Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 3(340) 04 февраля 2004 г.

Юлий КИТАЕВИЧ (Нью-Йорк)

ВСТРЕЧИ В ОСТАНКИНО

Юлий Иосифович Китаевич родился в 1936 г. в Москве. Окончил Московский институт механизации и электрификации сельского хозяйства, по специальности — инженер-электрик. В 1974 году эмигрировал с семьей в США, получил инженерную лицензию, разрабатывал новую медицинскую аппаратуру, автор нескольких патентов. Последние пять лет живет на Лонг-Айленде в Нью-Йорке. Готовится к публикации первая книга Юлия Китаевича — «Почти жизнь», отрывок из которой мы предлагаем вниманию читателей.

В 1967 году я работал на строительстве телебашни в Останкино. Приезду многочисленных иностранных делегаций каждый раз предшествовала инструкция замначальника по кадрам и режиму. Во время таких визитов посетителей с башни удаляли. Работникам башни объясняли, какой должен быть режим: где кому быть и что делать в случае чего. Я занимался лифтами и при приезде делегаций был лифтером.

Однажды нас предупредили, что ожидается приезд человека очень значительного, но ничего не стоящего. Этим человеком оказался Хрущев — уже три года как не глава правительства. Он появился со своим другом — председателем колхоза, в сопровождении двух одинаково одетых охранников в серых костюмах. На этот раз никого не удаляли. Смешавшись с другими посетителями, я поднялся на смотровую площадку и встал невдалеке от Никиты Сергеевича. На ремешке через шею у него висел огромный цейсовский бинокль. Протягивая его другу, Хрущев сказал: «Мне его Аденауэр подарил. Мужик он — говно, но техника у них замечательная»…

Другая запоминающаяся встреча на Останкинской телебашне произошла осенью 1967 года.

Несколько месяцев кряду ожидался приезд правительства. Много раз этот приезд объявлялся, и потом отменялся. Во время подготовки к визиту меня подвели к генералу 9-го управления КГБ, ответственного за охрану правительства. Он интересовался безопасностью лифтов. Я объяснил, что лифты ещё находятся в наладке: «они безопасны, но не вполне надежны — во время движения двери могут приоткрыться и лифт резко остановится». «Как этого избежать?» — строго спросил меня генерал. Я предложил ему во время визита войти в лифт последним, помочь дверям закрыться и удерживать их до прибытия на нужный этаж…

И вот у телебашни остановилась вереница правительственных машин. Заранее подвезли еду, разнообразные напитки.

Брежнев вошел в лифт первым и встал в углу. Остальные, кроме Косыгина, встали лицом к Брежневу. Косыгин стоял молча в своем углу и ни на кого не смотрел. Кроме Брежнева и Косыгина, в лифте были Суслов, Пельше, Подгорный и Громыко. Остальные члены Политбюро — от Мазурова и ниже — должны были подняться после прибытия в ресторан первой партии. Придворный этикет соблюдался строго.

При подъеме в ресторан разговоров было мало. Генерал 9-го управления сдавливал двери так сильно, что по прибытии на этаж мне пришлось его слегка подтолкнуть, чтобы он убрал руки и дал дверям открыться. Таким образом, я волею судьбы дважды (второй раз — при спуске вниз) оказался один на один с правительством СССР, единственный охранник которого при этом оставался фактически обезоруженным — всё его внимание, а также обе руки были всецело заняты удерживанием дверей.

«Ну, мы сразу в ресторан, а этих внизу оставим?» — пошутил Брежнев. В ответ все рассмеялись. «Как этот ресторан назвали?» — продолжил Леонид Ильич. Кто-то ответил: «Седьмое небо». «Что-то в этом библейское», — высказался вождь и замолк.

Лифт остановился, публика выгрузилась, а я продолжал кататься, пока всех не перевезли наверх. После этого лифты стояли наверху до окончания обеда. Вожди появились через час и, войдя в лифт в том же порядке, заняли свои прежние позиции лицом к Брежневу. Леонид Ильич был явно навеселе и в бодром настроении. Он и начал разговор.

— Сколько будем брать за вход?

— Два, три, пять, — посыпались предложения.

— Нет, — сказал Брежнев, — надо по-божески. Рубль!

— Ну, конечно, рубль, — подхватили все, — а то сидят там эти дураки в министерстве финансов и не могут никак решить. Рубль! И всё!

В этот момент вступил Косыгин: «Три тысячи народу в день — три тысячи рублей. Девяносто тысяч в месяц, миллион в год. Половину — им, половину — нам»…

После этого обеда осталось много дорогих коньяков, которые до этого мне не только пить, но и видеть не приходилось. Одну бутылку мне даже подарили.

После визита вызвал меня к себе начальник телебашни Федор Иванович Большаков — умный, деловой и порядочный мужик. Очень ему хотелось узнать, были ли в лифте какие-либо разговоры. Я ему всё пересказал, он обрадовался. Тут я не удержался и спрашиваю: «Что значит, половина им, а половина нам?» «Ну, что ж тут непонятного? Половину телебашне, а половину — государству»…

Когда башню открыли для посетителей, входной билет стоил два рубля.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 3(340) 04 февраля 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]