Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(341) 18 февраля 2004 г.

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

Это было в Праге

 

Этот очень странный спектакль поставил режиссер Лесли Ли. Если вы упустите несколько важных моментов в самом начале, во время некоего действа на кладбищенской синагоге, всё дальнейшее может показаться просто развеселым цыганским шоу, где зазывно звеня монистами под гитарный перезвон пляшут цыганки, надрывно поет-рыдает скрипка, а мужчины увиваются вокруг прекрасной Праги и дерутся за обладание ее сердцем. Всё, однако, гораздо сложнее.

Прага — это одновременно название города и имя девушки. Когда она была совсем маленькой, ее мать, цыганка Земфира, пришла с табором из холодной России в Прагу, и здесь погибла — её убили. А девочка взяла себе имя города — другого она не знала — и осталась в цыганском таборе. Говорили, что ее отцом был русский еврей. Прага осталась в цыганском таборе и делила с ним его судьбу.

Такова завязка «Защиты Праги», драматургом и со-режиссерем которого является Софья Мурашковская. Пьеса с успехом и при аншлагах прошла в «Ла Маме», знаменитом офф-офф-бродвейском театре, где аскеза является фирменным знаком и носится с достоинством уже 41 год, и где, несмотря на это, всегда можно встретить оригинальные постановки и известные имена.

Яркая индивидуальность Софьи Мурашковской, которую родители привезли из Советского Союза в Нью-Йорк ребенком 25 лет назад, органично вписалась в стилистику этого театра. Она сотрудничает с «Ла Мамой» уже семь лет. Дебют состоялся в 1997 году спектаклем «Love, in the Eyes of Hope, Dies Last» — путешествие сквозь эмигрантские будни; за ним последовал «Coyote Take Me There» — сюрреалистическая драма о трудностях эмиграции. Под псевдонимом София Рома Соня написала сценарий фильма «Бедная Лиза» по Карамзину (постановка Славы Цукермана). Эта работа получила Большой Приз гатчинского фестиваля за лучший сценарий. Горькая судьба бедной Лизы до слез тронула девочку, которая даже не смогла прочесть ее по-русски.

Года два тому назад Софья посетила Прагу. Ее поразил вид старого еврейского квартала в городе, где почти не осталось евреев. При кладбище расположена древняя синагога, одна из старейших в Европе. Согласно легенде, в этой синагоге в 1580 году мудрый ребе Лев, этот еврейский Фауст, вылепил из глины подобие человека и назвал его «Голем». Голем должен был помогать ребе Леву с домашними делами, а также защищать жителей гетто от погромов и наветов. Создавая робота-слугу, ребе одушевил его, начертав у него на лбу слово ЭМЕТ, что на древнееврейском означает «истина», и вставив ему в рот ШЕМ — записанную на пергаменте тайную каббалистическую формулу (ШЕМ на иврите – имя, Имя Б-жье). По утрам ребе «включал» Голема, сунув ему в рот ШЕМ, а вечером — таким же образом выключал. Однажды ребе Лев забыл выключить Голема, и тот попал под влияние неких мистических сил, что привело к превращению робота в агрессивного великана (он увеличивался в размерах с момента своего «рождения») и к массе других трагических последствий. Чтобы обуздать его, нужно было стереть первую букву Алеф на лбу, и тогда ЭМЕТ превратилось бы в МЕТ — «смерть». Когда это, наконец, удалось, Голем рухнул, превратившись снова в глиняную фигуру и, по некоторым версиям, похоронив под собой своего создателя.

У этой легенды много метаморфоз и интерпретаций, романизаций и экранизаций. По сути, Голем послужил прототипом для известного романа М.Шелли «Франкенштейн» о неодушевленном чудовище, восставшем против своего создателя. Впечатленная посещением пражского еврейского квартала, София увлеклась Каббалой и мистической литературой. Однажды во сне она увидела сюжет своей будущей пьесы. По ее версии, цыгане решили использовать Голема для собственной защиты от жестоких гонений. Две цыганки — Земфира и ее дочь Прага соблазнили Голема и выкрали у него ШЕМ. Земфира вложила ШЕМ в рот своей дочери Праги. За это создатель Голема проклял ее и все цыганское племя на три столетия, пока не родится мальчик, который снимет его с цыган. Это должно произойти в 1968 году. Мистика вторгается в трагические события «пражской весны», жестокость происходящего делает реальные события похожими на мистические. На стене кинопроекция — советские танки. Пражане ложатся на их пути и гибнут, раздавленные гусеницами. Название спектакля «Защита Праги» имеет двоякий смысл. Это и защита города Праги от советских оккупантов, и защита девушки Праги, которая стала как бы невольной заложницей Голема.

Спектакль начинается с создания Голема и его «очеловечения». Над бесформенной кучей глины трудятся трое раввинов. Наконец, глина приобретает человеческие очертания. Потом создатели Голема пытаются стереть с его чела ЭМЕТ. Голем вырывается и отчаянно сопротивляется. Грохочет гром, сверкают молнии. Голем, принявший образ водителя-гида, управляет автобусом, заполненным стоящими пассажирами — людьми разных национальностей, возраста, пола и социального положения, но явно принадлежавшими к прошедшему времени. Дамы в шляпках, модных до войны, цыганка в пестрых юбках, звезда немого кино, румынский вор, мальчик-сефард, жеманная американская журналистка в розовом. В автобус входит советский солдат и командирским тоном обращается по-русски к пассажирам: «Документы давай, документы давай». Пассажиры теряются и вместо документов дают ему… игральные карты. Автобус резко тормозит и чуть не переворачивается: оказывается, на колени к водителю-гиду прыгнула какая-то цыганка и пытается его соблазнить. Это была Земфира, укравшая у Голема ШЕМ. Пассажиры, чудом избежавшие гибели, высыпают из автобуса и рассаживаются в первом ряду, превратившись в зрителей того самого зрелища, с которого я начала свой рассказ. А Голем превращается в церемонимейстера кабаре.

Мы должны принять этот сюр как данность, и не искать прямые аналогии. Это — не социальное шоу, а спектакль-притча, выводы из которого каждый делает по собственному усмотрению. Запутанная сюжетная коллизия во многом осталась за кадром ввиду жесткого временного регламента: на спектакль было отпущено всего один час 25 минут, и ни минуты больше; автор резал текст по живому. Многое в спектакль не вошло. Поэтому все эти превращения, реинкарнации, трансформации живых людей в покойников и наоборот не всегда понятны, но все равно происходящее на сцене интригующе интересно. Краткий синопсис помогает разобраться в этих хитросплетениях. Спектакль со множеством световых и звуковых эффектов, с музыкой, танцами, пением, превращениями делался меньше чем за месяц. Художнику-постановщику Даре Вишенгард, звукооператору Нику Муру, светооператору Расселу Драпкину, видеооператору Жаклин Вейд пришлось пережить немало стрессовых минут — в самый ответственный момент отказала техника. Когда спектакль обкатается и всё наладится, он, увы, прекратит свое существование. Такова мотыльковая жизнь офф-офф-бродвейских спектаклей. Я с удивлением узнала, что пьеса Мурашковской написана… стихами: из-за сокращений пропали монологи, которые давали бы ощущение ритма и рифмы.

 

Итак, лишенный имени Б-жьего и ставший наглым и развязным, Голем превращается в мага и церемонимейстера. Он издевается над Прагой и ревнует ее, помыкает своими артистами, как рабами, выставляет их в клетке, заставляет танцевать эротические танцы. Опытный актер, победитель многих фестивалей Вальтер Крохмал создает саркастический и агрессивный образ монстра, который чем-то напоминает булгаковского Воланда. Прагу играет талантливая актриса Малия Миллер — цыганка не по крови, но по духу. Она создает трагический образ невинно страдающей женщины. Ее любви домогаются Голем и король цыган (Вано Романо), но она не может принадлежать никому. Не она украла ШЕМ, украла ее мать Земфира (Светлана Янковская), думая этим облегчить тяжкую долю цыган. Земфира в спектакле не живой человек, а mullo — так цыгане называют «живых умерших». Мятежная душа Земфиры вселилась в ее дочь, и Прага убедилась, что душа ее матери испорчена Големом. С той минуты Прага ни о чем другом, кроме мести за мать, думать не может.

Украденный ШЕМ цыганам не помог: они как были гонимы, угнетаемы — так и остались. Лишь перестали кочевать и осели табором в Праге — с шатрами, кострами, гитарами и поющей и плачущей скрипкой — душой Праги. В спектакле участвует подлинный цыганский ансамбль: Светлана Янковская, Ольга Смутович, Габриель Якулов и Елена Раффлер. Певец Василий Роману и скрипач Сергей Рыбцев — тоже настоящие цыгане, что придает спектаклю особый колорит. Музыку по мотивам цыганских мелодий написал талантливый молдавский композитор Евгений Дога. Всё это многолюдье умещается на небольшом пространстве посреди зала, которое в «Ла Маме» выполняет функции сцены. В центре находится кабаре Голема. Вобще-то кабаре это метафизическое — оно олицетворяет прошлый мир, который создал для себя Голем. Все персонажи — и томная Магда, звезда немого кино (Нина Савинская), и леди Диана (Меган Эндрюс), и австрийка Мария (Вина Лесс), и словачка Катя (Джулия Сад), и священник (Грант Моренц), и официант (Дан Костериано), все эти обитатели мистического автобуса и зрители мистического кабаре — покойники, вызванные воображением Голема к жизни и призванные скрасить его существование. Проклятие кончается, когда гибнет русский солдат (тот самый оккупант), а Голему возвращают ШЕМ — он отпускает с миром всех покойников поименно, закрывает кабаре, освобождает Прагу и исчезает сам. Догадки и выводы из этого мистического спектакля зритель волен делать сам. Но формула остается неизменной: дело рук человеческих, созданное ему во благо, может обернуться (и нередко оборачивается) величайшим злом, которым человек управлять не в силах. Подставьте в эту формулу изобретение атомной бомбы, смертоносных бактерий, клонирование человека и так далее — вы не ошибетесь. И еще один вывод можно сделать из этого спектакля — что никогда краденое богатство не приносило счастья тому, кто его украл.

Спектакль посвящен светлой памяти сестры Софьи Мурашковской Стэйси, которая приобщила ее к чтению мистической литературы и была вдохновительницей в ее работе над этой пьесой.

27 января 2004

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(341) 18 февраля 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]