Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(344) 31 марта 2004 г.

Даниил ГОЛУБЕВ (Нью-Йорк)

«Страсти по клонированию», или Как Америка теряет лидирующее положение в медицинской науке

Даниил Голубев

O клонировании сегодня спорят не меньше, чем об однополых брачных союзах. Но в отличие от пользующихся значительными привилегиями приверженцев однополой любви, в случае которых органы власти вынуждены иметь дело с малочисленным, но чрезвычайно агрессивным и громогласным меньшинством, и в правительстве, и в Конгрессе США категорические запреты распространяются на абсолютно все виды клонирования человеческих клеток. Неужели в этих высоких инстанциях некому толково разъяснить, что есть два разных вида клонирования: репродуктивное и терапевтическое, а термин «клонирование» свидетельствует лишь о методе, с помощью которого достигаются совершенно различные цели?

Целью репродуктивного клонирования является получение целостного организма — «клона» (копии) того существа, от которого взята ДНК. Эта ДНК вносится в лабораторных условиях в женские половые клетки (яйцеклетки), лишённые своих собственных ядер. Таким образом, вместо сперматозоида, который добавляет к генетическому набору яйцеклетки при половом оплодотворении свой половинный набор хромосом, при клонировании все 46 хромосом принадлежат той особи, от которой взята проба ДНК (как уже говорилось, ядерные хромосомы яйцеклетки полностью устраняются). В случае успешного клонирования яйцеклетка с «чужой» ДНК начинает делиться, образуя через 4-5 дней предэмбриональную колонию (бластоцисту), содержащую примерно 100 клеток. Эти клетки образуют 2 слоя, внутренний из которых состоит из так называемых стволовых клеток (stem cells), способных при своей дальнейшей дифференциации образовывать все ткани будущего эмбриона. Подсаженные в матку «суррогатной» матери и прижившись в ней, эти бластоцисты могут превратиться в эмбрионы и стать основой беременности, которая завершится полноценными родами. Именно так в 1996 году появилась на свет знаменитая овечка Долли, а затем и её «побратимы»: клонированные мыши, свиньи, собаки, кошки, телята, а вот совсем недавно ещё и мулы. Все полученные таким способом особи являются не потомками двух родителей, а копией (клоном) только одной особи — «донора» ДНК.

Можно ли таким путём получить клонированного человека? Этот вопрос волнует не только врачей, но и, образно говоря, «всё человечество». При его обсуждении возникает масса не только технических, медико-биологических, но и религиозно-этических и даже политических проблем. Все до сих пор имеющиеся сообщения о якобы удачных опытах получения клонированных младенцев не подтверждены и недостоверны. Само по себе клонирование человека (то есть клонирование репродуктивное) запрещено во многих странах, и этот запрет оправдан по очень многим причинам, главная из которых, по моему мнению, состоит в отсутствии обоснованной социальной потребности в получении таким путём человеческих существ, которые явно будут обладать непредсказуемыми свойствами. Так, в частности, плод, рождённый «суррогатной» матерью в результате введения в яйцеклетку ДНК 30-летнего мужчины, будет по всем параметрам новорожденным младенцем, возраст клеток которого будет равен… 30 годам. Зачем нужны такие «старики Хоттабычи»? О других свойствах этих необычных существ мы можем только догадываться.

Так обстоит дело с клонированием репродуктивным, в перспективе – весьма полезным технологическим приёмом животноводческой практики (есть, в частности, надежда получить таким путём особи крупного рогатого скота, резистентные к губчатой энцефалопатии – «бешенству коров», а затем их многократно «тиражировать» путём клонирования). Репродуктивное клонирование человека в настоящее время совершенно неприемлемо, и его запрещение оправдано (кроме всего прочего, на сегодняшний день клонированные животные рождаются, как правило, с массой различных заболеваний и отклонений от нормы, и их продолжительность жизни предельно коротка – прим. ред.)

При терапевтическом клонировании, в отличие от репродуктивного, не ставится задача получить целостный организм. Его целью является получение линии человеческих клонированных эмбриональных стволовых клеток, чтобы с их помощью лечить заболевания, в основе которых лежат необратимые органические изменения клеток. К таким заболеваниям относятся диабет, последствия инсультов и инфарктов, болезни Паркинсона и Альцгеймера, рассеянный склероз, боковой амиотрофический склероз (болезнь Лу Герига) и др.

Первые этапы обоих видов клонирования идентичны: в яйцеклетки, лишённые своих ядер, вносится ДНК некоего конкретного существа (при попытках репродуктивного клонирования человека — того, чья «копия» воспроизводится, при терапевтическом — пациента). «Оплодотворённые» этой ДНК безъядерные яйцеклетки — в случае успеха процедуры клонирования — начинают делиться и достигают стадии 100-клеточной бластоцисты (четвёртый-пятый день после начала деления). Здесь пути репродуктивного и терапевтического клонирования радикально и необратимо расходятся: при попытках «получить» человека бластоцисты должны подсаживаться в матку женщины, а при желании вылечить донора ДНК — разрушаются с таким расчётом, чтобы получить взвесь клеток, которые образуют внутренний слой бластоцисты. Эти и есть стволовые клетки, из которых, как я уже говорил, при дифференциации возникают и развиваются все без исключения ткани будущего эмбриона. Именно поэтому взвесь таких клеток, введённая в мозговую или мышечную ткань больного человека, теоретически может «превратиться» в нормальные элементы этой ткани и заместить дефект, вызванный тем или иным патологическим процессом. А поскольку эти клетки в результате клонирования содержат тот же хромосомный набор, что и пациент, то они не будут подвержены отторжению при подсадке в его организм. Они — «свои», а не «чужие» для иммунных систем организма больного.

Именно по этому пути пошли учёные Сеульского университета Ву Сук Хуанг и Шинг Янг Мун. В 303-ем томе журнала Science (13 February 2004, No. 5650) в разделе «Новости» на 937-й странице напечатано редакционное сообщение под следующим заголовком: «Учёные делают шаг вперёд в области терапевтического клонирования» (подчёркнуто мной — Д.Г.). Терапевтического, а не репродуктивного!

Почему я так тщательно цитирую? Да потому, что в открытой печати появились «лихие обобщения», ставящие эту работу в один ряд с недобросовестными и совершенно необоснованными заявками на клонирование людей. Так, в газете «Новое русское слово» в номере от 21-22 февраля (стр. 15) была опубликована пространная статья Ады Горбачёвой «Существуют ли клонированные дети?», в которой сообщается, что указанные южно-корейские учёные «создали развивающийся эмбрион человека, который при пересадке женщине мог бы потенциально развиться в ребёнка. Эксперименты были прекращены, поскольку в Южной Корее выращивание человека запрещено». Из этих слов следует, что корейские учёные пополнили список незадачливых «пионеров» репродуктивного клонирования, и им просто «не разрешили» двигаться по этому пути.

Клонированная овечка Долли

Конечно, популярная статья в русскоязычной газете оказывает малое влияние на судьбы американской науки, но выраженная в статье тенденция полностью согласуется с официальной реакцией американских медицинских и властных структур, прозвучавших на международной конференции по клонированию в Сиэтле в марте этого года, где обсуждались, в частности, и южнокорейские данные.

В США с 9 августа 2001 года действует запрет на выдачу государственных дотаций всем учреждениям, которые собираются заниматься клонированием человека. После открытия южнокорейских учёных этот запрет может быть ужесточён: речь идёт о полном запрете работ на все виды клонирования человеческой ткани. Именно эта угроза из уст представителей правительства США прозвучала в Сиэтле. Никакого различия между репродуктивным и терапевтическим клонированием при этом не делалось.

Но вернёмся к публикации в высокоавторитетном журнале Science. Почему работа южнокорейских учёных названа там «шагом вперёд в области терапевтического клонирования»? Ну, во-первых, потому, что именно этому (и только этому!) виду клонирования она посвящена. Ни одного слова о том, что доктора Ву Сук Хуанг и Шинг Янг Мун хотели или планировали получить «клонированного человека» в их работе нет.

Во-вторых, в учение о терапевтическом клонировании сеульские учёные действительно внесли новые и очень важные элементы. Дело в том, что до них клонирование человеческой эмбриональной ткани (а также эмбриональной ткани обезьян) вообще не удавалось осуществить. В апреле 2003 года в том же журнале Science была опубликована статья, в которой доказывалась принципиальная невозможность добиться деления безъядерной яйцеклетки человека и приматов после введения в неё чужеродной ДНК. Таким образом, закрытой оказывалась дорога и к репродуктивному, и к терапевтическому клонированию человека. Ву Сук Хуанг и Шинг Янг Мун взяли для своих экспериментов не 20 яйцеклеток, как их предшественники из биотехнологической компании Advanced Cell Technology в Массачусетсе несколько лет назад, а 242 (!), повысив во много раз вероятность успеха своих экспериментов. Кроме того, они существенно видоизменили методику денуклеации яйцеклеток, что позволило сохранить их способность к последующему делению.

В результате, «оплодотворив» 242 яйцеклетки ДНК-содержащим материалом, авторы получили 66 жизнеспособных клонов, 19 из которых развились до стоклеточных бластоцист, и из них учёные получили одну линию стволовых клеток. Необходимо добавить, что и яйцеклетки, и пробы ДНК были получены от женщин-волонтёров. Строго говоря, с помощью этой клеточной линии можно пытаться лечить того человека, от которого взята ДНК. Ни в одной из известных до сих пор работ никому не удавалось достичь такой стадии клонирования…

Как же этим данным не радоваться? И что лежит в основе непонимания разницы между клонированием репродуктивным и клонированием терапевтическим? Что мешает, к примеру, взять каплю крови или кусочек кожи президента Рейгана, выделить из них ДНК, ввести эту ДНК в денуклеированные яйцеклетки женщины-волонтёра (как это и делали в Сеуле), а полученную затем линию стволовых клеток ввести в участок мозга Рейгана, поражённый амилоидной дистрофией, вызвавшей болезнь Альцгеймера?

В основе непонимания, по всей видимости, лежит представление о том, что введение ДНК в безъядерную яйцеклетку есть недопустимый и кощунственный акт «сотворения» новой жизни, а дезинтеграция 5-дневной бластоцисты для получения стволовых клеток — аналог убийства живого существа, уже имеющего «живую душу».

Не будем вступать в теологические споры о том, с какого момента «начинается жизнь» — с проникновения сперматозоида в яйцеклетку или с момента формирования жизнеспособного эмбриона (строго говоря, 100-клеточная бластоциста эмбрионом не является, это предэмбриональная стадия развития). Обратим лучше внимание на явные противоречия между этим запретом и существующей в США полностью узаконенной практикой.

«Нельзя искусственно сотворять жизнь! Это прерогатива Бога!» – говорят противники терапевтического клонирования. Но позвольте: а что собой представляет процедура искусственного оплодотворения? Бог «не дал» этой паре ребёнка, а в результате искусственного оплодотворения эта пара ребёнка получает! Значит, если цель благая, «вмешаться» в «промысел» можно. Даже в католической Италии недавно разрешена, хотя и с некоторыми ограничениями, эта практика. Почему же, исходя из более чем благих побуждений вылечить миллионы страждущих, таких как Рональд Рейган, нельзя «сотворить» в пробирке живой комочек клеток?

Как я уже говорил, бесполезно спорить, есть ли у 5-дневной бластоцисты «душа» и «гражданские права», которые будут незаконно нарушены, если эту бластоцисту разрушить, но зададимся вопросом, как же с таким трепетным отношением к жизни можно примирить практику производства абортов и смертную казнь, которые в США не запрещены и широко применяются? Значит, есть такие обстоятельства, когда личные интересы индивидуума или обоснованные интересы общества требуют и позволяют «прекратить» жизнь эмбриона или даже «целого» человека! Сразу оговорюсь, что я лично полностью одобряю обе эти практики. Я считаю, что каждая женщина имеет право прервать свою беременность, и общество имеет не только право, но и обязанность лишать жизни злостных преступников. Как иначе можно поступить со «снайпером» Мухамедом, произвольно убившим 10 случайных людей? Но я никак не могу принять тезиса о нетленных «правах» 5-дневной бластоцисты и лишения на этой основе права учёных заниматься своим делом, а больных – надеяться на помощь.

Подведём итоги. Репродуктивное клонирование человека недопустимо по совокупности морально-этических и медико-биологических причин. Запрет на клонирование людей вполне оправдан и — более того — необходим! Но получение методом клонирования стволовых клеток для лечения тяжелейших и неизлечимых другими методами заболеваний — терапевтическое клонирование является главной надеждой мировой медицины. Работы по терапевтическому клонированию поддерживаются правительствами Сингапура, Англии, Израиля… Остаётся надеяться, что этот предрассудок в США будет преодолён, и не только южно-корейские, но и американские учёные будут легально участвовать в такой работе. Пока же США явно отстают в этом вопросе от Европы и Азии, а упорство, с каким отстаивается это «право отставать» напоминает печально известные «обезьяньи» процессы 20-х годов, да и последующие препятствия преподаванию в школах эволюционного учения. 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(344) 31 марта 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]