Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 6(343) 17 марта 2004 г.

Надежда ВИНОКУР (Висконсин)

«Французская версия Хемингуэя»

Ромен Гари

Всё в биографии этого человека было необычно и временами загадочно, начиная с его появления на свет. Он родился 8 мая 1914 года — кажется, в Курске, откуда родом была его мать. Другие источники называют местом его рождения Москву. По поводу имени отца тоже существуют разные гипотезы: по одной, им был первый муж матери, актер Леонид Касев, по другой — «звезда» русского немого кино Иван Мозжухин, с которым мальчика сближало разительное внешнее сходство. Представим же того, о ком идет речь, — французский писатель Ромен Гари.

Имя настоящего отца так и осталось тайной для Ромена, но видимо, его это не очень интересовало. Его мать, Нина Овчинская (ее сценическая фамилия Борисовская), была актрисой небольшого дарования. Ее талант заключался в другом — в огромной, жертвенной любви к сыну, к своему «дорогому, любимому Ромушке»; убежденности в том, что его ждет великое будущее. В 1917 году она с трехлетним сыном покидает Москву, бросив актерскую карьеру и среду, переезжает сначала в Вильно, потом в Варшаву, а затем во Францию: Ницца, Прованс. В 20 лет Ромен, очень любивший мать, но уставший от ее опеки, отправляется в Париж на поиски собственной жизни. В феврале 1935 г. в парижском литературно-политическом журнале «Gringoire» появилась новелла «Буря», подписанная Романом Касевым. Так началась его писательская карьера. Несмотря на то, что мать Ромена разошлась с Касевым задолго до рождения сына, он сохранил на многие годы фамилию Касев и лишь в 1945 году, в военные годы, взял себе псевдоним — Гари, от русского глагола в повелительном наклонении «гори» с измененной гласной. Первый роман, вышедший под фамилией Гари, — «Европейское воспитание».

Касев-Гари-Ажар, еще один псевдоним… Потом придумаются и другие — Фоско Синибальди, Шатан Богат. Человек, родившийся в России, в котором соединилась русская и еврейская кровь (мать Ромена была еврейкой), становится французским писателем. Его дальнейшая жизнь изобилует таким количеством авантюрных, экстравагантных событий, такими необыкновенными взлетами судьбы, совместившей в себе и военную карьеру летчика, и героическое участие в Сопротивлении, и дипломатическую деятельность в странах Европы, Азии и Африки, дружбу с генералом де Голлем, и — что самое главное, — литературную славу, какой мало кто может похвастать. Им написано более тридцати романов, переведенных на четырнадцать языков мира. В 1956 г. Гари получает Гонкуровскую премию за его пятый по счету роман «Корни неба», а девятнадцатью годами позже снова удостаивается премии Гонкуров за роман «Жизнь впереди» (другое название романа, более известное, — «Мадам Роза». В 1977 году по нему был снят великолепный фильм с Симоной Синьоре в главной роли). Это было невероятным событием, ибо подобную награду присуждают только один раз. Но мы уже знаем, что Гари писал свои романы под разными именами, свято сохраняя тайну авторства. «Жизнь впереди» опубликована под именем Эмиля Ажара. Кто же скрывался за этой фамилией, кто подписывал контракт с издателем? Об этом подробно рассказано в книге племянника Гари, Поля Павловича (Paul Pavlowitch. «L’homme que l’on croyait», Paris, Librairie Artheme Fayard, 1981) «Человек, которому верили». Весной 1975 г. Гари, пойдя на весьма рискованную авантюру, обратился к Полю с необычной просьбой взять на себя авторство романа. Вот так и случилось, что Ромен Гари спрятался за фигуру своего племянника, и никто не узнал об этой то ли шутке, то ли мистификации, переставшей быть загадкой только после смерти писателя.

Но и смерть Ромена Гари, самоубийство, — тоже загадочный поступок. 2 декабря 1980 г. (год выхода в свет последнего его романа «Воздушные змеи»), дождливым парижским днем, закончив деловую переписку и приведя в порядок бумаги, Гари вложил заряженный револьвер в рот и выстрелил. Так же поступил 19 лет назад его знаменитый американский современник Эрнест Хемингуэй. «Французская версия Хемингуэя» — заметил один из биографов Гари.

Боюсь, нам трудно будет узнать об истинных причинах самоубийства Гари. Из обилия биографической литературы о нем, с которым мне частично удалось познакомиться, не совсем ясно, что же побудило этого успешного, красивого, известного, талантливого, физически здорового человека свести счеты с жизнью. Правда, блестящей карьере и славе не всегда сопутствуют счастье и душевная гармония. Что нам известно о частной жизни Гари? Он был женат дважды. Его первой женой была американка Лесли Бланш, семью годами старше, способная журналистка и писательница, влюбленная в русскую литературу. Они прожили вместе шестнадцать лет, и их брак можно было бы назвать вполне удачным, хотя Лесли явно доминировала в этом союзе.

Второй брак — любовь с первого взгляда. Ей 21 год, ему — 45. Она — актриса Джин Себерг, маленькая очаровательная блондинка. В момент их встречи Джин уже очень знаменита, она снимается в главных ролях у Годара, Трюффо, Шаброля. Ради Гари она уходит от мужа, а через несколько месяцев, узнав, что Джин ждет ребенка, и Гари получает от Лесли согласие на развод. Джин боготворит своего мужа, который для нее и любимый человек, и учитель, и авторитет во всем. В октябре 1963 г. у них рождается сын, Александр-Диего. И тогда происходит официальное бракосочетание Ромена Гари и Джин Себерг, они становятся узаконенной семьей. Джин — в зените славы, получает всё новые и новые контракты, разъезжает по миру. Поначалу Роман ездит с ней и часто получает удовольствие от путешествий, но время идет, и постепенно его начинает одолеваеть тоска по дому, по семейному очагу. Он чувствует себя лишним и старым — «Разница в возрасте ужасна, когда вы женаты на молодой женщине, которой на несколько веков меньше, чем вам…».

Были и другие обстоятельства, которые помешали этим любящим друг друга людям оставаться вместе. Джин с юности тяготела ко всевозможным «обществам борьбы за равноправие». Гари не всегда разделял ее взгляды, что рождало споры, взаимное непонимание и раздражение. После убийства Мартина Лютера Кинга в 1968 г. Джин примыкает к группе голливудских актеров, пропагандирующих борьбу против расовой дискриминации. В это время супруги уже в стадии развода, хотя продолжают жить под одной крышей и все еще дороги друг другу. Джин снова беременна. В августе 1970 г. на свет появляется крошечная девочка, ее называют Ниной в память о матери Ромена, но она живет всего два дня.

Спустя 9 лет, в сентябре 1979 г. на Гари обрушивается ужасная весть: обнаженное тело Джин Себерг, без малейших признаков насилия, было найдено на заднем сиденье ее «Рено», рядом валялась бутылка с минеральной водой и флакон с барбитуратами. Ей был всего 41 год. За неделю до этого она исчезла из дома, захватив с собой ключи от машины и лекарство, рассчитанное на двухмесячный прием. Дома остались ее очки, без которых она не могла водить машину. Больше ее никто не видел. После смерти матери в 1942 г., которой Гари посвятил прекрасный роман «Обещание на рассвете», самоубийство Джин — второй страшный удар. А то, что это было самоубийство, не оставляло сомнения, — таков был вердикт полиции и медицинского эксперта. Ходили странные слухи о связи этого события с радикальной организацией «Черные пантеры», куда входили как черные, так и белые борцы за права американских негров, членом которой якобы была Джин. Говорили также о глубокой депрессии, в которой находилась актриса со дня смерти новорожденной дочери, что убедительнее объясняет причину самоубийства. Немногим более чем через год, как мы знаем, не стало и Романа Гари. В оставленном им письме, которое он распорядился обнародовать после его смерти, всего несколько строк проливают слабый свет на причины его самоубийства: «…всё это можно отнести за счет нервной депрессии, но тогда придется признать, что она длится с того момента, как я стал мужчиной… Итак, почему? Может быть, ответ содержится в заглавии моего автобиографического труда «Ночь будет спокойной» и в последних словах моего последнего романа «Воздушные змеи» — «…лучше не скажешь»». Что хотел этим выразить Ромен Гари, — остается только догадываться. Думаю, немалую роль в нарастающей депрессии сыграла нервная усталость — от образа жизни, от семейного неустройства, от непрерывной работы. Кроме того, задуманная когда-то в молодости игра с псевдонимами и подставными авторами привела Гари к тупику, стала раздражать и мешать, и порой он сам не мог понять, кто же он на самом деле.

Сочинения Гари стали переводиться на русский язык всего несколько лет назад. Мое знакомство с его творчеством началось с романа «Корни неба» — напомним, Гонкуровская премия 1956 г. Действие романа развертывается в первые послевоенные годы (II Мировая война) во Французской Экваториальной Африке (ФЭА), в республике Чад. Чад, Чад… Что напомнило мне это короткое слово? Ну конечно, Гумилев… «Далеко, далеко на озере Чад таинственный бродит жираф…». Однако события, описанные в романе, несовместимы с чарующей поэзией Гумилева. Это совсем другая Африка, всё другое — время, события, люди. Вместо красочной экзотики, — суровая реальность. В романе речь идет о слонах. О чудовищном по характеру и количеству истреблении слонов в Африке. Во вступлении к роману автор, упомянув о том, что персонажи и события в тексте вымышлены, тем не менее, признает: «Тема моей книги отражает реальный факт истребления великой африканской фауны, и особенно слонов… Люди всегда отдавали самое дорогое, чтобы сберечь в жизни хоть какую-то красоту… ее природы».

О том же говорит герой романа, француз Морель: «Все очень просто. Люди ощущают себя до смешного одинокими, им нужно общение, им нужно нечто крупное, могучее, на что можно положиться, нечто и в самом деле обладающее стойкостью. Собак людям уже мало, им нужны слоны. Поэтому я и не желаю, чтобы их трогали». Вот кредо Мореля, которое он не устает повторять и которое из частной проблемы вырастает в глобальную: защиту природы от хищничества, от контрабанды, от первобытной жестокости; борьба за гуманность, которую по существу он, Морель, бывший участник Сопротивления, узник концлагеря, «бдительный страж гигантов, которым грозила гибель», ведет в одиночестве.

Одержимость Мореля вызывала непонимание. Лишь единицы были с ним заодно. Остальные — кто подобродушнее, — называли его чудаком, в то время как в устах других он был сумасшедшим, юродивым, слащавым гуманистом, возмутителем спокойствия и отщепенцем. Доходило и до агента французской разведки, египетского или коммунистического шпиона, над чем Морель откровенно потешался. Никто не хотел поверить в чистоту и справедливость его помыслов, хотя лозунг его чрезвычайно прост: «…охрана природы — первейшая забота человека». У него много врагов и очень мало друзей. Среди единомышленников — ставшая его подругой молодая женщина Минна, немка, в прошлом берлинская танцовщица стриптиза, бежавшая из Берлина; потеряв близких, она готова была уехать на край света, и судьба забросила ее в крошечный городок в Чаде. Так она стала барменшей в кафе-баре «Чадьен», постепенно влюбляясь в эти края, в их природу, птиц и зверей, гуляющих по саванне.

В этой же группе были, неприкаянные и одинокие, — американский майор Джонни Форсайт, датский натуралист Пер Квист, английский полковник Бабкок. Гораздо больше у Мореля врагов. Это бизнесмены, торговцы слоновой костью и изделиями из слоновой шкуры, любители «развлечений» — спортивной охоты, и, наконец, туземцы, местное население Африки, погибающее от голода, нуждающееся в пище — слоновьем мясе. Их Морель обвиняет меньше всего, с остальными же расправляется нещадно и жестоко: пылают их фермы и плантации, горят магазины и лавки слоновой кости; страшно наказан владелец кожевенного завода, который превращал обрубки ног убитых слонов в вазы, корзины, декоративные сосуды. Расправы продолжались, и на Мореля была организована настоящая охота. Его преследовали в джунглях, заочно приговорив к смертной казни. Но, нуждаясь в оружии, еде, лошадях, лекарствах, он упорно продолжал борьбу, совершая возмездие над теми, кто нарушал законы справедливости и гуманнности. Черные лидеры африканского движения обвиняли Мореля в ущемлении независимости Африки. Но ответ был всегда один и тот же: я политикой не занимаюсь, «единственное, что меня интересует, — защита слонов, …я хочу, чтобы их уважали». Наемный убийца, подосланный разделаться с надоевшим всем безумцем, пробыв какое-то время рядом с Морелем, проникается его идеями и оставляет его жить. «Чудак из Чада до сих пор неуловим».

А началось всё не со слонов, а с маленькой собачки. Выйдя из концлагеря и бродяжничая по Европе, как и миллионы других перемещенных лиц, Морель увидел на улице плачущую девочку, держащую на руках щенка. Не имея ни денег, ни крова, Морель все-таки взял его, и так приобрел товарища. Однажды собака пропала. Морель долго искал ее, пока кто-то не посоветовал ему пойти на живодерню. Увидев там собак, смотрящих на него с надеждой, и узнав, что ожидает бедных животных, Морель немедленно принял решение; на него, как он признался, «нашло наитие». Он собрал двух-трех ребят, «слегка покалечил» сторожей, выпустил собак и поджег живодерню. «Вот с чего я начал, — сказал Морель, — и понимал, что ухватился за нужную ниточку. Теперь надо было тянуть дальше. Бесполезно защищать что-то или кого-то в отдельности, — людей, собак, — нужно подходить шире: защищать природу вообще».

Роман оказался событием в литературной жизни Франции, вызвав ажиотаж самого разного толка. Наряду с восхищением публики, некоторые критики упрекали Гари в растянутости сюжета, в длиннотах, в назойливой повторяемости диалогов и эпизодов. Пожалуй, в этом есть доля правды, но страстность и благородство идеи искупают эти небольшие литературные огрехи. Наконец, роман написан рукой зрелого мастера, заслужившего почетную премию Гонкуров.

…В маленьком городке Клери, недалеко от Парижа, живет старый нормандец Антуан Флери, местный почтальон. Он герой романа «Воздушные змеи» — лучшего из тех, что я прочла. Амбруаз одержим идеей воздушных змеев. Чудак, не правда ли? Снова чудак, как и Морель, фанатик охраны природы и слонов, — чудачества ведь бывают самые разные. Амбруаза называли «тронутым почтальоном из Клери», «тихим чудаком», «помешанным стариком Флери». Как видим, Ромен Гари любил чудаков, немного не от мира сего, но влюбленных в свое дело безгранично. Над такими обычно смеялись и подшучивали, крутя пальцем у виска. Людовик (Людо), племянник Амбруаза, от имени которого ведется рассказ, услышав как-то выражение «старый дурень» в адрес дяди, был глубоко оскорблен и рассказал ему об этом, на что мудрый старик ответил так: «Совершенно очевидно, что человек, который посвятил всю свою жизнь воздушным змеям, немного придурковат. Вопрос только, как это толковать. Некоторые называют это придурью, а другие — «священной искрой».

Воздушные змеи Амбруаза — не просто бумажные или картонные фигурки на длинных нитях. Это художественные творения. Вышедшие из-под рук мастера, дававшего им ласковые имена, они для него живые существа, символизирующие красоту, свободу, любовь, добро. Основная лирическая тема романа — любовь Людо, провинциального парня, к Лиле Броницкой, девушке из польской аристократической семьи, родовая усадьба которой по случайности оказалась рядом с фермой Флери. И встретились будущие влюбленные в лесу, поедая собранную Людо землянику. Ему было 10 лет, а Лиле — 11 с половиной. Условившись встретиться на следующий день, новые знакомые увидели друг друга лишь через 4 года («Я очень неожиданная, — заявила Лила, — я приду, если у меня не будет ничего более интересного»). А Людо ждал, каждый день приходя на то же место. Отец Лилы, хоть и принадлежал к одной из четырех или пяти ветвей высшей польской аристократии, благодаря приверженности к рулетке был по уши в долгах, и семья чудом сводила концы с концами. Людо, гений в области устного счета, становится счетоводом у Броницких. Молодые люди почти неразлучны и счастливы.

Война всё меняет в судьбе героев, обрекая Лилу и Людо на расставание. Семья Броницких уезжает в Польшу, и в течение нескольких лет влюбленные видятся случайно, урывками, а потом и вовсе теряют друг друга; Людо, избежавший фронта, уходит в подпольную деятельность. Война рушит мир и старого Амбруаза. Повинуясь внезапной вспышке гнева, накануне прихода фашистов, он уничтожает, растаптывает каблуком почти всю свою коллекцию воздушных змеев, куда входит и самая его любимая серия энциклопедистов: Руссо, Дидро, Вольтер. Людо еле-еле удалось спасти остатки работ, бывших для него национальным достоянием. Придя в себя, Амбруаз продолжает работать дальше, и когда немцы входят в город, их встречает парящий в небе змей в виде Лотарингского креста, ставшего эмблемой движения «Сражающаяся Франция», возглавляемого де Голлем. А через несколько дней, когда в Клери приходит весть об уничтожении евреев, случается невероятное: проснувшись утром, изумленные жители городка видят в вышине семь воздушных змеев в форме желтых шестиконечных звезд. Амбруаза бросают в тюрьму, от которой его спасает репутация умалишенного. Но временное освобождение не помогает ему избежать ни Бухенвальда, ни Аушвица, ибо он отказывается выполнить приказ Ильзы Кох сконструировать воздушного змея из человеческой кожи. Его считали погибшим — до тех пор, как однажды, через 20 месяцев после ареста Амбруаза, Людо увидел летевшего в небе змея, изображающего генерала де Голля. «Он летел величественно, немного тяжело, боком, освещенный закатным солнцем», а внизу, любуясь на полет своего питомца, стоял Амбруаз, почти не изменившийся, с его густыми длинными усами и, как всегда, с весельем и лукавством в глазах.

А что же Лила и Людо? Они найдут друг друга и станут мужем и женой. Но это не тот слащавый happy end, которым часто заканчиваются плохие книги и фильмы. Прежде чем они увидятся, Лила пройдет через беды и испытания. Судьба ее могла бы сложиться трагически, не встреть она снова Людо. Ее унижали и убивали много раз; она узнала, что такое жить в нищете, служить официанткой в пивной, оказаться на панели; наконец, стать любовницей важного немецкого генерала — чтобы как-то выжить. Теперь все это как будто позади. Но нет — самое ужасное и позорное ждало ее, когда в освобожденном Клери, на городской площади, в отсутствие Людо, Лиле прилюдно, под улюлюканье толпы, обрили голову за связь с оккупантом. Этот миг явился поворотным в сознании Людо: ведь расправу над молодой женщиной учинили не фашисты, не монстры, — это были «свои», люди, которых он знал с детства, «и это было страшнее всего».

Форма протеста и борьбы может быть выражена по-разному. Есть в романе чудесный персонаж, это Марселен Дюпра, хозяин ресторана «Прелестный уголок», искусный кулинар, творец невиданных блюд и тоже в своем роде одержимый, как и его приятель Флери. Первым решением Дюпра было бойкотировать врага, но после приказа чуть ли не самого фюрера сохранить «кулинарный гений» Франции, Дюпра, проведя бессонную ночь, придумал следующий выход: «его ресторан должен оставаться тем, чем он был всегда, — одной из подлинных ценностей Франции; и он, Марселен Дюпра, каждый день будет доказывать врагу, что его нельзя победить». Конечно, чтобы оценить истинную позицию Дюпра, надо было его хорошо понять, а не обзывать подхалимом или коллаборационистом. Но Дюпра плевал на эти прозвища и не без крепких выражений разъяснял глупцам, что те, кто несет ответственность за великую французскую кухню, будут защищать ее до конца, и, в конечном счете, войну выиграет не Германия, не Америка и не Англия — войну выиграет Дюпра и его «Прелестный уголок»! В этом вызове было и отчаяние, и искренность, и притворство, и верность своему призванию, но французская кулинария стала для Дюпра «последним окопом», и он продолжал подавать немцам суфле из печени с брусникой, салат из раковых шеек и телячье жаркое. Я бы сказала, что более всего Гари удались образы двух стариков, двух друзей — Флери и Дюпра, таких живых и трогательных в своем противостоянии злу.

Роман «Воздушные змеи» — откровенно антифашистское произведение. И это последнее слово писателя, оставленное людям. Еще раньше, одиннадцать лет назад, Гари был написан роман «Белая собака» — яростная отповедь расизму, «белому» и «черному». С одной стороны, это один из самых грустных и пронзительных романов Гари, с другой — это почти триллер, это ужасы общества, больного расизмом. Роман воспроизводит историю последних лет жизни Гари с Джин, в которую вплетен рассказ о Белой собаке. Однажды в семью Гари попал потерянный кем-то пес — немецкая овчарка. Дружелюбная и кроткая, она стала вскоре полноправным членом семьи, получив русское имя Батька. И все шло хорошо до тех пор, пока в дом не пришел чернокожий водопроводчик. Увидев его, Батька в ярости кинулся на ворота, рычал, пытаясь вырваться из рук хозяина. На следующий день такая же история повторилась с другим служащим, тоже негром. Днем же зашли друзья, и Батька встретил их с обычным радушием. «Я одержим «проблемой чернокожих»», — пишет Гари, и то, что произошло, вызвало у него страшную тревогу. При появлении человека с черной кожей собака становилась неуправляемой, и Гари понял, что это не может быть совпадением. Знакомый Ромена, дрессировщик, поставил «диагноз» сразу: «…собаку специально приучили бросаться на негров», она «испорчена», но переучивать ее невозможно из-за возраста. И все-таки Ромен оставляет собаку в питомнике на попечении чернокожего работника Киза, который безбоязненно взялся ее перевоспитать. С тех пор, признается Гари, лечение Батьки превратилось для него в символ, и он чувствовал, что его как будто крепкая нервная система начала барахлить. Время от времени он навещал питомник, не видя особых сдвигов в поведении собаки. Но однажды его ждало открытие: на его глазах Батька подошел к коляске, где лежал черный ребенок (Гари замер от ужаса), завилял хвостом, обнюхал его и лизнул в лицо. На вопрос Гари, как это могло получиться, Киз холодно ответил: «Я старался, чтобы собака привыкла к нашему запаху…», а Гари подумал: «…эта идиотская мысль по поводу запаха когда-то и привела к сегрегации…». Но плоды дрессировки дали другую, не менее отталкивающую картину: из Белой собаки Батька превратился в Черную, и так же, как ранее он бросался на негров, теперь готов был растерзать белых.

Ромен Гари — писатель остро социальный. Очевидно, это присуще всей его прозе, отличающейся благородством, духовностью, добротой. Его романы населяют чудесные люди — смешные и доверчивые, живые и умные, любящие и страдающие, идеалисты, стремящиеся переделать мир. «Я верую в личную свободу, в терпимость и в права человека…, в прогресс…, — писал он. — Возможно, что я обманываюсь,… тогда я готов погибнуть вместе с людьми и слонами, но не раньше, чем попытаюсь их защитить всеми силами от разгула тоталитаризма, националистов, расистов, мистиков и маньяков». «Оn nе saurait mieux dire» — лучше не скажешь.

Я рада знакомству с Роменом Гари. Мне нравится его красивое, мужественное лицо с грустными глазами. Мне нравится его яркая, одухотворенная, честная проза. Мне жаль, что его больше нет.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 6(343) 17 марта 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]