Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(344) 31 марта 2004 г.

Николай ЖУРАВЛЁВ (Москва)

ТЕАТР НАЦИОНАЛЬНОГО АБСУРДА
Акт второй

Мой обзор в № 4 надо было завершить ремаркой: «продолжение следует и когда кончится — неизвестно».

Но это продолжение я начну с анекдота, который случился в реальности, в конце 20-х годов прошлого века. Рассказал мне эту историю мой отец — кинорежиссёр, который был её участником.

В то время была мода на так называемых «выдвиженцев», когда считалось, что классово чистый пролетарий может руководить от имени партии всем чем угодно. Вот и назначили директором кинофабрики такого «выдвиженца», который в кинопроизводстве не смыслил ни бельмеса, но с важным видом восседал в директорском кабинете. Избавиться от него не было никакой возможности, а быстродействующих доносов тогда ещё не писали.

И тогда кто-то придумал выход. Написали на бланке заявку в Наркомвнешторг на закупку в США 10… (не смейтесь!) фокусных расстояний. Выдвиженец состроил умную гримасу и, сказав что-то вроде того, что раз пролетарской кинематографии надо это купить у буржуев, то купим, — и подписал. И повёз в Кинокомитет лично пробивать валюту. Больше его никто на студии не видел.

Надо объяснять, какое это имеет касательство к новому кабинету, к административной реформе и прочим шумным телодвижениям бюрократов высшей пробы?

Пусть они уже давно не пролетарии и беднейшие крестьяне, пусть они все с дипломами и даже диссертациями (иногда честными). Пусть они от природы умом не обижены. Но, скажите на милость, если вы специалист по «угону пути» или по проектированию грузовых причалов, то хватит ли вам знаний, чтобы оценить какие угодно проекты, например, по оптико-волоконной связи? Кем бы вы ни были, вы покорно подпишете любой документ, полагаясь исключительно на компетентность и добросовестность его авторов. А если с этими качествами, как говорил Райкин, «дюфисит»? Тогда либо деньги на ветер, либо техногенная катастрофа, либо просто отставание отрасли.

Стало быть, объединение в одну контору транспорта и связи гарантирует воспроизводство подобных ситуаций ежедневно и по несколько раз.

Я ещё в состоянии понять объединение ведомств труда и социальной защиты. Пенсии, пособия, в конце концов, в значительной степени формируются за счёт отчислений трудящихся. И улучшение условий труда влияет на объём и эффективность социальных фондов.

Однако «умная голова» в Кремле объединяет соцзащиту с Минздравом и ставит во главе «экономиста-кибернетика».

Мало того, что Минздрав сам по себе — это управленческий монстр и по структуре, и по объёму, так ему ещё дополнительные функции навязывают. Михаил Зурабов, которого поставили во главе этого административного урода, с 1992 года занимался страхованием, а с 1998-го — руководил Пенсионным фондом. Так что в прибавленных к министерству функциях он ещё что-то понимает. А где гарантия, что медики и гигиенисты не подсунут ему бумагу о закупке в Японии электронных клизм? (Хотя, вдруг они их уже производят?).

А сельскому министру Алексею Гордееву мало проблем со старыми комбайнами, так ему ещё и ржавеющие сейнеры добавили…

Написав эту фразу, я вспомнил уже собственные очень яркие впечатления, а почему яркие, станет понятно из их описания.

Я профессиональный архивист, много лет проработал в архивах, а как студент изучал и сдавал такой чудовищный предмет, как «история государственных учреждений». Это всё равно, что сдавать экзамены по телефонным справочникам. Но, если освоил эту науку, то она — на всю оставшуюся жизнь.

Так вот, обрабатывал я фонд одного из главков Министерства как раз рыбного хозяйства. С 1946 по 1957 год оно, как и вся система госуправления, реорганизовывалось, если я точно запомнил, восемь раз. И каждый раз — с целью улучшения и повышения эффективности управления и роста производства.

В результате всех этих конвульсий начальник «моего» фондообразователя был то начальником Главного управления рыбного хозяйства бассейна Енисея и какой-то ещё реки, то министром Министерства рыбного… и т.д. То обратно начальником главка. А запомнил я всё это так остро потому, что фамилия этого чиновника была Н.Дураков.

То же самое происходило и в угольной промышленности, и в строительстве. А когда на экзамене меня спросили, что всё это значит, я ответил (тогда это было можно), что это внешнее свидетельство глубокого внутреннего кризиса системы. Той самой сталинской системы, которую многие нынешние дураки, не по фамилии, а по сути, считают наилучшей для России.

Всё это давно описано, ещё на заре появления современного типа бюрократа в басне И.А.Крылова, которую бы он сейчас назвал «Квартет Ltd».

Эффективность системы определяется её дуракоустойчивостью. В компьютерной технологии нашли алгоритм защиты от дурака. А вот в российской администрации пока такой защиты нет.

М.Е.Фрадков

И что интересно, почти сразу после объявления новой структуры правительства все умные люди единодушно отметили, что всё это фикция. Что 17 министров вместо 30 на самом деле 17 вице-премьеров вместо трёх. А прочих ведомств министерского уровня стало не 50, а 70. Да и премьеров не один, а три, поскольку по всеобщему мнению фигуры премьера Фрадкова, его зама Жукова и главы аппарата правительства Козака равновесны.

Путин громко и отчётливо оповестил страну и народ, что составом и структурой нового правительства он пошлёт народу «сигнал». Ну, и как его расшифровать? «Погибаю, но не сдаюсь»? Так, что ли?

На самом деле здесь действует ещё один очень важный механизм, органически присущий как коммунистическому режиму, так и нынешнему, который от него не далеко ушёл. Его ещё очень давно подметил замечательный литературовед Аркадий Белинков. Он писал о том, что когда говоришь какому-нибудь начальнику, что трубы протекают, то слышишь в ответ, что через 20 лет будет полный коммунизм и яиц больше, чем в Америке.

А теперь посмотрим на административные танцы пореформенной России. После короткого шокового кабинета Гайдара премьером становится Черномырдин. И он прочно сидит в своём кресле шесть лет. Это отчётливый знак стабильности, стабильности процесса перекройки собственности. К 1998 году назрел кризис, обернувшийся дефолтом. Но уже в его преддверии началась министерская чехарда, не прекращавшаяся до бегства Ельцина от власти и ответственности. С приходом Путина премьером становится Касьянов, и он стабильно сидит на своём месте четыре года. Стабильность, как и при ЧВС, видимая, но видимость довольно убедительная. Месяц назад началась чехарда. Пока сделан только первый прыжок через спину Касьянова, но ясно, что ждать, когда придёт черёд Фрадкова подставлять свою спину для следующего, долго не придётся.

Но я всё это к тому, что вовсе не стремление (пусть дурацкое, неловкое, безграмотное, но, хотя бы, искреннее) улучшить управление на самом деле является причиной этих танцев. За всем этим стоит один и тот же повторяющийся раз от разу нехитрый приём.

Чуть забрезжит реальная опасность, и на цугундер, по очередному словцу Путина, потянут не стрелочника, а директора пути, как тут же меняют начальника участка. Мол, мы всё понимаем, принимаем меры. Правда, как в старой песенке Михаила Ножкина: «Нового начальника назначили…». Стало быть, мы (народ), должны понимать, что нужно время, чтобы новый начальник набрал команду, вошёл в курс дела, что-то сделал… Короче, как в телефонной справочной: «Ждите ответа… ждите ответа…». А чуть станет ясно, что опять всё не так, то всё же и по-новой: всё поняли, приняли меры, нового начальника назначили, ждите ответа…

А мы ждём и смотрим всё это в десятый и в сотый раз, как наши наивные предки, бесконечно ходившие на «Чапаева» в надежде, что тот выплывет. 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(344) 31 марта 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]