Леонид АРОНЗОН (1939 – 1970)

Стихи из книги «Смерть бабочки»¹

СОНЕТ

Еще зима. Припомнить, так меня
в поэты посвящали не потери:
ночных теней неслышная возня,
от улицы протянутая к двери.

Полно теней. Так бело за окном,
как обморок от самоисступленья,
твои шаги, прибитые к ступеням,
твою печаль отпразднуем вином.

Так душен снег. Уходят облака,
одно в другом, за дикие ограды.
О, эта ночь сплошного снегопада!
Так оторвись от тихого стекла!

Троллейбусы уходят, дребезжа.
Вот комната, а вдруг она — душа?
                                                    1960

* * *

Качайся, слабая трава!
Качай несметных насекомых!
О праздник тела, невесомость!
Стрекоз касанье!
Я сорвал
губами вытянул
осоки
скользящий липкий стебелек,
И надо мной, как призрак легкий,
взметнулся слабый мотылек.

И откровение, и леность
в союзе явственном текли,
и птиц мелькающие тени
не отрывались от земли.
                                          1960

* * *

Развязки нет, один — конец,
а жизнь всё тычется в азы,
мой стих ворочался во мне,
как перекусанный язык.

И плащ срывается в полет,
и, отражаясь в мостовых,
вся жизнь меж пальцами течет,
а на ладони бьется стих.

Да, стих, как выкрикнутый крик,
когда река скользит в дожди,
мой стих — не я, не мой двойник,
не тень, но всё-таки сродни.

Так вот мой стих — не я, рывок
в конец любви, в конец реки,
как слабый звон колоколов
от ветром тронутой руки.

Так отделись, мой стих, как звон,
как эхо, выкатись на крик,
чтоб губы, став подобьем волн,
меня учили говорить.
                                             1961

* * *

Есть в осени присутствие зеркал,
объем их мнимый в воздухе осеннем,
когда и небо тускло, и река,
и первый лед, скребясь о берега,
проносит птиц недвижимые тени;
когда к реке, спускаясь по ступеням,
я вижу отделенные стеклом
то острова, то длинный царский дом,
то Охту, где буксиры да репейник.
Еще везде, смотрю, полусветло,
еще артель ворочает весло,
и возле ног еще ярится в пене
измятый лист, пропахший наводненьем.
                                             1964

* * *

Хандра ли, радость — всё одно:
кругом красивая погода!
Пейзаж ли, комната, окно,
младенчество ли, зрелость года,
мой дом не пуст, когда ты в нем
была хоть час, хоть мимоходом.
Благословляю всю природу
за то, что ты вошла в мой дом!
                                            1968

ПУСТОЙ СОНЕТ

Кто Вас любил восторженней, чем я?
Храни Вас Бог, храни Вас Бог, храни Вас Боже.
Стоят сады, стоят сады, стоят в ночах.
И Вы в садах, и Вы в садах стоите тоже.

Хотел бы я, хотел бы я свою печаль
Вам так внушить, Вам так внушить, не потревожив
Ваш вид травы ночной, Ваш вид ее ручья,
чтоб та печаль, чтоб та трава нам стала ложем.

Проникнуть в ночь, проникнуть в сад, проникнуть в Вас,
поднять глаза, поднять глаза, чтоб с небесами
сравнить и ночь в саду, и сад в ночи, и сад,
что полон Вашими ночными голосами.

Иду на них. Лицо полно глазами…
Чтоб вы стояли в них, сады стоят.
                                              1969

¹ Леонид Аронзон, «Смерть бабочки». С параллельным переводом на английский язык, переводчик Ричард Маккейн, Gnosis Press & Diamond Press, 1998.