Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 6(343) 17 марта 2004 г.

Вадим ЯРМОЛИНЕЦ (Нью-Йорк)

Гань Бао из Си-Гейта

Вадим Ярмолинец родился в Одессе в 1958 г. С момента приезда в США в 1989 г. и по сей день работает в газете «Новое русское слово». Публиковался в журналах «Октябрь», «Столица», «Волга», «Парус», «Время и мы», «Вестник», «Крещатик» и других изданиях. В 2000 году сборник рассказов «У нас в Бруклине» стал победителем в конкурсах «Тенета 2000» и «Сетевой Бродвей».

Мой косоглазый (страдающий косоглазием) сосед Джин Бау утверждает, что его предки поселились в нью-йоркском Си-Гейте, когда это место только получило статус городского района. Вообще же китайцы появились в нашем городе только в начале XIX века. В дорогих домах считалось истинным шиком держать слугу-китайца. Во второй половине века, согласно «Энциклопедии города Нью-Йорка», здесь жило чуть больше трех тысяч китайцев, занимавшихся самой грязной и низкооплачиваемой работой. Они были рассеяны по всему городу, но во второй половине XIX века ремесленники и торговцы облюбовали Канал-стрит.

Все бы ничего, если бы в нарождающемся Чайна-тауне не появились курильни опиума. Нью-йоркские искатели приключений тут же потянулись в них. Некоторые — прихватывая своих подружек. Не обошлось без нескольких смертей от передозировки опиума, ограблений и простого мордобоя. Газетчики исправно питали этими историями криминальную хронику. На краски не скупились. Это привело к тому, что на китайцев стали смотреть как на «монгольскую орду», нашествие которой надо было пресечь самыми решительными мерами.

Совершенно понятно, что в таких ситуациях всегда находятся «простые рабочие парни», которые рады вышибить дух из инородца, несущего в данный момент ответственность за все беды нашего непорочного общества.

Мало того, что китайцам не стало прохода на улицах от хулиганья, поддержанного благородным мещанством, против них ополчились политики. Шакалье из Таммани-Холла моментально почуяло, где лежат интересы избирателей, и в 1882 году поддержало закон об отказе китайцам в праве получения гражданства и участия в политических выборах. Сейчас это кажется немыслимым, но тогда китайцев под бурные аплодисменты публики объявили кастой отверженных.

В ответ на это группа образованных и предприимчивых китайцев учредила в Чайнатауне неофициальное правительство — Чжонгуа Гон Сю. Целью этой организации была защита интересов соотечественников всеми возможными средствами. Ведь речь шла буквально о жизни или смерти. Ряд нью-йоркских политиков и представителей администрации с опозданием поняли, какая ошибка совершена. Своими руками они создали условия для возникновения китайской мафии. Но идти на попятную было нельзя, потому что общественность была, наконец, удовлетворена решительностью отцов города. Отмени они популярный закон, вышло бы, что китайцы откупились. Что угодно, только не это нужно было Таммани-Холлу, продажность которого была притчей во языцех!

Тогда политики спустили полиции неофициальный указ — избавить город от руководителей Чжонгуа Гон Сю теми средствами, которые они сочтут подходящими. Прадед Джина — Гучао Цзян, владевший пекарней на Мотт-стрит, оказался в черном списке. Видя, что его товарищи стали исчезать среди бела дня, а в его пекарне пьяное хулиганье уже дважды разбивало витрину, он собрал семью и перебрался в Си-Гейт, который только что был куплен Уильямом Зиглером.

Зиглер был главой компании «Королевская мука для пекарей». Деловой еврей видел в китайце прежде всего надежного клиента. На остальное ему было наплевать. Понимая, что того могут в один прекрасный день просто прихлопнуть, Зиглер предложил ему бесплатный участок земли в Си-Гейте. За этим стоял и практический интерес. Зиглер хотел развивать свой район. Ему были нужны здесь, как мы теперь сказали бы, предприятия бытового обслуживания населения.

В Си-Гейте тогда было не более полусотни домов. Все они стояли на берегу залива Грейвзэнд. Дома были большей частью летними дачами. Их строили те, кто хотел избежать шума и суеты гостиниц, купален и аттракционов курортного Кони-Айленда. Но начали появляться и дома посолидней, где люди жили круглый год. Этому было простое объяснение — живописный район гарантировал своим жителям неслыханную для Нью-Йорка безопасность. Он был отделен от остального мира с трех сторон водой, а с четвертой — высокой стеной. При этом охраняла его своя полиция, не подчинявшаяся городской.

Поздней осенью 1897 года во время сильного шторма на берег Си-Гейта выбросило кита. Откуда он взялся в этих водах, не знаю. Скорей всего, заплыл из Монтока, где их видят постоянно. Сейчас бы, наверное, на кита налетела стая защитников окружающей среды, которая тут же стащила бы его в воду, а потом отбуксировала на катере в открытый океан. Но тогда народ был попроще. Не дожидаясь, когда животное умрёт, его начали разделывать. Передавая фамильную историю, рассказчик сообщает, что несчастный кит при этом издавал ужасающие звуки, но это никого не остановило.

По словам Джина Бау, его предки были из даосских монахов, которые из поколения в поколение не ели ни мяса, ни рыбы. Поэтому семья не приняла участия ни в разделке кита, ни в дележе мяса.

Когда стемнело, на берегу остался только скелет да груда потрохов. В ту ночь к престарелой мамаше Гучао Цзяна во сне явился седобородый старец с трясущейся от бессильной ярости головой и сказал, что кит был его сыном. За то, что жители этого поселка убили его, подвергнув при этом страшным мучениям, он поклялся погубить их. Но поскольку семья Гучао Цзяна не принимала участия в кровавой расправе, она будет спасена.

— Как же? — спросила старушка.

— Когда глаза у бронзовой русалки покраснеют, — сказал старец, — знай, что вам надо отсюда уходить.

С внутренней стороны Си-Гейта какой-то эксцентричный новосел установил огромный валун и на него действительно усадил аляповатого вида бронзовую русалку, типа той, которую, вероятно, видел у входа в копенгагенский порт. Это было абсолютно в духе американских нуворишей — копировать силами местных мастеров европейские красоты. Американская русалка должна была приветствовать гостей района, который обещал стать самым престижным на бруклинском берегу.

Старуха, которая верила во всех китайских духов, оборотней и драконов, стала каждое утро исправно ходить к русалке и заглядывать ей в глаза. Это заметил один сорванец, который сперва дразнил китаянку издалека, а потом, осмелев, стал допытываться, чего это она изо дня в день ходит пялиться на зеленую девку.

В конечном итоге он так допек женщину, что та вынуждена была привести с собой внука пограмотней и через него объяснила мелкому хулигану, что она смотрит, когда у русалки покраснеют глаза. А когда это произойдет, от Си-Гейта ничего не останется.

Всласть насмеявшись над бабушкой, неугомонный злодей решил допечь ее окончательно. На следующий день он не поленился проснуться ни свет, ни заря, стащил у мамаши помаду и накрасил ею глаза статуе.

На это никто не обратил внимания, кроме старухи.

Вернувшись с очередного визита к русалке белей королевской муки для пекарей, она заявила сыну, что семье грозит смертельная опасность. Гучао Цзян, который долгие годы жил на военном положении, собрал без лишних слов пожитки, погрузил их на подводу и вернулся на Мотт-стрит, где товарищи по Чжонгуа Гон Сю обещали ему круглосуточную охрану.

Они уехали днем, а вечером на Си-Гейт обрушился шторм неслыханной силы. Шторм этот бушевал три дня. Волны, которые шли стена за стеной, смыли огромный кусок берега. Когда, наконец, распогодилось, несколько десятков домов исчезли, как будто их и не было.

Домик Гучао Цзяна не пострадал, потому что стоял вдали от воды. Семья, восприняв это как благоприятный знак, вернулась в Си-Гейт. Свое заведение в Чайна-тауне пекарь продал, открыв новое на Кони-Айленде.

Дом в Си-Гейте многократно перестраивали, и сейчас он мало чем отличается от других на тенистой улочке, упирающейся в залив Грейвсенд.

У критически настроенного читателя может возникнуть вопрос: как я запомнил все эти китайские имена и названия? А я и не запоминал их! Имя Гучао Цзяна я записал на салфетке, слушая рассказ Джина, название китайской организации нашел в книге Берроуза и Уоллеса «Готэм», а фамилию Зиглера — в «Энциклопедии Нью-Йорка» под редакцией Кеннета Джексона. Впрочем, я записал на салфетке не одно имя, а два — второе было настоящим именем Джина Бау. По-китайски оно звучит так — Гань Бао.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 6(343) 17 марта 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]