Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 1(338) 07 января 2004 г.

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ (Москва)

Обманутые надежды-3 или Тупик в чистом поле

Никогда еще в новой истории России не угрожал такой выбор

Была бы власть, а объяснение придумают. На четвертый год президентства Путина, объясняя и оправдывая его действия, в частности, введение старого-нового гимна и тому подобное, стали говорить об исторических закономерностях реставраций. Мол, всякая революция порождает крайности. И тогда после революций происходит частичная реставрация, восстановление некой стабильности в жизни общества и государства.

Владимир Путин

И примеры приводят. После революции Кромвеля в Англии вновь пришли к власти Стюарты, и постепенно Англия стала конституционной монархией. После кровавой бани Конвента и узурпатора Наполеона вернулись законные Бурбоны, и постепенно Франция стала парламентской республикой.

Так, мол, устанавливается некая золотая середина.

Но мы не Англия и не Франция. У нас всего много, и чересчур.

Ленин уничтожил царизм. Затем, увидев разруху, ввел нэп. Появились мелкие частные предприятия, богатые крестьяне. Рядовые коммунисты возмутились: «За что боролись?»

Сталин уничтожил нэп, восстановил самодержавие, государство и правящий класс в лице самого себя и коммунистической партии.

Хрущев начал демонтаж сталинизма. В первую очередь — всевластия партии. Опять мы толком не рассказали и не объяснили народу, за что сняли Хрущева. Не за волюнтаризм, не за самодурство, как твердила брежневская пропаганда. Волюнтаризмом и самодурством у нас никого не удивишь. Хрущев разделил обкомы на промышленные и сельскохозяйственные. Он упразднил райкомы, вместо них создал парткомы при производственных управлениях сельского хозяйства, подчинив их производственникам. То есть покусился на власть партии! За что и был свергнут партийно-гэбэшными заговорщиками.

Брежнев тотчас начал реставрацию. Понимая под этим восстановление абсолютной власти партии и полное подчинение ей всего государственного аппарата. Двадцать лет страна жила при стабильности, иначе называемой застоем.

Горбачев уничтожил власть КПСС.

Ельцин сместил Горбачева, отменив ради этого СССР.

И вот теперь Путин устраняет крайности ельцинской революции.

Не слишком ли много у нас революций и реставраций? Какая-то круговерть. Когда каждое похмелье превращается в пьянку самостоятельного значения. Или как в известном фильме: «Украл — выпил — в тюрьму. Украл — выпил — в тюрьму. Романтика!»

Вот о чем, наверное, стоит задуматься.

Но даже эти перетряски — всего лишь мелкие интриги по сравнению с тем, что угрожает и надвигается на Россию.

Россия застряла на перепутье. На самом тяжком за последние восемьдесят пять лет. Когда любой выбор, любой поворот чреват потрясениями.

Причем главный поворот она уже проскочила в 1991 году, почти не заметив, свернув куда-то вбок.

Впереди — тупик.

Надо возвращаться, чтобы начать с начала. Но как это сделать? Бандиты, государственные чиновники и олигархи, за десять с лишним лет облепившие телегу-Россию, лучше утопят ее вместе с собой, чем позволят вернуться.

Но сейчас речь не о них. Россия застряла в чистом поле. На нем нет ни гражданского общества, ни общественного мнения, нет общественных идей, нет партий как сознательной, думающей силы, ответственной за судьбу страны, и даже олигархи(!) не имеют значения в историческом смысле.

Есть лишь народ, который смотрит только на президента, верит президенту и надеется на президента. И есть президент Путин, которому править страной еще пять лет, без всякого сомнения.

Пять лет власти — это очень серьезно. Особенно при такой поддержке народа.

Ни один руководитель страны в последние полвека не был в народе так популярен. Если не любим. Ну сами посудите, ковры с портретом Путина, даже торт с Путиным — это ведь не по заказу, без корысти. А, что называется, по простоте души.

Чем это объяснить?

Невероятным, фантастическим стечением обстоятельств и случайностей.

В истории так бывает. И в больших масштабах, когда вершатся судьбы стран и континентов, и в малых, когда речь идет о популярности отдельно взятого человека.

Конечно, американцы, к примеру, до сих пор понять не могут: как могла огромная страна при имеющейся процедуре демократических выборов почти единогласно проголосовать за человека, о котором ничего не знает, который никогда в политике не был, никому не известен, ничем себя не показал, явился ниоткуда…. Но в том-то и дело, что Россия — не Америка. Например, у нас в народе Ельцина не уважали. Даже когда любили. Считали, быть может, своим мужиком в доску, таким же, как мы, пьющим, разухабистым, но — не уважали. Потому что разухабистый — это одно, а начальник, тем более президент — это совсем другое.

А главное в том, что Ельцина мы сами выбрали. А раз мы его выбрали, то он вроде как не настоящий начальник…

Увы, это особенность нашего народа, выросшего в патерналистских традициях. Хотите смешной (или горький) пример? Во время первого съезда народных депутатов, того самого, который, не отрываясь от экранов, смотрела вся страна, я часто бывал в гостинице «Москва». Поскольку дружил с некоторыми депутатами, помогал выступления писать. И заметил, с каким пренебрежением относится к ним кремлевско-цековский аппарат, обслуга, в первую очередь шоферы. На их лицах читалось: тоже мне, шелупонь тут понаехала, а делают вид, что тоже начальство… Потому как для шоферов (народ?) настоящими начальниками были те, что сидят в Кремле и на Старой площади. А эти — народные избраннички, мать их…

Теперь такого отношения к депутатам нет. Но это не значит, что шоферы переменились. Это значит, что народные избраннички стали номенклатурно-начальственными мордами. Заняли место прежних. А таких шоферы уважают…

На чем держится бюрократическая власть? На чуде, тайне и авторитете. Первых секретарей райкомов, обкомов, ЦК могли любить или ненавидеть, хвалить или проклинать, но их всегда — уважали. Потому что они выходили, являлись неведомо откуда, из тайны, окружающей все эти бюро и политбюро, спускались с недоступных смертному вершин.

И Путин, после выборного Ельцина, возник оттуда же! Из номенклатурно-бюрократической тайны. Как с неба явился! Он не боролся за власть, не просил милости народной, не выступал перед публикой, не разоблачал конкурентов, не заигрывал с народом и не обещал золотых гор — он просто и сразу стал Главным Начальником. А последующие выборы были уже не выборами, а формальным голосовательным утверждением в должности. Признанием его избранности. Не нами.

Чудо, тайна, авторитет…

Понятно, для нас после Брежнева, Черненко и Ельцина явление у власти молодого и красивого, который сам ходит, сам говорит, да еще на лыжах бегает и самолетом рулит — ошеломительное зрелище! В конце концов, черт возьми, теперь за страну не стыдно. А то, бывало, сидишь у телевизора и хоть сквозь землю проваливайся.

Но, повторю, здесь еще и уникальное стечение обстоятельств и случайностей. Когда каждое лыко — в строку. Вплоть до физических данных. Или — начиная с них. Кстати, по законам древней Персии царь царей не должен иметь физических недостатков, потому как изъяны тела могут исказить ум и душу, а такой правитель опасен для народа и государства. В этом смысле Путин — совершенство. Никаких недостатков или особенностей вроде родимых пятен или отсутствия пальца на руке, абсолютно четкая, внятная, правильная речь, не гэкает, не мэкает, не окает, не картавит, не заикается… и т.д. Никаких отрицательных зацепок для уха или глаза. Абсолютная норма!

Маленький рост Путина тоже играет роль. Великую! Во-первых, мал да удал. А самое главное — его облик у пожилого населения (а это — большинство!) вызывает прилив отеческих и материнских чувств. Горделивых чувств!

С одной стороны, он как наш сын и мог бы быть нашим сыном. А с другой стороны — посмотрите, какой он! Он совсем другой! Мы — пожилые, усталые от жизни, разобранные, неряшливые, боимся каждой шишки на ровном месте. А вот сынок наш — ослепительно чистенький, сияющий, улыбчивый, решительный, четкий, он никого не боится, это его все боятся, он сам начальник над всеми начальниками! Каждый хотел бы иметь такого сына — каждый и видит в нем своего сына!

Отсюда не просто любовь, но и надежды. Мы сами не смогли, необразованные, безвластные, дальше своей скотобазы мира не видели, но зато сынок наш — умный, образованный, знающий, при власти, он сможет!

Но и этого мало. Путин чист и безгрешен перед народом, аки ангел небесный. Он не виноват ни в чем! Потому что реформы-то проводили Горбачев и Ельцин, реформы провалили Горбачев и Ельцин — им и достались все проклятия.

Мы все противимся реформам, даже малейшим изменениям в нашей конторе, потому что они рушат привычный ход вещей. А уж когда реформы проваливаются, когда они оборачиваются социальными катастрофами в масштабе громадной страны — а как еще можно назвать то, что тянется шестнадцать лет?! — тут еще радоваться надо, что не вышли на улицы и не смели всё к чертовой матери!

«Шестнадцать лет» я взял не с потолка. Отсчет экономического развала я веду с 1987 года, с никому не памятного Пленума ЦК КПСС, на котором было принято решение о хозяйственной самостоятельности предприятий. Мой друг Виталий Михайлович Юдаков, бывший крупный областной руководитель, настороженно, почти враждебно настроенный к Горбачеву, и я, никогда ничем не руководивший, восторженно принявший свободу слова и реформы Горбачева, в тот июльский день в один голос сказали: «Это — катастрофа!» С того дня начался развал производства, директора предприятий прекратили выпуск необходимых, но невыгодных им товаров, а стали выпускать только то, что выгодно и дорого. С того дня и начались абсолютно пустые полки в магазинах СССР… А потом, сами знаете, резкий переход от социализма с пустыми полками и полными карманами — к капитализму с магазинным изобилием и пустыми карманами.…

И теперь, если жизнь улучшится — спасибо Владимиру Владимировичу. Если нет — то он ни в чем не виноват. Он по рукам и ногам связан, кругом продажные чиновники и могущественные олигархи! И вообще, посмотрите, какое наследство ему досталось! Попробуйте сами что-нибудь сделать, и вообще, что можно сделать с тем, что мы имеем сегодня? Вот вы — знаете что делать? Я тоже не знаю… То-то и оно…

Я здесь не говорю, «плохой» Путин или «хороший» — я говорю о восприятии его массовым сознанием.

Но на четвертом году президентства Путина с народом что-то начало происходить. Неуловимо для глаза и уха, а только лишь для неких колебательных контуров в общей атмосфере. Такое ощущение, что лимит надежд на улучшение жизни тает. А вместе с ним вера в Путина и любовь к Путину.

В России — 70,9 млн. экономически активного населения. Из них — 6,3 млн. безработные. В стране 10 млн. инвалидов, или 7% населения. В 1985 году их было 3,9 млн.

Средняя зарплата составляет 3240 рублей. В промышленности — 4016 руб., в здравоохранении — 2004 рубля, в образовании — 1812 рублей, в культуре — 1916 рублей.

Из всех работающих 37%, или 24,2 млн., занято в бюджетной сфере. Зарплата колеблется по регионам от 700 рублей в Мордовии до 2,8 тысяч в Москве и до 8 тысяч в нефтедобывающих регионах.

24 % населения, или 35 млн., имеют доход ниже прожиточного минимума — 1500 рублей.

А вот как меняется оценка, отношение россиян к ситуации в стране.

В 1999 году нынешний путь считали тупиковым 75 процентов опрошенных. Замечу от себя, что многое тут зависит, по российской традиции, от восприятия личности президента: все мы помним, каким был Ельцин в 1999 году. После прихода к власти В.В. Путина вспыхнули надежды, «тупиковая» кривая резко пошла вниз: в 2001 году — только 38,9 процента. А теперь — снова вверх. На ноябрь 2003 года уже 54 процента опрошенных россиян считают, что «путь, по которому идет современная Россия, приведет страну в тупик». (Источник: ИКСИ РАН, Институт комплексных социальных исследований Российской Академии Наук.)

Однако народу невдомек, что Путин, при самых благих намерениях и боли за народ, сделать не может ничего. Кто бы ни стоял во главе государства и правительства, страна идет по пути, на который враз повернули ее Гайдар и Чубайс. Как поезд идет по рельсам независимо от того, что думают и что кричат люди в убогих общих или роскошных спальных вагонах.

Но это путь тупиковый.

Даже если считать, что российский капитализм создавался с лучшими намерениями. С тем, чтобы капиталисты работали на страну. Как в Китае. Но у нас не получилось. Этого не захотели ни власть, ни капиталисты. За короткий срок система государственного управления и частного бизнеса оказалась проданной и купленной на корню. И ныне российский капитализм представляет из себя нерушимый союз чиновников и бизнесменов, одинаково преступных и зависимых друг от друга.

Чтобы страна признала нынешний олигархический капитализм, надо вымереть всем поколениям, которые еще помнят прошлую жизнь. При условии, что они вымрут тихо, покорно, не бунтуя. Но даже если мы тихо вымрем, то еще неизвестно что будет. Вполне возможно, что настоящие социальные бури и взрывы начнутся после нас. Вполне возможно, что наши внуки, наслушавшись наших речей, по сути воспитанные нами, станут отъявленными бунтарями-радикалами. Они ведь выросли, не зная тотального страха…

Но и этот капитализм не дал и ничего не даст, кроме обогащения олигархов и родственных им чиновников. Потому что промышленность и сельское хозяйство не поднять, они не выдерживают конкуренции с западными товарами и продуктами. Для работы наших заводов и крестьянских хозяйств надо закрыть границы, вводить внутренний рынок. А это — невиданное дипломатическое, хозяйственное, технологическое потрясение.

Участь обеспеченной рабочей силы при западной технологии и западных фирмах нам не грозит. Это сейчас они хорошо платят — и каждый мечтает там пристроиться. Но как только мы пропьем предпоследнюю ракету, а последняя ракета сама сгниет в заброшенной шахте, — с нами церемониться и платить за труд так, как сейчас, не будут. Опять нас поставят перед жестким лицом конкуренции.

А быть дешевой рабсилой и конкурировать по дешевизне с Азией и Африкой очень трудно: страна у нас северная, большие расходы на тепло и продукты, мы на 60 долларов в месяц не проживем, как живут люди в теплых странах. Да и для такого смирения опять же надо вымереть тем, кто родился еще в Советском Союзе.

При развитии же собственного капитализма в любом случае главный вопрос российской жизни упирается в слова, которые нынешняя политическая и финансовая власть даже мысленно боится произносить: пересмотр итогов приватизации.

А именно за это высказались в июле 2003 года 77 процентов россиян, опрошенных центром изучения общественного мнения РОМИР.

Если пересмотр произойдет без гражданских конфликтов на уровне, приближенном к войне, опять же нет простого и ясного пути. Учтем, что по данным того же РОМИРа, пересмотра требуют не только и не столько самые обездоленные, рабочие и крестьяне — за пересмотр высказались 87 процентов людей с высшим образованием! То есть речь идет не о том, чтобы снова вернуться к полному огосударствлению экономики. Уж эти-то люди понимают, что такое у нас уже было — и все знают, чем кончилась. Речь о том, что надо строить капитализм, признанный большинством населения. Однако и в этом случае необходимо закрывать границы для западного рынка, потому как конкуренции мы еще долго не сможем выдержать, и создавать конкуренцию внутри страны. Круг замыкается. При этом постоянно надо помнить, что запасы нефти и газа не вечны, счет идет всего лишь на десятилетия…

Вот на каком перепутье оказалась страна после десяти лет потрясений. И честно скажу: не хотел я этого писать. И без меня хватает мрачных предсказателей. Но не смог удержаться, глядя на очередную встречу президента с народом, с доверчивыми людьми, глядящими на него с надеждой. Он уже сказал этим людям за три года все старые слова. Дальше надо говорить какие-то новые слова. А какие? И даже что-то делать. А что?

Хорошо бы спрятать голову в песок и убедить себя, что не видишь, не слышишь, не понимаешь. Но не у всех это получается…

А может мы (те самые 77 процентов в целом и 87 процентов с высшим образованием), за своими личными неудачными деревьями не видим могучего леса нашего будущего? Понятно, никому не нравится, когда история проводит свои эксперименты на твоей шкуре… Ну не бывает безболезненной такая ломка, с веками все утрясется, зато наши правнуки будут жить при настоящем капитализме! Во имя будущего можно и потерпеть…

Я согласен потерпеть во имя будущего. Но я ведь пишу, что нет его, светлого будущего. Не просматривается.

Джозеф Стиглиц

Вполне возможно, что я необъективен. Потому как сижу здесь, внутри тупика. Но вот оценка человека совершенно постороннего, с того конца света, американского профессора-экономиста, лауреата Нобелевской премии Джозефа Стиглица. Вкратце скажу, что все, о чем мы говорим на кухнях между собой, пишет и Дж. Стиглиц в книге «Глобализация и недовольство ею». А кто не верит мне на слово, может прочитать, если не лень, некоторые выдержки из нее, которые я привожу ниже.

О методе реформаторов:

«Радикальные реформаторы прибегли к большевистским стратегиям… Большевики попытались навязать коммунизм не воспринимавшей его стране… В новой посткоммунистической России элита, инспирированная международной бюрократией (курсив мой — С.Б.), подобным же образом попыталась навязать быстрые перемены не готовому к ним населению».

О западных советчиках, той самой международной бюрократии:

«Запад говорил, что новая экономическая система принесет беспрецедентное процветание. Вместо этого она принесла беспрецедентную бедность: для большинства населения рыночная экономика оказалась во многих отношениях даже хуже, чем проповедовали коммунистические лидеры. Огромен контраст между переходом к рынку в России, спроектированным международными институтами, и в Китае, где он разработан самостоятельно».

О приватизации:

«Она подорвала доверие к правительству, демократии и реформам. В результате раздачи своих природных богатств до того, как вступила в строй налоговая система сбора природной ренты, кучка друзей и сподвижников Ельцина превратилась в миллиардеров… Проявилось намерение сохранить у власти существующую группу, коррумпированность которой была очевидна…

Даже «разбойничьи бароны» дикого американского Запада умножали богатство страны, хотя и отхватывали от него себе немалый кусок. Российские олигархи разворовывали и проедали имущество, оставляя страну еще беднее».

О социальных проблемах:

«По степени социального неравенства Россия сравнима с латиноамериканскими обществами, которые благодаря полуфеодальному наследству считаются в этом отношении рекордсменами… Я не настолько глуп, чтобы поверить, что рынок сам по себе решит все социальные проблемы. Неравенство, безработица, загрязнение окружающей среды непреодолимы без активного участия государства…»

И вывод:

«С Россией случилось худшее из возможного: невероятный спад производства и невероятный рост социального неравенства. Прогноз на будущее мрачен. Крайнее неравенство тормозит экономический рост, особенно когда оно ведет к социально-политической нестабильности.

Огромное социальное неравенство, чудовищная бедность, возникшие за последние десятилетия, образуют благодатную почву для различных движений, от национализма до популизма. Некоторые из которых представляют угрозу не только для будущего российской экономики, но и для мира на планете».

Повторю: это не я и не мы с вами, это пишет американский экономист, лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц в книге «Глобализация и недовольство ею». Повторю также, что ничего нового он нам не открыл. Он лишь подтвердил как человек сторонний то, что мы и так знаем. Однако Стиглиц не осмелился прямо написать, что Россия зашла в тупик. Что надо поворачивать. Это нам самим надо осознать и открыто сказать, если мы не боимся смотреть фактам и правде в глаза. А если боимся, то… ничего от этого не изменится. Все равно правда и факты будут смотреть нам в глаза.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 1(338) 07 января 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]