Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 2(339) 21 января 2004 г.

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

Отто Лацис: Прокуратура намерена закрыть дело о нападении на меня…

 

Это имя известно не только коллегам блистательного журналиста. Читатели «Известий», а в последние годы — «Новых Известий», куда Отто Рудольфович перешел вместе с главным редактором Игорем Голембиовским, буквально проглатывали его аргументированные, горячие статьи — не только политического, но и экономического характера. Лацис, будучи журналистом, защитил диссертацию, став доктором экономических наук! Беспрецедентный, уверяю вас, случай. И еще один штрих: в 1997 году он стал обладателем звания «Золотое перо России», присуждаемого союзом журналистов.

Но связался я со знаменитым публицистом вовсе не для того, чтобы пропеть ему дифирамбы, а по совсем иной причине…

Отто Рудольфович, расскажите, пожалуйста, нашим читателям — что с вами случилось в ноябре минувшего года?

— Вечером 10 ноября, когда я возвращался с работы, в лифте моего дома на меня напал человек: ударил в челюсть, и я потерял сознание. Причем удар был профессиональный, с левой руки, у меня до сих пор болит правая сторона лица.

Откуда вы возвращались? Ведь «Новые Известия», где вы работали несколько последних лет, рухнули, поскольку субсидировавший эту газету Березовский оказался вне России…

— Да, «Новые Известия» погибли в феврале 2003 года, именно потому, что финансирование их прекратилось. Большая часть команды «НИ» во главе с тем же Игорем Голембиовским организовала новую газету — «Русский курьер». Она выходит с 23 мая 2003 года, держит примерно тот же политический курс, что и «Новые Известия». Может быть, там нет подчеркнуто резкой критики президента, потому что в наше время это стало невозможно. Но наша газета, как и раньше «Новые Известия», критикует политику властей, много в ней и неполитических материалов. Мы надеемся, что читатели «Русского курьера» — мыслящие люди.

Кто инвестирует ваше издание?

— Один «полиграфический олигарх», владелец издательства «Пресса», бывшего раньше издательством «Правда». Наша газета идет неплохо, признана самым удачным новым проектом прошедшего года. Формально я остался в той же позиции — заместителя главного редактора, но фактически являюсь обозревателем «Русского курьера», то есть больше пишу, чем руковожу.

Вернемся, Отто Рудольфович, к печальному событию 10 ноября 2003 года.

— У меня нет формальных доказательств того, кто и зачем это сделал, поскольку нападавший не пойман и поймать его невозможно. Дело было так: впереди меня в лифт вбежал человек. Я задержался у почтового ящика, а лифт, смотрю, не едет. Я подумал: какой вежливый человек — ждет, когда я зайду. Я вошел, говорю: восьмой. Он — мне: «А мне — шестой». Человек стоял ко мне спиной — я это подчеркиваю, но меня это не насторожило. Мужчина нажал кнопку и тут же, развернувшись, ударил меня в лицо, нокаутировал. Больше я ничего не помню, хотя я как будто не упал, поскольку ничего не сломал и, родные говорят, сам пришел домой. Но этот удар лишил меня памяти. Придя домой, я себя не помнил, в течение двух недель — тоже. Не помнил, что я работал в газете «Русский курьер», и тому подобное.

Что у вас с собой было? Портфель, кошелек? Куда все это подевалось?

— Первоначально считалось, что пропал кошелек, который был в кармане пиджака, и мобильный телефон. Это установил следователь. Находясь полторы недели в Институте нейрохирургии имени Бурденко, я потихоньку все вспоминал. Я вначале предполагал, что нападение произошло во дворе, а потом, когда память ко мне вернулась, я вспомнил, что происходило-то все в лифте, как я вам рассказал. Там и очки потом мои нашли — они упали от удара. Во внутреннем кармане пиджака у меня лежал бумажник с 300 долларами и водительскими правами. Всё это преступник не тронул, а мобильник из бокового кармана пиджака — взял.

А вы к дому на своей машине подъехали?

— Да, машина стояла у двери подъезда, в кармане пальто были ключи от нее, но ничего из этого взято не было. То есть, нападавшего интересовало другое. Он, видимо, хотел, выполняя волю заказчиков, выбить из строя журналиста Отто Лациса, а не украсть у какого-то очкарика кошелек, угнать его машину и так далее. Следователь направил свои усилия на то, чтобы доказать, что никакого нападения не было, что у меня был обыкновенный инсульт. Я его спросил: зачем же ставить диагноз в то время, когда я еще нахожусь в лечебном учреждении?

В левом, симметричном кармане пиджака, лежала моя записная книжка — с кучей телефонов и с десятком визитных карточек, которые не бросают в ящик письменного стола, а которые все время в ходу, действующие визитки. Вот они исчезли бесследно. Таким образом, основная моя материальная потеря: записная книжка, визитки и мобильный телефон. Все это, несомненно, означает, что целью нападения на меня была не нажива — цель была политическая. Однако это всего лишь мое умозаключение, доказательств у меня никаких нет.

В каком состоянии следствие по этому делу?

— Ни в каком. Все идет к тому, чтобы следствие прекратить «за невозможностью…» или «за отсутствием…» — не знаю уж, как это у них формулируется. Поймать преступника нельзя — нет у них для этого никаких данных. Лица его я не видел, поскольку, повторяю, стоял он ко мне спиной.

Вы еще на больничном, Отто Рудольфович?

— Да, потому что сотрясение мозга имело, собственно, единственное проявление: нарушена работа нервных центров, управляющих зрением, и я плохо вижу. Нарушена аккомодация: картинка левого глаза не совпадает с картинкой правого.

Что говорят офтальмологи?

— Они говорят, что зрительный аппарат не нарушен, органических повреждений нет, все должно восстановиться, но требуется время. В течение двух месяцев идет постепенное улучшение зрения, я уже могу читать, то есть, строчки наезжают друг на друга, но я как-то приспосабливаюсь. А первое время ни читать не мог, ни смотреть телевизор, видел все в тумане. За время болезни я опубликовал два материала, которые написал рукой, чего не делаю уже двадцать лет. Дочь, наша с вами коллега, набрала мои каракули на компьютере. Чтобы нормально выполнять свои журналистские обязанности, надо не только писать, что я с грехом пополам еще могу, но и много читать. А читать я не мог совсем, с самого начала, а сейчас читаю с трудом, да и с компьютером с тех пор ни разу не общался. Что еще? Я не могу сам перемещаться по городу, потому что дорога скользкая, а хожу я неуверенно. Гуляю возле дома, да и то — в сопровождении. Телевизор смотрю нормально, а читать — не могу. Кстати говоря, институт Бурденко мой диагноз назвал «спутанное сознание». Я его использовал для названия одной из двух статей, вышедших уже после всего происшедшего.

Кто, на ваш взгляд, мог организовать нападение на вас?

— Две газеты опубликовали свои версии. Первая — газета «Москоу таймс», выходящая в Москве на английском языке. Ее версия состоит в том, что нападение связано с моей работой в комиссии недавно убитого депутата Госдумы Сергея Юшенкова. Комиссия занималась взрывами жилых домов в Москве. После смерти Юшенкова комиссия свою работу бросила. (По предположению Бориса Березовского и других взрывы жилых домов организовала ФСБ России. — В.Н.) Я в эту версию не верю. Гораздо более правдоподобную версию изложила газета «Завтра», выпускаемая небезызвестным Александром Прохановым. В газете прошел «круглый стол», и один не знакомый мне экономист сказал: «Острые вопросы аграрной политики затрагивать абсолютно невозможно. Это показал пример известного публициста Отто Лациса, которому проломили голову после статьи с развернутым анализом дел в сельском хозяйстве». Череп мне не повредили, но моя статья с анализом состояния сельского хозяйства могла не понравиться министру Гордееву.

Почему?

— Я оценил ситуацию в сельском хозяйстве с двух сторон: социальной и макроэкономической. У министра сельского хозяйства Алексея Гордеева, писал я, нет стратегии, что привело к грубейшим ошибкам. В прошлом году он поднял хвастливую шумиху о рекордном урожае зерновых в России. Это было вранье, урожай собрали посредственный, далеко не рекордный. Рекордный урожай постперестроечных лет в России — 106 млн. тонн, а в 2002 году собрали всего около 86. При этом, шумел Гордеев, образовались экспортные излишки. Беда не в том, что он хвастался. Беда в том, что он не понял, откуда при посредственном (а не рекордном!) урожае образовались эти излишки. Я господину Гордееву публично объяснил, что экспортные излишки при среднем урожае образовались из-за искусственно заниженного спроса. Куда можно было в советское время девать зарплату? Только пропить и проесть. А получив рыночную экономику и выбор товаров, люди бросились удовлетворять более острые потребности: недоедают, но копят на автомобиль, квартиру, на видеомагнитофон, мобильник и так далее. Это создает заниженный спрос на мясо, а, следовательно — на хлеб. Хлеб в России — это ведь мясо, понятно, да? Но эта ситуация — преходящая. Когда люди купят автомобиль, они не станут сразу копить на второй, а начнут нормально питаться. То есть, я доказывал господину Гордееву, что на самом деле зерна было собрано мало. По моим подсчетам, для начала экспорта зерна необходимо и достаточно собрать 115 млн. тонн. А министр считал, что достаточно 86. Что произошло? Объявив об излишках, Гордеев немедленно продал их за рубеж. Это была афера, потому что зерно на экспорт продавали, не введя даже экспортных пошлин! А в 2003 году урожай был гораздо меньше, и у правительства осталось гораздо меньше резервов зерна, чтобы регулировать цены на рынке. В результате — происходит рост цен на хлеб, за которым последует рост цен на мясо.

А что, рост цен на хлеб можно увидеть в московской булочной?

— Нет-нет-нет. Речь идет об оптовых ценах, то есть цены растут для хлебозаводов и пекарен. Для поддержания цен в булочной города выкручиваются как могут. У Лужкова хватает денег, чтобы дать хлебопекам дотацию, поэтому цены на хлеб в Москве не растут. А в какой-нибудь Рязани-Казани эти цены вспухают. Потом у Лужкова денег тоже не будет, но самое главное, что будет дорожать фуражное зерно, то есть, начнет дорожать мясо, а цены на мясо никакой Лужков сдержать не сможет. Ибо хлеб — товар социальный, а мясо — привилегированный, сдерживать рост цен на него никто не будет. Вот это, писал я, демонстрирует, что наш министр сельского хозяйства страдает отсутствием стратегии. Есть сотни людей, присосавшихся к Гордееву, к его аппарату. Если в результате критики Гордеева снимут, то с ним полетят и присосавшиеся — люди, делающие деньги на поставках зерна. Придут другие. То есть, имеются сотни людей, кровно заинтересованных в том, чтобы Гордеева снять и сотни — чтобы он остался.

Гордеев — человек Путина?

— По-моему, Путин его и поставил. Я воспроизвел версию газеты «Завтра». И написал, что не думаю, что министр может применять такие методы — избиение журналиста. И третья версия случившегося — моя собственная. Я веду резкую полемику со всеми политиками блока «Родина», отколовшегося от коммунистов: Глазьевым, Рогозиным, Бабуриным. Я считаю, что Рогозин — фальшивый защитник русских людей за границей. Большего вреда, чем господин Рогозин, им никто не приносит. Знаю это хотя бы по Латвии, с которой связан, бываю там. Теперь о природной ренте, которую другой «вождь» «Родины» — Глазьев — изображает как свое открытие. А автор этого глазьевского «ноу-хау» — Давид Рикардо, и сделал он его в 1812 году. Глазьев говорит, а его зам. Бабурин повторяет, что можно, подняв природную ренту, в три раза повысить всем зарплату и пенсию. Теперь вам понятно, почему «Родина» прошла в Думу? Нашли поверивших в это доверчивых избирателей! А ведь с работающих людей в России получают деньги, не от государства! То есть, государство у них может только взять — налоги, но не дать — зарплату. Это вранье еще и потому, что самое плохое положение сегодня у так называемых бюджетников, у них зарплата самая маленькая, они-то — самые бедные люди! Я писал и говорил на телевидении, что программа Глазьева — это полная, исчерпывающая программа подготовки нового дефолта: он предлагает растратить золотые запасы, прекратить досрочную выплату долгов, ободрать нефтяные компании за счет резкого увеличения природной ренты. Именно это привело к дефолту 1998 года, который, кроме потери банковских вкладов, означал четырехкратную девальвацию рубля за две недели! А половина нашей продовольственной корзины — это импорт. То есть, половина еды вздорожала в четыре раза за несколько дней. Это была точно такая же катастрофическая потеря реальных доходов населения, как и в 1992 году. Вторая катастрофа за 8 лет! Все это я назвал «спутанным сознанием» и сотрясением мозга у целой нации. Итак, третья моя версия ноябрьского нападения на меня — месть блока «Родина».

Существует мнение, что неизбрание «Яблока» и СПС в Думу означает гибель демократии в России. Ваш комментарий, Отто Рудольфович.

— Демократия — более широкое понятие, чем неизбрание и тому подобное. Это, скорее, очередное поражение демократии, но не ее гибель. Для демократии гораздо более опасным является то, что еще до выборов думская оппозиция была ликвидирована как таковая.

Но Путин ведь — умный политик, разве он не понимает, что без оппозиции его режим может скатиться к диктатуре или монархии?

— Я думаю, что отсутствие оппозиции ставит Путина в очень неудобное положение. Здесь Сурков (зам. главы администрации президента. — В.Н.) или тот, кто управлял этим процессом, просто перестарался. Именно поэтому сейчас создается искусственная оппозиция на президентских выборах — предлагаются априори непроходные кандидаты. Но благообразный, демократический фон Путину эти липовые «оппоненты» создадут. Иначе, если Путин выступит один, то в глазах избирателей легитимности выборов не будет.

Что сегодня с Чечней?

— Плохо то, что у населения, у избирателей и политиков, упала чувствительность к проблеме Чечни — просто полное равнодушие, там можно делать все, что угодно. По всем опросам эта проблема на 6-7 месте, можно спокойно убивать народ Чечни. И демократические лидеры — и «Яблока», и СПС — перестали обращать внимание на проблему Чечни.

А что происходит с российской экономикой?

— Рост ВВП действительно есть, причем — беспрецедентный. Такого роста не было не только за 10 лет реформ, но и за 20 предыдущих. Да, 30 лет не было такого роста — не только ВВП, но и положительного сальдо во внешней торговле, золотовалютных резервов. В конце 2002 года был восстановлен додефолтовый уровень реальных доходов населения. Казалось, что на это уйдет как минимум 10 лет. А понадобилось лишь 4 года. Но мы имеем очень быстрый рост при очень низкой базе, поэтому он, этот рост, не выводит Россию даже на средний уровень по душевому производству и потреблению. Темпы хорошие, одни из лучших в мире, но, по сути дела, Россия ничего общего не имеет с устоявшимися представлениями о ней как о великой державе, об обществе с высокообразованным населением и тому подобное. В реальности же показатели России значительно ниже средних по миру и даже не намного превосходят Китай. Еще чуть-чуть, и при таких темпах Китай превзойдет нас не по общему объему производства, — по нему он давно нас превзошел, — а по среднедушевому производству ВВП.

При том, что население Китая в 8 раз больше населения России…

— Ну да! Я не вижу пока что перспективы решения проблемы бедности, а в бедности живет около 30 процентов несчастного населения России. Кроме того, нет перспектив для образования и здравоохранения, поскольку самый бедный сегодня — государственный сектор, из которого эти важнейшие социальные позиции финансируются. В стратегическом плане у нас есть угроза потери территории. Россия имеет в 8 раз меньшую плотность населения, чем среднемировая, огромная часть ее территории с мизерным населением соседствует с Китаем. Такое положение длительное время сохраняться не может. Мы рискуем потерять свою территорию без всякой войны, это будет что-то вроде Косова, когда мирным образом произошло изменение состава населения, и бывшая сербская земля стала землей албанской. Полвека тому назад Тито решил с помощью Косова присоединить к Югославии Албанию. Приглашал албанцев на работу, предоставлял всяческие льготы. Показатели рождаемости и местных, косовских, и мигрировавших в Косово албанцев таковы, что теперь, через 50 лет, в сербской провинции Косово проживает 90 процентов албанцев. И принципы самоопределения наций и самоотделения вошли в неразрешимое противоречие с принципом территориальной целостности государства (в нашем случае — Сербии).

Аналогичное «завоевание» нашей территории (Сибири и Дальнего Востока) может произойти не раньше чем через 100 лет, но чтобы этого не произошло, необходимо действовать немедленно! Что-то делать для восстановления там рождаемости — это первое. Во-вторых, надо изменить иммиграционную политику, для чего российские мозги категорически не приспособлены. Никто видеть и слышать не желает, чтобы сюда на работу приезжали чужаки: китайцы, люди кавказской национальности и прочие. Поэтому необходимо привлекать на работу в Россию в первую очередь русских, коих за рубежом России в настоящее время проживает ни много ни мало — около 20 миллионов!..

Возникает комплекс тяжелейших проблем, решить которые можно только за счет скорейшего экономического роста. Лозунг Путина — «В два раза — за 10 лет» — политически правилен, но в следующие 10 лет необходимо увеличить ВВП еще в два раза и так далее. Если расти таким образом тридцать лет, то есть увеличить за это время ВВП в 8 раз, то лишь тогда можно о чем-то разговаривать. Без этого Россия может забыть свое естество, забыть свои притязания на звание сверхдержавы. Это, к сожалению, мало кто понимает. Сегодня у правительства России есть стратегия, разработанная командой Кудрина и Грефа, позволяющая сделать рост ВВП постоянным. Но стратегия эта не осуществляется. Я думаю, это происходит именно потому, что зачем что-то делать, если и так все хорошо? Лучше ничего не делать… А политическое сопротивление этой стратегии большое, понимания значения всего комплекса проблем в обществе нет. И неизвестно, что будет делать президент России и правительство, когда хорошая конъюнктура (высокая цена на нефть и так далее) кончится…

В заключение нашей беседы — о семье. Ваша дочь, как я понял, — журналист. А сын — кто по профессии? Внуки у вас есть?

— Сын — программист, работает в Институте прикладной математики имени Келдыша. У него двое детей, у дочери — один сын, мой младший внук.

Вы детям помогаете, Отто Рудольфович?

— С дочерью и внуком мы живем вместе, поэтому у нас общий котел. А сыну, который как научный работник получает мало, я предлагаю помощь, но он от нее отказывается. Находит себе подработку, но у меня денег принципиально не берет.

Ну что ж, Отто Рудольфович, от имени наших читателей желаю вам скорейшего и полного восстановления здоровья и творческих успехов.

— Спасибо.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 2(339) 21 января 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]