Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 26(337) 24 декабря 2003 г.

Анна БЕРГЕР (Сан-Диего)

Annenschule

Анна Бергер родилась и большую часть жизни прожила в С. Петербурге. Во время сталинских репрессий потеряла отца. Эмигрировала в США с сыном и его семьей в 1979 году. Живёт в Сан Диего. Преподает русский язык американцам на волонтерских началах, знакомит их с историей и культурой России. Периодически печатается в газетах «Панорама» и «7 Дней».

В этом году отмечается трехсотлетие основания Ст. Петербурга (май 1703 г.) — города мечты Петра Великого — открытия «Окна в Европу». Уже через несколько лет после основания города один из иностранных дипломатов, побывав в нем, назвал его Северной Венецией. Петербург был – и по сей день остаётся – северной столицей России.

Мне хочется рассказать о маленьком, но характерном уголке этого города, неразрывно связанном с его историей – школе, основанной по приказу Петра Первого, в которой я сама училась, а позже – работала.

Наша школа была основана специально для детей немецких и скандинавских рабочих, которые в огромных количествах прибывали в Ст.Петербург для работы на верфях, где строились военные корабли, и просто на жилом строительстве города. Обучение в школе шло исключительно на немецком языке, и называлась она Annenschule.

Школа расположена так, что ее два фасада выходят на две параллельные улицы — Кирочную и Фурштадскую. Занимает она и сейчас два здания — младшие и старшие классы, а между ними еще в мою бытность была церковь — Kirche. Отсюда и название улицы — Кирочная. Мы изредка ходили в эту церковь как после школы, так иногда и – тайком – во время скучных уроков, и слушали проповеди. По сути говоря, это были не проповеди, а очень интересные лекции — доклады, главным образом, на исторические темы, связанные с религией. Сейчас церковь перестроена в кинотеатр Спартак. Указанные выше две улицы перпендикулярны Литейному проспекту в его начале, т.е. вблизи от Невы. Литейный проспект — тоже старое название. Оно связано с литейными предприятиями XVIII века в этом районе, а значит, с иностранными рабочими и их детьми.

Где-то в середине пятидесятых годов, когда я работала в этой школе, начался капитальный ремонт в одном из ее зданий. Неожиданно в стене был найден замурованный в ней приказ Петра Первого о ее строительстве.

В школу, конечно, и в двадцатом веке принимали детей со знанием немецкого языка, так как с первого класса все предметы, за исключением русского языка и русской литературы, преподавались по-немецки. Вскоре после основания Annenschule в Ст. Петербурге были открыты еще две немецкие школы: Peterschule и Reformierschule.

Учителя — немцы как из Германии, так и из Риги, были широко образованными людьми, большими специалистами в области преподавания своих дисциплин. Все три школы оставались немецкими до конца 20-х годов двадцатого века, когда был издан приказ Министра Народного образования о переходе преподавания всех предметов на русский язык. Это был удар и по учителям, которые остались без работы, и по ученикам. Школьникам было очень трудно перейти с немецкого языка на русский, хотя и наш родной, по таким предметам, как физика, химия и им подобным. Нужно было фактически заново учить формулировки теорем, законов и пр.

Тем не менее, благодаря исключительному составу преподавателей как в немецкой школе, так и в той, которая из Annenschule превратилась в 11-ю трудовую школу, учащиеся выходили из нее образованными в широком смысле слова людьми. Многие стали крупными учеными, лингвистами (Адмони, Сильман, Донде, Левберг и т.д.) Другие работали в кинопромышленности (И. Склют). Друг моего детства А. Менакер ушел на эстраду.

Не забыть мне моих учителей (уже в так называемой русской школе): Яковлева, Пагирева, исколесившего всю Россию нашего географа Королева. Преподавательницу русской литературы Александру Викторовну Урусову. Ей персонально я обязана очень многим. Преподаватели немецкой литературы прививали нам не только понимание и значение ее, но любовь к ней, что я старалась передать позже своим ученикам, студентам, аспирантам, как преподаватель немецкого языка.

В начале тридцатых годов было много новых веяний в школах, как положительных, так и отрицательных. О двух из них я хочу здесь указать. Они по-своему интересны. Первое. В школах был создан ШУС — школьный ученический совет. В него входили по два-три ученика старших классов. Мы — я была в их числе — были связующим звеном между преподавателями и учащимися. Члены ШУС’а присутствовали на педагогических советах, имели полное право высказывать свое мнение об отдельных, как мы считали, неправильных замечаниях или поступках учителей, о занижении оценок на экзаменах или в контрольных работах. Делалось это все в исключительно корректной форме.

Помню случай, когда учительница географии в моем классе говорила о лесах средней полосы России, вернее, уже о древесине. Ученик спросил, на что идет эта древесина. Ответ прозвучал неожиданно резко — «Тебе на гроб». Другой преподаватель – истории, занизил (как мы считали) нашему товарищу оценку на экзамене. Мы просили, не требовали, извинения перед учеником в первом случае и переэкзаменовки ученика – во втором, что и было сделано.

Второе. В школах в это же время был введен так называемый Бригадный метод преподавания. Учащиеся старших классов разбивались на бригады по 5-6 человек. Это приводило к тому, что по-настоящему хорошо занимался только бригадир. Когда учитель задавал домашнее задание, то спрашивал он бригадира, обычно лучшего ученика. Что же делали остальные члены бригады? — Ответ понятен. Мы — бригадиры — это поняли и написали статью в газету Ленинградская правда, озаглавив ее — «До нуля». Статья была напечатана. Данное нововведение было пересмотрено, и через некоторое время Бригадный метод упразднен. Мы хорошо понимали, что не только наша статья повлияла на это событие, но были горды нашим поступком, ведь нам в то время было по 15-16 лет. Я и сейчас думаю об этом с удовлетворением.

Конечно, общественно-политическая жизнь страны отражалась в полной мере и на нашей школе. В 30-е годы прокатился в Ленинграде, как тогда назывался город, ряд арестов, задевший и нас. В 1929-м (или 30-м?) году арестовали директора нашей школы И.Г.Вайсмана. Через год его выпустили, но место директора было уже занято. Илья Григорьевич был не только директором школы, он также преподавал математику. Как директор, учитель и вообще как человек Илья Григорьевич являлся образцом для всех окружающих, будь то преподаватели или ученики.

Когда И.Г.Вайсман был выпущен из тюрьмы, мы — несколько человек — навестили его дома. Не забыть эту встречу – фактически, беседу взрослых людей о жизни вообще. Помню, как Илья Григорьевич, прощаясь с нами, сказал: «Запомните, прежде чем что-либо сказать, хорошо подумайте». Прошло пару месяцев, он был арестован вторично и расстрелян. Его дочь, в то время студентка, была сослана и, как мы позже узнали, погибла в ссылке.

Настроение у всех было подавленноемы совершенно не понимали, что происходит вокруг. Результатом этого внутреннего конфликта явилось то, что несколько учеников выпускного класса, включая меня, подали заявление директору с просьбой закончить школу досрочно. Не помню, чем мы мотивировали это решение, и вообще, нужна ли была мотивировка в то время. Мое свидетельство об окончании школы датировано мартом месяцем.

После школы я продолжила учёбу, правда не там, где хотела изначальнов высшие учебные заведения в то время принимали только детей из рабочего класса, а мой отец был инженер.

Казалось, всё, что связано со школьными годами, позади, но, увы, это было далеко не так. В 1932-1933 годах начались аресты моих бывших соучеников, их высылка из Ленинграда без суда и следствия. За что? За то, что когда-то учились в немецкой школе, за то, что стали образованными молодыми людьми, стремившимися к знаниям и мечтавшими претворить их в жизнь на пользу своего отечества. Прямо из тюрем и мест ссылки в 1941 году большинство из них были направлены на фронт и там погибли, а те немногие, которые после 1953-го года вернулись, были сломленными и больными.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 26(337) 24 декабря 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]