Возможно сказались какие-то закулисные конфликты в ходе присуждения Бизе Римского приза, возможно консерваторские интриги, возможно — общий упадок нравов, свойственный империи Наполеона Третьего. Можно как-то объяснять случившееся, но оправдать Карафа в этом грехе трудно.

Афиша «Кармен» 1875 г.

«Римские каникулы» (декабрь 1857 г. — сентябрь 1860 г.) были счастливейшим временем в жизни Бизе. По возвращении в Париж его ожидала беспрерывная борьба, разочарования, неудачи, непонимание публики, выговоры критиков. Холодный приём парижской публикой и прессой «Кармен» — предмет отдельного печального рассказа49. Композитора обвиняли в аморальности (вывести распутную цыганку на сцену комической оперы!), отсутствии мелодии (!) и даже драматизма. В вечер, когда умирал Бизе, происходило тридцать третье представление его шедевра. Мировой, беспримерный успех оперы начался с венской постановки (октябрь 1875 г.), контракт на которую композитор подписал в день своей смерти. С наибольшим трудом «Кармен» возвращалась в Париж. «Вторая премьера» состоялась 21 апреля 1883 г. И с этим тоже связана история, требующая отдельного рассказа…

Особенность «Кармен» состоит в том, что эта музыка равным образом захватывает широкую публику и восхищает мастерством, изысканностью, оригинальностью самых изощрённых знатоков. В массовом восприятии мелодии «Кармен» всегда были сравнимы по популярности со шлягерами, а ведь каждый шлягер выражает моду, своего рода мгновенный резонанс, эмоциональный всплеск, каприз именно данного времени.

С другой стороны, среди поклонников оперы можно найти таких разных художников как Брамс, Вагнер, Бюлов, Чайковский, Малер, Бузони, Сен-Санс, Дебюсси, Пуччини, Прокофьев… Утверждают, что Брамс слушал «Кармен» двадцать раз и сказал, что отправился бы на край света, чтобы обнять Бизе. Бисмарк, которого Брамс считал самым глубоким знатоком музыки среди непрофессионалов, слушал оперу даже двадцать семь раз50. Сомневаюсь, что точные цифры могут быть доказаны, но многократное посещение спектаклей несомненно.

Первые исполнители ролей Кармен и Дон Хозе: Галли-Марье и Лери

Чайковский слушал «Кармен» в её начальной парижской постановке зимой 1876 г., ещё раньше он получил вокальную партитуру оперы от своего ученика Владимира Шиловского. Широко известно предсказание русского композитора (в письме к фон Мекк), что через десять лет «Кармен» станет самой популярной оперой в мире51.

Восторженным поклонником Бизе стал немецкий философ Ницше. Он видел во французском мастере опору в своей драматической борьбе с Вагнером и вагнеризмом, борьбе, в которой трагический персональный разрыв двух творческих личностей огромного темперамента и эгоцентризма неотделимо переплёлся со столкновением философских идей. «Я почти уверен, что «Кармен» — лучшая из существующих опер. Пока мы живы, она будет оставаться в репертуарах Европы» — писал Ницше в одном из своих писем52. Я процитировал этот документ по книге о немецком мыслителе, написанной Даниелем Галеви53, сыном Людовика Галеви, либреттиста Кармен и кузена Женевьевы Галеви-Бизе-Штраус. Беседы с Даниелем стали одной из главных отправных точек в исследовании мира Бизе, предпринятом Минной Кёртис. Круг замыкается. Культура — едина.

Апрель 2004 г.


1 Georges (Alexandre Cйsar Lйopold) Bizet. Родился 25 октября 1838 г. в Париже, умер 3 июня 1875 г. в Буживале (Bougival) близ Парижа.

2 Многое на сей счёт можно узнать из интереснейшей книги воспоминаний «Академик М.А. Леонтович. Учёный. Учитель. Гражданин», Москва, Наука 2003. К этому тому примыкают и воспоминания о зяте Леонтовича «Михаил Львович Левин. Жизнь. Воспоминания. Творчество», изд. второе, дополненное, Нижний Новгород, 1998.

3 Mina Kirstein Curtiss (1896— 1985).

4 Mina Curtiss, Bizet and His World, Alfred A. Knopf, New York, 1958.

5 Winton Dean, Georges Bizet, His Life and Work. J.M. Dent & Sons Ltd, London, 1965, стр. vii. (Здесь и ниже переводы с английского — мои. Б.К.)

6 Winton Dean, Bizet, Series: The Master musicians (New series), J. M. Dent, London, 1948.

7 Писательница издала том переписки Пруста: Letters of Marcel Proust; translated and edited with notes by Mina Curtiss, Chatto & Windus, London, 1950.

8 Marcel Proust (1871 — 1922).

9 Jacques Bizet (1872 — 1922).

10 См. об этом в недавно вышедшей биографии Пруста: Jean-Yves Tadiй, Marcel Proust, A Life, Viking, New York, 2000, пер. с франц.

11 Geneviиve Halйvy (Bizet-Straus) (1849 — 1926).

12 Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. viii.

13 Имеется в виду упоминавшаяся выше книга 1948 г.

14 (Jacques-Franзois-)Fromental(-Elie) Halйvy, (1799 — 1862).

15 Насколько мне известно, опера Гуно никогда не исполнялась. Партитура «Ивана IV» Бизе была опубликована (1951 г.), а сама опера поставлена в 1946 г. в Мюрингене, Германия и в 1951 г. во Франции (Бордо) (Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. 287-288). Немецкий интерес к этому далеко не самому совершенному сочинению Бизе примечателен: первая постановка планировалась ещё во время войны в Дрездене; она не состоялась по очевидным причинам.

16 Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. 245.

17 Mina Curtiss, цит. соч., стр. 354 — 355. Чайковский просил достать ему партитуру «Patrie» незадолго до сочинения своей военной музыки.

18 Многие мои студенты полагают, что увертюра специально для этих празднеств и написана. Добавим к этому, что Рождество в США немыслимо без «Щелкунчика». Вообще любовь американцев к Чайковскому сердечна и трогательна.

19 Ludovic Halevy, (1834 — 1908), Henri Meilhac (1831 — 1897) были талантливыми и успешными литераторами, авторами многочисленных популярных пьес, прозы и либретто. Среди их работ для театра либретто таких известных оперетт Оффенбаха, как «Прекрасная Елена», «Парижская жизнь», «Перикола», «Великая Герцогиня Герольштейнская». Оба писателя были избраны во Французскую академию.

20 Jean-Yves Tadiй, цит. соч., стр. 74.

21 Имели хождение и безосновательные слухи о самоубийстве Бизе (ср. Mina Curtiss, цит. соч., стр. 420).

22 Мировой успех «Кармен» принес Женевьеве значительное независимое состояние.

23 Йmile Straus.

24 Ср. Jean-Yves Tadiй, Winton Dean, Mina Curtiss, цит. соч.

25 «Арлезианка», в основном, известна сегодня в форме двух оркестровых сюит. Много лет назад я слышал по московскому радио постановку «Арлезианки» Доде-Бизе. Музыка засверкала новыми красками, соединившись, как это и было задумано двумя художниками, со словом, с драмой.

26 Jean-Yves Tadiй, соч., стр. 798.

27 К конкурсу допускались не состоявшие в браке лица от пятнадцати до тридцати лет, имевшие французское гражданство.

28 Призы со сходными названиями учредили и другие страны: Бельгия, Канада, Голландия, США.

29 David Gilbert: Prix de Rome, Grove Music Online ed. L. Macy (Accessed 20 February 2004), <http://www.grovemusic.com>

30 В заключительном туре соискатель должен был написать кантату для голосов и оркестра на предложенный жюри текст.

31 Memoirs of Hector Berlioz from 1803 to 1865, translated from French, Dover Publications, Inc., New York, 1966.

32 Предлагавшиеся кандидатам тексты обыкновенно были невысоких литературных достоинств; отсюда ирония Берлиоза.

33 Reynaldo Hahn (1874 — 1947), близкий друг Женевьевы Галеви-Бизе-Штраус и Марселя Пруста, был музыкальным критиком влиятельной газеты «Фигаро», директором Парижской Оперы в 1945 — 1946 гг., автором ряда успешных опер и многих других композиций различных жанров.

34 D.C. Parker. См. его книгу «Georges Bizet, his Life and Works», Harper & Brothers, London, 1926, 1951 (второе издание).

35 Felix Weingartner (1863 — 1942).

36 Mina Curtiss, цит. соч., стр. 38-39, 471, Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. 132-138.

37 Глен Гульд записал два фортепианных произведения Бизе — Ноктюрн и Большие хроматические вариации, последнее сочинение трудно не признать замечательным.

38 (Antonin [Antoine-]) Louis Clapisson, (1808 — 1866).

39 Daniel-Franзois-Esprit Auber, (1782 — 1871), (Franзois-)Adrien Boieldieu, (1775 — 1834).

40 Ernest Guiraud, (1837 — 1892).

41 Имеется в виду оперетта «Доктор Миракль», поставленная в Париже в 1857 г. Партитура Бизе разделила приз Оффенбаха с сочинением на то же либретто другого молодого музыканта и тоже ученика Галеви Лекока. И это произведение Бизе я слушал по московскому радио в 60-е годы, одна из сквозных тем была мне знакома: она встречалась в финале до-мажорной симфонии.

42Michele [Michel] (Enrico-Francesco-Vincenzo-Aloisio-Paolo) Carafa (de Colobrano), (1787 — 1872).

43 Берлиоз отзывался о музыке Карафа и о нём самом крайне неблагоприятно. «Как призрак Банко на пиру у Макбета, Карафа невидим для меня. Мы трёмся плечами, но не разговариваем» — заметил Берлиоз, когда был, наконец (1856 г.), избран в aкадемию, в которой Карафа состоял уже двадцать лет (Mina Curtiss, цит. соч., стр. 50). Резкость, впрочем, была в характере вулканического темперамента автора «Фантастической симфонии».

44 (Giuseppe) Saverio (Raffaele) Mercadante, (1795 — 1870).

45 Mina Curtiss, цит. соч., стр. 49-50, Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. 18-19. Перевод Дина несколько мягче.

46 Mina Curtiss, цит. соч., стр. 50.

47 Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. 67.

48 Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. 18.

49 Премьера «Кармен» состоялась в Театре комической оперы 3 марта 1875 г. Интересно, что представления «Кармен» перемежались с исполнением «Реквиема» Верди под управлением автора.

50 Mina Curtiss, цит. соч., стр.426, Winton Dean, цит. соч. 1965, стр. 236.

51 Mina Curtiss, цит. соч., стр.427.

52 Daniel Halйvy, The life of Friedrich Nietzsche, T. Fisher Unwin, London, 1914, стр. 236, пер. с франц.

53 Daniel Halйvy (1872 — 1962). Брат Даниеля Эли (Elie Halйvy (1870 — 1937)) был выдающимся историком, наиболее известна его шеститомная «История английского народа в XIX веке».

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 10(347) 12 мая 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]