Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 1(338) 07 января 2004 г.

Александр ПОЛОВЕЦ (Калифорния)

ДИПЛОМАТИЯ — НАУКА ТОНКАЯ

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

Помню свой первый приезд в Москву — спустя полтора десятилетия от года, когда я оставил свой город. Уезжали мы тогда навсегда…

Не всё, не всё здесь, встреченное теперь, было доступно пониманию гостя — каким оказался вдруг я, в недавнем прошлом и урожденный, москвич, чей разум и поныне не вооружен сакральным знанием обстоятельств начального накопления капитала. Да и откуда бы?… Так ведь все мы, в один присест перемахнувшие через пропасть, разделившую два мира, оказавшись на Западе, были такими…

Теперь я бываю здесь регулярно. Российская столица кажется мне той же, что полгода назад. Уличные пробки и загазованность воздуха как были, так и остаются почти неразрешимой проблемой города, так же суетна пристойно одетая вереница прохожих в деловых и торговых районах. Прибавилось со вкусом и выдумкой декорированных с подсвеченными витринами бутиков, ресторанов, кафе, ночных клубов, игорных заведений — в центре города, кажется, не осталось кварталов, даже в стороне от главных улиц, где бы первые этажи (и жилых домов тоже) не были ими заняты. Да поубавилось в подземных переходах число попрошайничающих бомжей…

Но сегодня — не об этом…

Хотя и об этом: сохраняется славная московская традиция — люди здесь не упустят возможности добавить аргументов в пользу собственной уверенности — что и здесь сейчас жить можно. Ну, конечно же, можно! — и даже лучше, чем когда-либо раньше, если взять последние лет восемьдесят.

Хотя, кому как — это и сами они знают…

А, все-таки — как?

ЭТА НЕВЫНОСИМАЯ ЛЕГКОСТЬ НЕЗНАНИЯ

Характерно сегодня для россиянина, и, прежде всего, для москвича, отсутствие, по крайней мере, явного намерения оставить страну, эмигрировать — а, кроме Москвы, я нигде и не был, и потому оговариваюсь.

Ну, а если такое намерение все же есть? Так ведь и спрашивали меня об этом чаще добрые знакомые, но бывало и при случайном разговоре: оказаться в США, например, хоть бы и с коротким визитом — насколько затруднительно, и реально ли, вообще, это сегодня? Поднималась эта тема чаще всего не конкретно, а так, вообще… Соблазнительно ощутить себя полномочным представителем великой державы и, надув щеки, произнести что-нибудь вроде: «of course, welcome to United States!». Пока поостерегусь…

А по городу ползут слухи: визы получают единицы, и если «отказ» — в последующие несколько лет и не обращайтесь, посольский компьютер ничего не забывает!

…Вот и сетует журналист, трижды побывавший в Штатах: «Если мне сейчас откажут, а мне уже хорошо за 60… Значит, не дождусь». Опасается медик, известный ученый, доктор наук, профессор — он-то совсем не стар и тоже бывал в Штатах, но его многократная виза кончилась в прошлом году: стало быть не попасть ему, в случае первого «отказа», и на конференции, что запланированы американскими университетами — в следующем году… и еще год спустя…

Эх, нам бы тогда, в середине семидесятых, думаю я сегодня, эти заботы — «впустят — не впустят». Мы загадывали — «выпустят — не выпустят?». И если «не выпустят» — то куда? А «не выпускали», сами знаете, куда, — особенно самых настырных «подаванцев»…

Опасения моих друзей сегодня мне не безразличны — я и сам кого-то из них жду в гости. Словом, был повод поспрашивать генерального консула США — кто лучше его знает правду? А так — чего бы: только раз и довелось мне побывать в нашем посольстве — и было это как раз в 91-м, когда «Панорама» была в числе трех первых русскоязычных западных учреждений массовой информации аккредитована при тогда еще советском МИДе (Радиостанции «Голос Америки», «Свобода» и наша газета). Мы, Валерий Бегишев и я, получившие статус «иностранных корреспондентов в СССР», навестили тогда в посольстве американского пресс-атташе. А с тех пор я туда не заглядывал, не было нужды, зато наши корреспондентские карточки открывали доступ в ресторан при пресс-центре МИДа — с богатейшим меню и невероятно низкими ценами для плативших долларами — правда, мне-то оставалось пользоваться этим благом всего неделю, Бегишев же в свое время основательно погужевался… Не то там теперь — дороже, чем где-либо, да и еда не та.

Итак, я здесь уже второй месяц: оставшееся перед возвращением домой время неумолимо сжимается, а своих вопросов у меня к нашему консулату как не было, так и нет, что скорее всего и хорошо… У Джеймса Уорлика сейчас на учете каждый день и даже каждый час: он возвращается в Вашингтон, где его ждет новое назначение, серьезно повышающее дипломатический статус, но он охотно откликнулся на предложение встретиться.

Запись нашей беседы, счел необходимым я предупредить его, возможно, будет опубликована не только у нас в Штатах, но и в российской периодике — об этом меня просили московские коллеги, знавшие о предстоящей встрече. «А в каких газетах?» — поинтересовался Уорлик и, конечно, были у него основания для вопроса. Мне оставалось только заверить его, что издание это будет респектабельным и никак уж не «желтым».

Так что в первую очередь я имел в виду и тогда, и сейчас, когда пишутся эти заметки, нашу – американскую – аудиторию. В Штатах всегда немало тех, кто ждет гостей из России, а то и супруга — такие есть и среди моих знакомых…

ГОСБЕЗОПАСНОСТЬ — ОНА ВЕЗДЕ ГОСБЕЗОПАСНОСТЬ

Принял меня генконсул у себя в квартире, что как бы определяло неформальность предстоящей беседы (некоторые предпосылки этому имелись: я уже был с господином Уорликом знаком — мои внуки и его дочь ходят в одну школу, они и каникулы проводили вместе). Высокопоставленные сотрудники живут здесь же, на территории посольства — на расстоянии поездки на лифте до места службы.

Пропуск мне был загодя заказан, но дипломат сам встретил меня у проходной (так будет быстрее, пояснил он), после чего последовали стандартные формальности: проверка паспорта, изъятие его взамен пластиковой карточки, удостоверяющей мой статус — «гость», металлоискатель, проверка содержимого моей планшетки, магнитофона и фотоаппарата. Аппарат мне предложили оставить в проходной, но после заверений, что территорию и объекты, расположенные здесь, я фотографировать не стану и после поручительства за меня генконсула, мне разрешили оставить и камеру у себя.

Кстати, в московском представительстве Сохнута (я и туда заглядывал к Дине Рубиной, возглавлявшей до нынешней осени это представительство) служба охраны, пожалуй, покруче нашей, американской посольской — я до сих пор не перестаю удивляться, что выдержал испытание, устроенное мне там на входе: пришлось вспомнить чуть не всю свою биографию, связи, знакомства, и всю родословную… Такая служба там безопасности.

Здесь позволю себе отступление: лет пять назад я был в круизе, включавшим в маршрут Мальдивские острова. И теперь, где бы я ни оказался, даже помыслить нарушить местные правила, а тем более пытаться фотографировать «запретные» объекты — самое последнее, что мне пришло бы в голову.

А было это так. Столица странного государственного образования Мальдивское королевство — один из островков, на которых и размещается все государство. Обошли мы (десяток туристов, главным образом американцев) столицу часа за два. Прошли по узкой центральной улице — одно-двухэтажные домики, сплошь занятые сувенирными магазинчиками, — прогулялись мимо парка, в глубине которого виднеется королевский дворец — этому строению, по крайней мере, внешне, даст фору любой из недавно выстроенных состоятельными горожанами подмосковных коттеджей (да и у нас в Калифорнии есть не бедные дома, рассчитанные на одну семью).

Завершилась двухчасовая прогулка на площади, примыкающей к причалу (пристани здесь просто нет — по причине мелководья корабли швартуются в нескольких милях отсюда, а туристов доставляют гребные или моторные лодки). Со стороны «материка» площадь, где мы ждали нашего лодочника, ограничена высоким забором с будкой часового — сам он, вооруженный карабином, рассматривал нашу группу в бинокль, хотя разделяло нас метров пятьдесят, не больше. Сразу за забором на фасаде приземистого двухэтажного дома можно было разглядеть вывеску. Я и сумел прочесть ее, наведя объектив фотоаппарата, который, естественно, всю поездку болтался у меня на груди: «National Security Council». — Ха! Мальдивское КГБ! — Можно ли было упустить такой кадр? — и я, прицелившись, щелкнул пару раз затвором.

Опустив камеру, я заметил бегущего ко мне с карабином наперевес солдата, или полицейского, кто их разберет? — машущего свободной рукой и что-то кричащего на мальдивском языке (если такой есть) — но и не требовался переводчик, чтобы понять, что сейчас меня заберут. И я сгину навсегда в подземных казематах этой неведомой мусульманской державы, о существовании которой знают разве что штатные эксперты ООН и сотрудники бюро путешествий, специализирующиеся на экзотических турах.

Я стоял, соображая, что следует сейчас делать, и лишь когда солдат, подбежав ко мне вплотную, схватил меня за рукав и потащил в сторону проходной, я вышел из оцепенения. Я видел, что стоявший на вышке часовой держит свой карабин, нацеленный на нас, и оглянулся на спутников, ожидая их хотя бы моральной поддержки… Куда там — они, экономно тратящие в круизах скопленный на банковских счетах в предпенсионные годы жирок, тонконогие старички — цветастые шорты, светлые панамки, изморенные диетой бабульки в огромных солнцезащитных очках — все вдруг (я не успел заметить, как) оказались на расстоянии двадцати шагов от меня и, отвернувшись в сторону океана, старательно не смотрели в мою сторону. Трусы, предатели! — хотел я крикнуть им, но от страха, растеряв весь свой запас английских слов, только и прошептал: гады…

Едва отняв свою руку у пленившего меня мальдивлянина, я принял, кажется, единственное возможное решение. Я открыл камеру и, засветив пленку, содержавшую бесценные кадры, только что снятые в Таиланде, и, кажется, в Малайзии, развернул, помахал ей над головой для убедительности и протянул ему загубленную фотолетопись части этой поездки. Но что значили все эти кадры, если я уже видел себя где-то в темном подземном узилище — как тот герой «Полночного экспресса»? Так о нем хоть знали родные где-то в Америке, а кто бы знал, где искать меня? — Бедный мой сын! — только и подумалось мне.

Наши шлюпки отчаливали к теплоходу через считанные минуты, а следующий заход судна с туристами сюда предстоял где-то через неделю-другую, предупредил нас местный гид, еще когда мы только перешли из шлюпки по шатким мосткам на берег… Я так себя жалел, забытого узника, навечно запертого в каменный мешок, за тысячи миль от дома, что готов был отдать солдату и камеру следом за засвеченной пленкой. Часовой, наблюдавший со своей вышки за этой сценой, а продолжалась она минуты две, но мне казалось, да и сейчас так кажется, когда я ее вспоминаю — целую вечность, наконец опустил карабин.

Вот и теперь в проходной американского посольства я зачехлил фотоаппарат и на всякий случай поглубже запрятал его в планшетку…

Господин Уорлик проводил меня до своей квартиры: двухэтажные «таунхаузы» протянулись во дворе в трех десятках метров от служебного здания посольства и прямо напротив него — со стороны Садового кольца этого здания не увидишь, разве что от набережной Москва-реки. «Вот он, тот самый дом, — показал дипломат, — после признания Бакатина нашпигованное прослушивающей гэбистской аппаратурой здание пришлось полностью разрушить и выстроить заново силами приглашенных американцами из-за рубежа рабочих. Сейчас здесь такие меры приняты, и такие установлены устройства, которые полностью обеспечивают конфиденциальность происходящего в стенах посольства. Но ведь и наука не стоит на месте…».

ДЕЛА ПОДКОВЕРНЫЕ

Чем занимается консулат, проблемы, с которыми его сотрудники сталкиваются в России, и вообще специфика работы здесь… — вот примерный круг вопросов, которые я хотел предложить к нашей встрече. Мне и самому было все это любопытно. Итак, немного ликбеза…

— Основная задача, — рассказывал дипломат — как и в любой другой стране, это, прежде всего, обеспечение благополучия и нормального существования находящихся здесь американских граждан. Что бы с ними ни случилось — будь то простая проблема, например, нужен новый паспорт… — Простая? — переспросил его я. Я-то как раз больше всего боюсь потерять в поездке паспорт.

Оказывается — ничего страшного, особенно если сохранилась его ксерокопия, но и другого полученного в Штатах документа может оказаться достаточно.

— Когда же нет ничего — просто уходит больше времени на идентификацию вашей личности, бывало и такое, — продолжил дипломат. — Но порой случаются и серьезные проблемы — со здоровьем, или обстоятельства, при которых срочно потребовались деньги, ну и другое, с чем вы здесь можете столкнуться. Мы и есть представители американского правительства здесь, чтобы при необходимости помочь вам. Избави Бог, но, скажем, умер здесь американский гражданин — такое бывало… Есть американцы и в местных тюрьмах. Наша обязанность помочь, если против вас выдвинуто обвинение в преступлении, — мы, конечно, не можем забрать арестованного из тюрьмы, но окажем содействие другими способами — надлежащей медицинской помощью, например, нормальной едой, юридической помощью… Всё это первостепенные задачи Консульства и его обязанности, и мы относимся к ним очень серьезно.

Джеймс Уорлик

 

Дождавшись паузы, я задал дипломату вопросы, которые, собственно, меня и привели к нему: не возникли ли в последнее время дополнительные ограничения для россиян, намеренных посетить Соединенные Штаты Америки, а то и эмигрировать туда.

— В составе моей службы существует специальный отдел, ответственный за эмигрантские визы, — продолжил рассказ дипломат. — И еще — американцы усыновляют в России детей — больше, чем в любой другой стране мира. Только в прошлом году мы выдали свыше 6 тысяч виз для таких детей! Это означает, что каждый день в определенное время в посольстве меня ждут американские семьи именно по этому вопросу. Мы помогаем им, это замечательная возможность для обеих сторон. Но всему предшествует работа, проводимая в течение года — у нас лишь завершающий ее этап.

Ну и, конечно, немало среди россиян тех, кто хотел бы эмигрировать в США — по различным причинам: например, родители американских граждан, другие их ближайшие родственники. Множество невест и женихов, особенно много русских невест, выходящих замуж за американцев, обычно они находят друг друга в Интернете, через посредников.

— Не странно ли, — не удержался я от замечания, — ведь столько прекрасных женщин, незамужних, в Штатах — почему же, по-вашему, их ищут в России?

— О, наверное, можно найти тысячи ответов на этот вопрос! — рассмеялся дипломат. — Только в прошлом году мы выдали около 2 тысяч виз — в основном женщинам, а в нынешнем году мы ожидаем, что это число существенно возрастет. Множество бывших россиян живет в Штатах, и, становясь гражданами, они нередко женятся на соотечественницах. Россияне, естественно, подают заявления и о воссоединении с родственниками в Штатах. Но третья и самая большая категория: неэмигрантские визы — речь идет о бизнесменах, студентах, временных работниках, артистах Большого театра… Мы заинтересованы в безопасности нашей страны и внимательно рассматриваем каждый случай. Причем при подаче просьбы вы должны обосновать намерение именно временного посещения США, доказать, что не собираетесь там оставаться, и вернетесь в Россию. Если мы понимаем, что женщина едет, чтобы найти себе в Штатах мужа и там остаться — она визу не получит.

— Знаете ли вы, — обратился ко мне Уорлик, — что сейчас россияне получают виз больше, чем когда-либо раньше, трое из каждых четверых обратившихся получают визу! Помню, я только приехал в Москву, и у меня была пресс-конференция. И первый вопрос я получил от разгневанного журналиста — он строго нацелился в меня пальцем: почему 90 процентов обратившихся получают отказ? Я ответил — это неправда! И ведь это был неглупый человек, ему полагалось бы знать цифры: мы выдаем виз сегодня больше, чем когда-либо раньше. Но если вам отказали, мы приглашаем — подавайте заявление снова, и советуем в этом случае пояснить: не изменилась ли ваша ситуация, сопряжённая с отказом.

Если ничего не изменилось — снова откажем. Если же, по-вашему, отказали, потому что мы что-то упустили, чего-то не поняли, или просто возникли вопросы в этой связи — обращайтесь к нам, и лучше всего по электронной почте: наш адрес consulmo@state.gov. Мы ответим в течение 72 часов — я не могу обещать, что в этом случае будет выдана виза, но мы можем вернуться к рассмотрению прошения и вдруг обнаружить нечто, что дает основание для пересмотра. Мы можем решить провести новое интервью. Мы же тоже люди и можем ошибаться — дайте нам шанс исправить ошибку, если она допущена.

Но если вы тревожитесь о ком-то в частности, — поинтересовался Уорлик, — дайте мне об этом знать (сегодня могу признаться, что я всё же назвал имена моих друзей — журналиста и медика, — и кто-то из них уже посетил Штаты. Хотя было бы самонадеянным отнести это только за счет моего ходатайства). — Люди не должны бояться обращаться в посольство, — продолжал Уорлик.

— Всего два года назад вы видели длинные очереди у дверей посольства: люди стояли на холоде, ожидая приема. Сейчас вы можете доставить оформленные документы и паспорт через «Федерал экспресс» в любом городе, и бизнесмену из Омска, например, не нужно приезжать в Москву. Мы получим заявление на следующий день вместе с паспортом, и если вы регулярно ездите в Штаты, мы сразу выдаем визу и высылаем ее тем же «федексом». Но если проситель всё же должен прийти на интервью, мы назначим время, и нет нужды ждать в очереди. У нас сейчас больше 30 пунктов по всей стране для приема документов, и еще больше открывается, и теперь не только в представительствах «Федекса». Это не только удобство для россиян, но и для нас, посольских работников: представьте себе — одним утром у нас очередь 50 человек, а другим — тысяча. Как же мы сможем так работать…

— Повторяю, безопасность — наш приоритет. И если мы располагаем информацией, что некто (а в ряде случаев это вполне конкретные лица) имеет намерение нарушать наши законы или нарушал их в прошлом, мы тщательно такую информацию проверяем. Причем в использовании компьютерной информации, баз данных мы кооперируемся с российскими службами безопасности — они нам помогают идентифицировать преступников. Но, разумеется, есть у нас и своя информация, свои источники: установив преступное прошлое или настоящее потенциального визитера или эмигранта, мы принимаем решение — и виза ему не будет выдана.

Короче, если вы собираетесь совершить преступление, остаться в Штатах нелегально, устроиться там на работу или солгали в документах — рано или поздно мы это обнаружим. Правда, если вы пишете, что вам 60 лет, а на самом деле все 65 — это неважно. Но если мы спрашиваем, пользовались ли вы когда-либо другим именем, вы отвечаете «нет», а мы обнаруживаем ложь позже — это уже серьезно. Это ложь намеренная — визу вы не получите! И еще: мы знаем в России людей, которые помогали другим незаконно приехать в Штаты — это безусловное основание для отказа в выдаче визы. Не секрет, что в России существует организованная преступность, это очень серьезная проблема страны… Некоторые индивиды, запрашивающие визы, вовлечены именно в такого рода деятельность — они виз не получают и не получат.

Но повторюсь: мы изыскиваем основания для выдачи визы, а не запрещаем въезд. Судите сами: сейчас отмечено рекордное число россиян, путешествующих в США, и это хорошо — и для Америки, и для России. Мы здесь с тем, чтобы выдавать визы, а не отказывать в них! Мы хотим, чтобы российские студенты приезжали учиться в Штаты, чтобы туристы ехали в Диснейленд, чтобы приезжали бизнесмены. Поверьте, закон, которым руководствуются американские консульства во всех странах одинаков, и у нас нет предвзятости в отношении к России, к российским гражданам. Те, кто думают, что это не так — ошибаются.

И не будем при этом забывать, что работа наша в различных странах имеет свою специфику: у России уникальная история, и мы должны работать в контексте страны, в которой мы находимся.

Были у меня и другого рода вопросы: например, следует ли приезжающим в Россию американцам регистрироваться в посольстве…

— Вы-то регистрировались? — ответил вопросом на вопрос дипломат. — Нет, ну вот! Правда, после 11 сентября многие американцы сами обращаются к нам и регистрируются. Вообще же, где-то между 6,5 и 10 тысяч американцев сейчас живут в России. Не все они живут здесь постоянно, иногда приезжают на определенные периоды. Мы стараемся с ними находиться в контакте, мы можем связаться с каждым американцем по электронной почте — с теми, кто зарегистрировался у нас. Это очень полезно: ведь ситуация с безопасностью может измениться — мы и рассылаем при необходимости соответствующую информацию. Москва — большой город, случаются инциденты. Иногда наши граждане становятся жертвами бытовых преступлений, иногда — подвергаются насилию, оскорблениям. Мы ведем учет подобных инцидентов, но здесь американцы не имеют больше проблем, чем в любой другой стране, в любом большом городе. Американцы здесь не являются особой мишенью.

С недавних пор, — спросил я дипломата, — въездные визы даются минимум на год. Изменился закон? Или это локальное нововведение?

— Многократные годовые визы это, конечно, большой шаг вперед: тот же бизнесмен, например, не должен каждый раз приходить в посольство — и это хорошо для него и для нас, мы не должны с ним встречаться каждый раз, да и стоит многократная годовая виза для бизнесмена около 100 долларов, за двухгодичную он платит около двухсот долларов. Раньше цена была около 500 долларов для студента-аспиранта, теперь — гораздо дешевле.

А ведь я в самом начале беседы задал ему вопрос: почему российская годовая «многократка» стоит 500 долларов против сотни американской — там что, больше медом помазано, чем в Штатах? И еще — знает ли он, что с ноября прошлого года дает «добро» на ее выдачу не МИД, как это принято во всем цивилизованном мире и как это было до конца прошлого года, а Министерство внутренних Дел России… Понятно, вопрос я задал не совсем по адресу, меня лишь интересовала реакция дипломата, реакция его ведомства.

— Знаю об этом: в прошлом году приняла этот закон Дума, и президент подписал его — много чего передано от российского МИДа в МВД. Я понимаю, что это не направлено против Америки конкретно, у России немало проблем со своими непосредственными соседями, но, к сожалению, всё это затрудняет для многих американцев получение многократной или долгосрочной визы… Meня вдохновило недавнее выступление — обращение к стране Путина, где он отметил много недостатков в эмиграционном законодательстве, и мы теперь надеемся на благоприятные изменения. Бизнесмен в обоих направлениях должен иметь возможность посещать страну, и получение визы не должно быть для этого препятствием. Мы об этом поставили в известность правительство России — это не только американская проблема. Российские, американские и европейские торговые палаты подняли этот вопрос, и он уже достиг президента. Его администрация, возможно, не представляла себе вероятные последствия. Я надеюсь, что законодательство будет изменено и, соответственно, его применение — оно должно быть прозрачным и понятным.

Ну что ж, оно таким и становится, правда, пока с одной стороны: прошло две-три недели после нашей беседы — и вот посольство США в Москве обнародовало новый порядок оформления россиянам виз в США. Что в нем нового? Например, требования к фотографии, ну да это пустяк, отпечатки пальцев при въезде в США — обидно, но терпимо, пальцы вроде всегда с собой, а вот требование явиться лично на собеседование — это уже серьезнее, потому что путь в посольство может исчисляться многими сотнями километров…

Что это? Ответ американского Госдепартамента российскому МИДу? Российскому МВД? Или Государственной думе России? И вообще, что дальше? Поживем — увидим…

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 1(338) 07 января 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]