Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(341) 18 февраля 2004 г.

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ (Москва)

Провокация*

Как промывают мозги

Как же так получилось, что российская пресса в течение длительного времени обманывала (и посейчас обманывает) огромную страну Россию, натравливала ее на другую страну, направляя негативную энергию людей не только в определенное русло, но и в совершенно определенную точку на карте — Северный Казахстан. (К этому, к определенности точки, я вернусь в следующей главке).

Пока только одно могу сказать: очень многое здесь невероятно совпало — от тайных и явных расчетов экстремистов до настроений думской и чиновной верхушки, от непрофессионализма отдельных журналистов до их личных симпатий и антипатий.

То, что партии и издания агрессивного толка ведут целенаправленную пропаганду, воспринималось как должное: она соответствовала их духу и сути. Но ведь у них на поводу пошло и государственное Российское телевидение, и такие достойные демократические издания как «Известия», «Московские новости»…

Когда я пришел в «Московские новости» и стал рассказывать коллегам о том, что я знаю, и дошел до личности Крикуна, меня прервали:

— Не надо! Мы слышали его в Москве, это же сумасшедший!

Тут я опешил. Спрашиваю: если вы считаете его сумасшедшим, то почему же на страницах газеты преподносите как страдальца, борца, правозащитника? Почему?

И не получил ответа.

Тогда, в горячке, расстроенный и раздраженный, я не оценил в должной мере услышанного. Но сейчас, вспоминая и анализируя, задумываюсь: значит, ведали, что творили? Почему? Кого поддерживали? На чью «просьбу» откликнулись? Ради кого и чего пренебрегли добрым именем «Московских новостей»?

Узнал об этой истории и покойный ныне Лен Вячеславович Карпинский, тогда уже не главный редактор, а председатель акционерного общества «Московские новости». Почетная, отставная должность. Он уж больной был, перед смертью. Звонил в редакцию, просил разобраться, как это могло случиться. Его успокоили, сказали, что обязательно вернутся к теме, а мне предложили написать статью, заверив в немедленной публикации.

Не опубликовали. Видно, сильны были веяния, колебания линии и прочий политический момент.

А я же, в качестве материала для раздумий на эту тему, приведу разящую мысль Андрея Быстрицкого в «Литературной газете». Размышляя, отчего в высших политических кругах России вдруг и так резко изменилось отношение к странам ближнего зарубежья, к бывшим «братьям», Быстрицкий выдвигает такое предположение… После трагического 1993 года политическая борьба в России вошла в рамки. Всё утряслось. На верхушке, у пирога власти, то есть в думах, правительствах, министерствах всем нашлось место. И демократам, и коммунистам, и «красным директорам», и «белым» казакам, и аграриям, и пролетариям, и даже фашистам… Теперь, когда борьба внутри утихла, надо — работать: поднимать экономику, улучшать жизнь народа. А с этим, как всегда, тяжело. И тогда вчерашние непримиримые противники, а ныне — высшее политическое и чиновное начальство, вольно или невольно начали искать, на что бы отвлечь внимание народа, куда бы направить его недовольство…

Что ж, Андрей Быстрицкий прав: это вечный, и, увы, действенный политический прием. Народ наш по-прежнему темен и агрессивен, не зря же столетиями ему идеологи всех времен вбивали одну простую мысль: кругом одни враги… Ему, народу, только укажи, кто виноват в его нынешних бедах (русские, украинцы, казахи, евреи, молдаване, кавказцы и т. д.), а уж если низменные инстинкты свои можно развязать как бы по негласному одобрению и поддержке начальства — тут уж гуляй, душа! Политикам надо молиться на такой народ, памятник ему из золота поставить. Примерно с такой надписью: «Наивному и доброму, темному и злобному, легко обманываемому народу — с вечной признательностью от начальства». А руководство газет и телевидения разве не входит в то самое высшее начальство? Или, как они сами себя называют, истэблишмент? По-русски говоря, высший свет… Такие там все «аристократы», что хоть в петлю лезь.

Прибавьте к этому полное падение профессионального журналистского уровня, падение требовательности к предлагаемым в печать и эфир материалам, апломб и нахрап, которые заменяют некоторым отсутствие мастерства и знаний, желание утвердиться за счет «жареного», за счет чьего-то ниспровержения, наконец, по виду снобистское, а по сути люмпенское хамски-пренебрежительное отношение ко вновь возникшим государствам: тоже, мол, возомнили… — и мы получим почти полный набор нюансов, настроений, обстоятельств.

И если вы думаете, что шабаш прессы начался и закончился в 1993-1995 годах, то ошибаетесь. Он продолжается. Про коммунистические и националистические издания говорить не буду — они иначе жить и мыслить не могут. Но ведь в шабаше по-прежнему участвуют достойные демократические газеты.

Вот уважаемая мною российская газета пишет о гонениях казахстанских государственных чиновников на алматинскую газету «Доживем до понедельника», разоблачающую тамошних коррупционеров. Поскольку ни я, ни читатели сами сути не знаем, то обозначим нейтрально: конфликт власти и газеты. Согласны? Читаю последние строки статьи и глазам не верю: «Судебный марафон, а точнее, откровенная травля русскоязычной газеты продолжается».

Подождите, подождите! При чем тут «русскоязычная газета»? Ведь суд Алматы пытается закрыть «Доживем до понедельника» потому, что она смелая, неугодная властям, а не потому, что «русскоязычная»! В Казахстане 90 процентов газет и журналов (по тиражам) русскоязычные. И на этом фоне говорить о гонениях на отдельную газету потому, что она русскоязычная, значит сознательно подтасовывать факты!

А может, это просто авторская оговорка? Почти по Фрейду…

Увы. Вслед за подписью автора Дмитрия Камянского следует редакционный постскриптум. В котором написано, полужирным шрифтом выделено:

«Депутатам нынешней Госдумы РФ, на словах так заботящимся о защите прав и свобод русскоязычного населения на постсоветском пространстве, казалось бы, предоставлена прекрасная возможность продемонстрировать эту заботу на деле. Но, несмотря на серию публикаций, ни одна из фракций российского парламента так и не подняла голос в защиту…»

Видите, какой кульбит. Начато с защиты свободы слова, а в последний момент конфликт прессы и власти подменяется, выдается уже за конфликт власти и русскоязычного населения!

А вот другой пример. Обращаясь к той же Государственной Думе России наша общенациональная газета «Известия» призвала депутатов бороться с тем, что в Казахстане «сводится на нет преподавание русского языка».

Повторю: в моей родной Северо-Казахстанской области все(!) школы — русские, и только три или четыре(!) — казахские.

Более того:

Казахстан — единственная страна в мире (кроме России, разумеется), где заседания парламента ведутся на русском языке!

Не сомневаюсь, что в «Известиях» об этом просто-напросто не знали: за эти годы уже выросло поколение журналистов, которые нигде не были, многого не ведают и которых очень легко ввести в заблуждение.

Но даже стремясь дать другое мнение, те же «Известия» выносят на первую полосу анонс: «Притесняют ли русских в Казахстане?» По законам психологии, вопросительный знак забудется, а ключевое слово «притесняют» останется в подсознании читателей. Но прежде чем вышло к читателю, оно ведь уже въелось в подсознание самих журналистов. Откуда?

По редакциям ходят материалы, разработки, свидетельства — неведомо чьи, неведомо откуда, со ссылками на какие-то неопубликованные документы, и почему-то журналисты верят им безусловно. Хотят верить? Да мне-то какое дело до ваших фрейдистских глубин, господа. Я просто обязан вам сказать, как это объективно называется. Это называется провокация путем подтасовки фактов. Провокация межпарламентского, межгосударственного, международного (между народами) конфликта. А если есть провокация, то есть и провокаторы…

Тайные силы

Происки тайных, но неизменно могущественных сил — наша любимая тема. От разговоров в пивной до упражнений в газетах и в книгах. Тут все равны — и поддатые слесаря, и среднеграмотные борзописцы вкупе с такими же депутатами. Чего только не накручивается и не наверчивается, чаще всего — на пустом месте! Но вот что поразительно… Когда они, эти силы, действительно и наглядно проявляют себя, на наши глаза как будто пелена опускается, а ум не может сложить «два» и «два».

Тайная сила, устроившая одну из первых кровавых боен на территории бывшего Советского Союза, известна доподлинно.

Но о ней потом, а пока вернемся в Петропавловск. За прошедшее время там мало что изменилось. Как жили, так и живут. Трудно, бедно, в слабой надежде на будущее. Громадные военные заводы — словно гири, намертво прикованные к ногам. И сбросить невозможно, и тащить нет сил. В общем, жизнь как и везде, в черно-белую полоску. У каждого свои заботы. И потому в городе мало кто заметил, что Крикуна и Комсомольца нет, что они перебрались в другие края.

Так о них и тогда, в тревожные времена, знали только потому, что интерес к ним постоянно возбуждался со стороны. И вообще, петропавловцы не поняли в полной мере, какие вихри бушевали вокруг их города. Так они же российских газет не читали. А от доходивших слухов, даже от прямых, по телевидению транслируемых(!), угроз омских казаков ввести уже готовые вооруженные отряды для «защиты братьев», отмахивались, как от глупостей несусветных. Честно говоря, меня это легкомыслие, недопонимание опасности раздражало. Ведь уже и Карабах был, и Приднестровье, а земляки мои все талдычили: «У нас такого быть не может». К счастью, правы оказались они, а не я.

Но тем не менее сейчас, по прошествии времени, надо все-таки задуматься: а кто же стоял за спиной тех, кто пытался разжечь здесь смуту, кто руководил и направлял, кому это надо и кому выгодно?

Организаторы одной из первых кровавых боен на нашей земле известны доподлинно.

Просто поразительно, как мы на их разоблачение не обратили внимание, а вскоре и совсем забыли. Да время было такое: первые дни после августовского путча 1991 года, первые дни после падения коммунистического режима, вся страна кипела и бурлила…

Именно в те дни одна из газет (ленинградские «Час пик», «Смена» или «Московские новости») опубликовала стенограмму совещания в ЦК КП Литвы, на котором приехавший из Москвы, из «большого» ЦК, инструктор (фамилия его редакции известна) наставлял литовских товарищей по партии: если наша власть будет свергнута, начинайте нелегальную работу, опирайтесь на рабочих, играйте на национальных чувствах, поднимайте поляков Виленского края и русскоязычное население, как мы уже сделали это в Приднестровье

Вот и все тайны. Как на ладони.

Причем, все в лучших большевистских традициях: и нелегальщина, и обращение к низменным, агрессивным чувствам толпы, объединенной общей якобы обидой…

В любое другое время, даже сейчас, та стенограмма была бы подобна взрыву бомбы. Шутка ли! Но в те дни, когда сносили памятник главному чекисту на Лубянке, когда тысячи москвичей осаждали здание ЦК на Старой площади, а там лихорадочно уничтожали бумаги… в те дни любая сенсация была обречена остаться незамеченной.

Точно так же осталась незамеченной опубликованная в те же дни в «Комсомольской правде» некая «Записка», подготовленная в ЦК КПСС. Название: «О неотложных мерах по организации коммерческой и внешнеэкономической деятельности партии», и в ней прямо говорится:

«… — Подготовить предложения о создании… структур (фонды, ассоциации и т.п.), которые могли бы стать… центрами формирования «невидимой» партийной экономики;

— безотлагательно приступить к подготовке предложений об использовании анонимных фирм, маскирующих прямые выходы на КПСС, в развертывании коммерческой и внешнеэкономической деятельности;

— рассмотреть вопросы о создании контролируемого ЦК КПСС банка с правом ведения валютных операций… в международном масштабе».

Обязан сказать, что «Записка» документально не подтверждена, без подписей и печатей. Она может быть и действительной, а может быть и провокацией. Но жизнь доказывает, что события развивались и развиваются так, как и определено в «Записке…»

А мы до сих пор гадаем, куда подевалось «золото партии». Удивляемся, на какие деньги существуют многочисленные экстремистские движения всех цветов и оттенков…

 

В 2003 году в Москве, в издательстве «Яуза» вышла книга «Золото партии», в которой приведены уже не просто «Записки», а документы со всеми исходящими номерами, шифрами и подписями. С полной доказательной базой говорится, что в конце восьмидесятых годов ЦК КПСС при помощи аппарата КГБ и ГРУ (Главное разведывательное управление) начал титаническую деятельность по капитализации «золота партии». Одновременно велось создание тайных вооруженных отрядов и экстремистских формирований под разными знаменами, от фашистских до монархических. Ныне существующие экстремистские движения действуют открыто, но не скрывались они и тогда. Например, штаб-квартира РНЕ со свастикой на флагах располагалась в здании …Ленинского райисполкома города Москвы. В общем, особо не таились. А вот финансовая сторона — тайна тайн. Я называю ее титанической, потому что масштабы операций были всепланетные. Иначе и быть не могло. Золото партии вообще не поддается исчислению. А если поддается, то только в циклопических размерах. Чтобы представить, какими средствами располагала партия, надо уяснить: она питала деньгами все коммунистические режимы мира! Попробуйте содержать на свой счет все антикапиталистические страны, партии и движения. А поскольку эти режимы стали ненадежны, то по всему Советскому Союзу и по всему миру началось создание акционерных обществ, совместных предприятий, банков, финансово-промышленных корпораций — всего того, на чём стоит сейчас экономика России и стран СНГ. Откуда ж они все взялись, с такими капиталами, с такими возможностями — от сырости, что ли? Непосредственный перевод денег и всего имущества партии в капиталистическую собственность по всему миру осуществляло Управление делами ЦК КПСС (Павлов и Кручина) с приданным ему Международным отделом и специальными сотрудниками КГБ и ГРУ. Они всё успели. Аккурат к поражению путча в августе 1991 года, когда началась национализация всего имущества и банковских счетов КПСС. Только национализировать уже было нечего. Но на всякий случай тайные вожди спрятали известные всем и видимые всем концы в воду. С балконов своих домов выбросились руководители Управления делами ЦК КПСС Кручина и Павлов, а также ответственный сотрудник Международного отдела ЦК КПСС Лисоволик. Вообще же «с августа по октябрь 1991 года на территории СССР произошло 1.746 таинственных самоубийств номенклатурных членов партии. Почти точно по числу созданных КПСС совместных предприятий». (Игорь Бунич, «Золото партии», Москва, 2003.)

И, наконец, о том, на что я так или иначе намекал в ходе всего очерка — о КГБ, этом «вооруженном отряде партии». Он ведь не исчез, не растворился и не мог раствориться бесследно. Остались все связи, вся агентура, вся информация. И кто-то ее держит в руках. То есть держит в руках судьбы, репутации миллионов бывших и нынешних осведомителей, несчастных людей, теми или иными методами завербованных органами. Во все времена и при всех режимах вербовка агентов проходила и проходит по одному рецепту. Ловят мальчишку на грабеже ларька, на участии в изнасиловании (незарегистрированном, незаявленном) и говорят: «Такие дела, пацан, или статья на пять лет — или будешь нам помогать…» Берется расписка — и человек на всю жизнь прикован к милиции. Тот же принцип и в КГБ. В советские времена практически любого человека могли напугать сроком за антисоветчину (кто из нас не рассказывал или не слушал анекдотов про Брежнева, кто не ругал систему) и принудить к агентурной работе. И эти люди по-прежнему во власти тех, кто владеет информацией. Этих людей — миллионы. Их в любой момент могут дернуть за ниточку, и они начнут говорить и делать то, что велят им их тайные хозяева. Из них можно сколотить любую «партию», любое «общественное движение», любой отряд и направить туда, куда велят хозяева! Неужели до нас, советских людей, знающих о сплошной сети стукачества, до сих пор не доходит сия простая истина?

Вспомним известных всем людей, которые в самом начале перестройки и гласности говорили одно, а потом вдруг резко перешли в другой лагерь. К примеру, знаменитый и в прошлые времена человек на первом же съезде народных депутатов резко выступил против… КГБ! Сейчас-то забылось, а в те времена публичное упоминание тайной полиции было вроде грома небесного. Да если бы просто упоминание! На всю страну тот депутат заявил: пора убрать КГБ с Лубянской площади. Пока эта страшная корпорация находится там — страшная тень ее нависает не только над площадью и над Москвой — но и над всей страной. И президент Горбачев должен определиться, с кем он, с народом или с этой корпорацией! Вот какие слова были! Но прошло несколько лет — и депутат наш заговорил совсем по-другому. Что случилось? Вот так резко, в один миг, переродился, поменял убеждения? Не знаю, не знаю… На шестом десятке лет строй мыслей и чувств в один день не меняют.

Вот документ, который прислал мне публицист Николай Журавлев, автор нескольких работ по этой теме.

Решение Коллегии ВЧК от 5 марта 1921 года.

«Каждый более или менее ответственный чекист должен получить через ВСНХ должность в хозяйственном органе. Эта работа не будет стоить ЧК никаких расходов, а результаты будут колоссальные, т.к. мы приобретём массу осведомителей и будем чекизировать рабочих, превращая их в борцов за своё дело».

(Мозохин О.Б. Об организации экономических подразделений ОГПУ-ФСБ. — «Исторические чтения на Лубянке» (Отечественные спецслужбы в 20-30-е гг.)
http://www.fsb.ru/history/read/1999/mozohin.html)

Как видите, всё было предусмотрено еще на заре Советской власти. И всё тут есть: и «организация экономических подразделений» (только сейчас заговорили громко о переделе собственности в пользу силовиков), и вовлечение широких масс трудящихся в агентурно-стукаческое дело — «приобретем массу осведомителей»…

Этот документ — только для нас тайна, неведомо как всплывшая. А там, внутри, он, вполне возможно, был рутинным, каждодневным руководством к действию на протяжении всех лет Советской власти. Может, план был по вербовке, и передовикам премии давали…

На скользкую дорожку я ступил, ох, на скользкую! Эта тема у нас вообще как бы закрыта, табу на ней. Оно понятно: тайная агентура не выдается, списки не рассекречиваются никогда — это закон спецслужб. Иногда лишь проговаривается в раздражении какой-нибудь бывший работник КГБ, не называя, разумеется, конкретных имен, а вообще… Мол, если бы открыли эти списки, то миллионы людей друг с другом бы не здоровались, особенно из так называемой интеллигенции. Уж они стучали друг на друга с особым рвением!

Да и мне такое в нашем, петропавловском КГБ говорили: мол, если мы ваше дело дадим вам в руки, пусть там в доносах одни лишь псевдонимы, вы тогда приезжать не будете в родной город…

И предпоследнее. Читатель может и полное право имеет вопросить: а ты что за праведник такой выискался? Или все эти твои слова — маскировка, на воре шапка горит? Если, как говоришь, интеллигенция активно «стучала», то тебя почему не завербовали, как ты остался в стороне, с твоим-то длинным языком?

Я тоже задавался таким вопросом. Но вначале о своем единственном тогдашнем контакте с местным КГБ, со штатными его работниками. Был у нас такой куратор по части культуры — штатный сотрудник КГБ по фамилии Остапенко. Прославился тем, что в 1968 году, во время подавления чехословацкого мятежа, он ходил по кабинетам редакции газеты «Ленинское знамя» и спрашивал у сотрудников: «А как вы относитесь к событиям в Чехословакии?» Потом, года четыре спустя, подходил и ко мне. Спрашивал что-то про Александра Кузьмича Ветрова. Мы с ним, с Ветровым, тогда работали вместе в редакции областного радио. Юный и честный комсомолец-десятиклассник Саша Ветров написал письмо Сталину. Арестовали отца его друга. Вот Саша и возмутился, написал, что этот человек — истинный коммунист, что произошла ошибка. Саше дали закончить десятый класс, получить аттестат. А потом на восемь лет упекли в джезказганские лагеря. Выйдя из лагерей, уже после смерти Сталина, Кузьмич стал писать …юмористические и сатирические рассказы. В Алмате вышло несколько его книг, наполненных очень своеобразным юмором. Интереснейший человек был мой друг Кузьмич. Умер он, не дожив и до шестидесяти лет. И не где-нибудь, а в Джезказгане. Уехал работать туда, где провел восемь лет в лагерях… Но это будет потом, уже на исходе семидесятых. А тогда я сказал Остапенко, что Александр Кузьмич Ветров — жертва преступного культа личности — и на том наш разговор закончился. И больше никаких контактов не было.

Лет через двадцать пять, уже более или менее сознательно перебирая прошлое, я спросил Римму Васильевну Сергееву, редактора газеты «Ленинское знамя», человека, вхожего в высшие коридоры областной власти: а почему меня не трогали? И она ответила, постараюсь максимально точно воспроизвести ее слова на бумаге:

— Сережа, а ты и пожил у нас недолго, уже в семьдесят пятом году уехал… А тогда тебя взять было не за что: ты был гол, как сокол, ни квартиры, ни семьи, ничего… Тебе ведь нечего было терять, а с такими не связываются… Вот если бы прижился, укоренился — тогда … кто знает… И потом, извини, Сереженька, ты и сейчас дурноватый, а тогда и вовсе был дурной. Ты бы мог, например, после разговора в КГБ на следующий день кричать с одного края площади Ленина на другой край Борьке Тимохину: «Боб! А меня вчера гэбуха вербовала!» Они хоть и не отличались большим умом, но все-таки понимали, с кем имеют дело. Зачем же им связываться с таким мальчишкой…

Прочитал этот очерк один мой приятель, бывший инструктор ЦК КПСС, и расстроился. Говорит: мы ж там разные были, вот со мной же ты дружишь, считаешь меня нормальным мужиком! А изобразил всех как сплошное гнездо заговоров и провокаций!

Пожалуй, он в чем-то прав. Ведь время летит быстро, и многое, что само собой подразумевается нами, для нового поколения совершенно неведомо. Да и мы со временем как бы забываем, что гласность и демократия, свобода совести и свобода слова, печати, сама возможность безбоязненно писать, например, этот очерк, зародились, пошли оттуда, из ЦК КПСС. То есть там шла постоянная тайная борьба политических течений, группировок. Другое дело, что чаще побеждали темные, экстремистские силы. Будь иначе, наша нынешняя история вполне могла пойти по другому пути.

Но в то же время и моему цекистскому другу очевидно, что тайные структуры ЦК и КГБ остались и действуют до сих пор: в подполье, под крышей государственных и общественных организаций, органов безопасности.

Если читателю мои выводы покажутся надуманными, пусть он, читатель, посмотрит книгу бывшего члена Политбюро ЦК КПСС А.Н.Яковлева «Сумерки» (Москва, 2003.) В ней генерал КГБ, оглядев зал заседаний Государственной Думы, замечает: «Да тут половина — наши…» И никто уже это особо не скрывает: после того, как просочилась информация о присвоении депутату-«аграрию» Харитонову звания полковника, сей «аграрий» публично подтвердил, что он — офицер КГБ, то есть ФСБ.

Или посмотрите книгу Эдурда Макаревича «Политический сыск» (Москва, 2003.), в которой бывший заместитель председателя КГБ СССР Филипп Бобков рассказывает, как их ведомству было поручено создание… ЛДПР, то бишь либерально-демократической партии Жириновского. То есть речь не об отдельных личностях, а о целой партии! Если помните, в свое время ЛДПР была второй по численности в Думе! Кстати, представители ЛДПР приезжали в Петропавловск, встречались регулярно с персонажами моего очерка, теми самыми «борцами».

И тогда уж кстати о них. В данном контексте — о Крикуне. Он переехал в большой российский город с миллионным населением и стал там… одним из руководителей, чуть ли не первым руководителем, местного отделения очень многочисленной партии пенсионеров. Прямого влияния у пенсионеров нет, но их голоса во время выборов — это вам не шутка… Вот вы, рядовой читатель, никогда не живя в России, переехав туда, сможете сразу же встроиться в политическую систему крупного областного города и даже стать там политическим начальником? Да вы с регистрацией года три промучаетесь, прячась от каждого милиционера на улице, и еще столько же — с получением гражданства! Миллионы переселенцев, переехав в Россию, купив или получив там дома, работая, платя налоги, отслужив в армии и даже повоевав в горячих точках, не имеют по-прежнему гражданства. Закон о гражданстве такой драконовский, что сам президент попросил Думу смягчить его. А то один сын переселенцев такие подвиги в российской армии совершил, чуть ли не Героем России стал, а гражданства не имеет, пришлось президенту давать ему гражданство персональным Указом. Вот какие сложности там с одним только гражданством. А Крикун и ему подобные получали российские паспорта и гражданство не сходя с места, никуда не выезжая. Сотнями тысяч! Семьдесят процентов(!) жителей Абхазии, конфликтной автономии Грузии, имеют российские паспорта. В такой же конфликтной грузинской автономии, Южной Осетии, 34 тысячи человек имеют российские паспорта — почти треть жителей. В Туркмении почти 150 тысяч жителей, никуда не выезжая из Туркмении, стали гражданами России. Это кто ж такой могущественный раздает им российские паспорта и российское гражданство с такой же легкостью, как бесплатные листовки? И с какой целью?

Юрий Щекочихин

И, наконец, читатель может посмотреть несколько номеров «Новой газеты» за апрель и май 2002 года. Как вы понимаете, начал я этот очерк еще в 1994-95 годах. И вот, спустя семь лет, появилось весомое подтверждение моих выводов. Депутат Государственной Думы России, известный журналист Юрий Щекочихин опубликовал результаты расследования. Там прямо говорится и о существовании и нынешней активной работе подпольного, «патриотического КГБ», созданного еще в первые годы перестройки, и о способах увода «золота партии» в коммерческие структуры страны и дальнего зарубежья. Кстати, в этих же номерах публикуются документы (в факсимильном воспроизведении) о поручении правительства Гайдара разыскать «золото партии». В качестве главного розыскника было выбрано знаменитое сыскное агентство «Кролл Ассошиэйтс, Инк», состоящее из бывших работников ФБР и ЦРУ. Банк внешней торговли России перечислил на счет «Кролла» полтора миллиона долларов. «Кролл» свой гонорар отработал, представил полный отчет. Но этот отчет обнародован не был и вообще — пропал. Более того, сейчас в правительстве пытаются отрицать даже сам факт поручения и перевода денег. Потому-то «Новая газета» и опубликовала эти документы в факсимильном варианте, со всеми подписями и печатями. В общем, смотрите «Новую газету» за апрель-май 2002 года.

Добавлю лишь, что летом 2003 года автор этого расследования Юрий Щекочихин — умер. В 53 года. От какой-то совершенно непонятной аллергии, поразившей весь организм мгновенно и страшно. В гробу это был совсем другой человек, его узнать не могли. Врачи только руками разводили. Партия «Яблоко» заявила, что будет добиваться расследования. Материалы вскрытия отправили на специальную экспертизу, результаты должны были сообщить через месяц после похорон. Однако их до сих пор нет. Или есть, но на них наложен такой пресс, что никакая Дума не может его снять. Или не хочет. А ведь при странных обстоятельствах умер не человек с улицы, а заместитель председателя комитета по безопасности в Государственной Думе России.

А теперь вернусь к петропавловскому сюжету.

Зададимся вопросом: почему закулисные вершители выбрали именно Казахстан? Они-то знали истинное положение дел. Ведь глупо говорить об «уничтожении русского языка» в стране, где русский язык является доминирующим?! Могли бы наметить для таких провокаций другую страну, где русских очень мало и где положение с русским языком и русским населением действительно сложное. К примеру, из одной азиатской республики бежало 95 процентов (!) русского населения. Но о ней в российской прессе и в обществе вообще ничего не говорят! Потому что не знают. А заговорщикам-провокаторам такая страна не нужна. Им нужна страна, где русских очень и очень много. Их волнует не язык и культура, а количество людей, количество рук, в которые, как только начнется заваруха, можно воткнуть автоматы. И никак иначе этот парадокс объяснить нельзя!

Итак, если предположить (только предположить — утверждать, как вы понимаете, я не могу), что сценарий североказахстанской смуты разрабатывали по уже известному приднестровскому, то сразу же прослеживаются многие параллели и многое становится понятным. И там, и здесь ставка на пролетариат, на русскоязычных, всемерное и всяческое муссирование национального вопроса, выдумывание несуществующих притеснений и радостное раздувание действительных обид и конфликтов, прямые оскорбления национальных чувств в расчете на ответную реакцию…

И, видимо, неслучайно в первых же, еще с 1992 года, публикациях о «притеснениях», «автономии», «пересмотре границ» и прочем, сразу же появилось слово «Приднестровье», кочевавшее из газеты в газету. Под демагогические заклинания «как бы Северный Казахстан не стал вторым Приднестровьем» людей заранее приучали к тому, что может последовать; если хотите, задавали совершенно определенный психологический настрой.

И если рассматривать петропавловские события сравнительно с приднестровским сценарием, то становится понятно, почему для атаки выбран был именно Северный Казахстан. А я-то удивлялся. Ведь наш край, наверно, самый благополучный в межнациональном отношении если уж не во всем Содружестве, то в Казахстане точно. И вообще, трудно, если не глупо, говорить о каком-либо «казахском национализме» в городе, где казахи, напомню, составляют семь процентов населения. В городе, где все говорят только лишь на русском языке (увы, городские казахи своего языка не знают)… Одним словом, для обвинений в «обострении» и «притеснении» логичней было бы выбрать, допустим, южные области, где, как считается, отношения более напряженные… А здесь любые разговоры на подобные темы широкой аудитории не найдут. Тогда почему же именно Северный Казахстан?

А потому, что он, как и Приднестровье, на самой границе, с трех сторон соседствует с районами Курганской, Тюменской и Омской областей. И стоило там возникнуть любому мало-мальскому конфликту, хоть действительному, хоть спровоцированному, как туда могли ворваться… Ведь для того, чтобы в эфире Российского телевидения похваляться вооруженным отрядом, только ждущим команды, самозванному полковнику, со слов которого я и начал этот очерк, необходима была не только психическая взвинченность, но и определенный уровень материальной подготовки, определенная настроенность этих самых людей. Ведь имел же он какие-то основания на подобные заявления! И тогда закрутилась бы такая кровавая карусель, в которой уже никто бы потом не разобрал ни правых, ни виноватых.

Но — не вышло. Русским и украинцам, живущим в Северном Казахстане уже триста лет, и в голову не приходило, что на своей земле можно устроить какое-нибудь безобразие. Потому-то они даже и не возмущались провокационными заявлениями, а просто отмахивались от них.

И вот теперь-то я скажу, что знаю главную тайную силу.

Она — в нас, в наших умах, в глубине наших душ. Если есть там что-то агрессивное, темное, если мы оскаливаемся, видя другие лица и слыша другую речь, если в других ищем виновников своих неудач и рады такому самообману, — то что ж…

А если нет, — то бесплодны любые происки и любые провокации.

Повторение прошлого

У читателя может возникнуть вопрос: а зачем автор это вспоминает, ведь после тех событий прошло много лет и вроде бы история ушла уже в прошлое? Отвечу. Во-первых, знать правду и извлекать уроки никогда не поздно. И, во-вторых, ничего из того, что здесь написано, не устарело. К великому нашему сожалению.

Здесь читатель может вспомнить совсем недавний гневный всплеск в российской прессе по поводу «притеснений граждан России в Туркменистане». Тех самых ста двадцати или даже ста пятидесяти тысяч жителей, которые, никуда не выезжая из Туркмении, стали гражданами России. Посол России пытался увещевать нашу прессу, говоря, что ничего подобного там не происходит. Но пресса не унималась. И что там было — непонятно. Потому что шум в прессе утих вдруг и сразу. Как обрезало. Без всяких продолжений и разъяснений.

Читатель может вспомнить суд в Саратове над Эдуардом Лимоновым (Савенко), лидером национал-большевистской партии. В конце концов его обвинили в незаконной скупке оружия, а потом быстренько амнистировали. В российскую прессу скупо просачивались сведения, что он со своими нацболами что-то там затевал на казахстанско-российской границе, на Алтае и в Саратове. Что ему там надо было, зачем он туда полез, какое отношение он имеет к Казахстану, кто его туда послал? Сплошные вопросы. Особенно если учитывать вопросительность самой фигуры Лимонова. В молодые годы эмигрировал в Америку, в годы перестройки вернулся. Попробуйте, поставьте себя на его место. Двадцать лет в Америке! Уехали в тридцать лет из страны брежневского социализма — вернулись в пятьдесят лет в гласность, свободу слова, дикий капитализм. Ничего понять невозможно, ничего и никого вы здесь не знаете. Особенно не знаете молодежь. И вдруг — создаете именно из молодежи партию(!) и становитесь ее лидером! Как это у вас так получилось? Добавлю лишь, что, приехав в СССР, Лимонов сразу же оказался активным и видным членом ЛДПР. А какой организацией была создана ЛДПР, вы уже знаете.

Читатель может также вспомнить события в Усть-Каменогорске, где группа людей во главе с неким Казимирчуком была осуждена к большим срокам заключения за попытку пересмотра существующих границ и отделения Восточно-Казахстанской области от Казахстана путем вооруженного насилия. Причем почти вся группа состояла из российских граждан. Уж не знаю, действительных или липовых, как Крикун. В любом случае, можно было поднять, как в 1993 году, в российской прессе шум о «защите российских граждан». Но его, шума, почти не было. Так, незначительный шумок. То ли пресса устала, то ли ей «посоветовали» не «обострять», то ли выдали в суде такую информацию, что говорить что-то о «притеснениях» или «политическом процессе» было бы просто смешно. Но в любом случае пресса никакой подробной информацией с нами, россиянами, не поделилась. Однажды лишь, в самом начале, промелькнуло в «Известиях» сообщение, что Казимирчук в середине восьмидесятых годов привлекался к уголовной ответственности за валютные махинации, но каким-то образом избежал тюрьмы. Вот это-то меня и заинтересовало больше всего. В восьмидесятые годы, при советской власти, шахер-махер с валютой все еще считался особо тяжким преступлением, при Хрущеве за такие дела расстреливали… А Казимирчук — выкрутился! Очень интересно, кто ж за него заступился? Какая же это всемогущая организация, если она имела возможность вытащить человека из-под уголовной валютной статьи?.. Скажете, что я опять «намекаю»? А куда ж тут денешься, куда денешься…

Разорение могил

Сидим мы с добрым моим приятелем в его квартире за чаем с водкой, и вдруг он говорит: «Страшно ведь уезжать. Вот уедешь, а казахи начнут могилы моих родителей разорять…»

Стоп! Не спешите. Дело не в том, что казахи не могут разорять могилы. Чьи бы то ни было. У казахов — культ мертвых. Считается, что духи предков — аруахи — никуда не уходят, они присутствуют в нынешней жизни. И потому разорить могилу для казаха — все равно что… ну не знаю. Не было такого и нет. Не с чем сравнить. Жаль, что мой собеседник, родившись в Казахстане, не знает…

Но не это остановило в тот вечер мое внимание. Простите, что перевожу разговор на дела житейские. Мой добрый приятель принимал меня в трехкомнатной квартире в доме на главной улице города — Ленина. На которой автомобильного движения нет. Живут они в трехкомнатной квартире вдвоем с женой. Есть машина, гараж, дача, само собой. Сын с семьей живет отдельно. У него — две машины, своя и служебная. Потому что сын работает в Петропавловске большим начальником, возглавляет областной департамент. И я думал… Вот сижу перед приятелем я, казах, уже по одному этому, по его логике, долженствующий быть в фаворе у этой власти. Более того, какая-никакая знаменитость по местным меркам. Никогда, ни при власти прежней, ни при власти нынешней, не имел я здесь и не имею не то чтобы квартирки, а вообще ни кола, ни двора, ни велосипедного колеса. Когда жил я здесь, меня публично называли на совещаниях в Алма-Ате «нашей надеждой» — и ютились мы с Люсей и маленьким Тимуром в избушке-времянке с плохо работающей печкой, снимали ее у добрых людей в конце улицы Мира, напротив свалки…

Да что я! Отец мой сто лет прожил здесь. Уже в нынешние времена, в 1997 году, зашел я к большому областному начальнику, кстати, казаху, и сказал:

— Сто лет моему отцу… Самый старый ветеран Отечественной войны в Петропавловске, вся грудь в орденах и медалях… Ну трудно ему в сто лет печку топить, дайте ему однокомнатную квартирку благоустроенную…

И мне ответили:

— Дать не можем, а продать — продадим. Покупайте.

Мне было стыдно. Не за власти — слово «стыд» я к ним не применял и не применяю. Мне было стыдно, что они думают, будто я могу купить квартиру… И мне было почти стыдно за себя, что я не мог купить квартиру отцу. «Почти» потому, что стыдно стыдиться своей бедности, если ты не бездельник.

И думал я, слушая своего доброго приятеля, что мой отец сто лет прожил и умер, не имея и сотой доли того, что имеет мой добрый приятель.

Понимаю, что говорю не то и не так, сумбур… Но в тот миг я понял, что у людей, когда они воспаляются национальным вопросом, начисто съезжает крыша, полностью теряется чувство реальности. И потому я написал этот очерк не о национальном вопросе, не о казахском национализме (он есть, и как всякий национализм, как выражение комплекса неполноценности, убог и омерзителен) — я написал этот очерк о провокации и назвал его «Провокация». Написал о том, до чего можно довести людей. И как это делается.

Петропавловск — Москва, 1994-2004


*Окончание. Начало см. «Вестник» #3 (340), 2004 г.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(341) 18 февраля 2004 г.