Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(335) 26 ноября 2003 г.

Михаил ГОЛУБОВСКИЙ академик РАЕН (Сев.Каролина)

Анаграммные вариации: состукивание слов

Боже мой! Простое состукивание слов, и какие кладези премудрости. Например, слово — и слава…
М.Цветаева. Записные книжки и дневниковая проза.

Слова изобретаются человеком, но затем они начинают жить в языке непредсказуемой самостоятельной жизнью. Они манят и дразнят этой своей самостоятельностью, вызывая невольные ассоциации и приглашая к игре. Об этом прекрасно пишет кембриджская языковая энциклопедия «Language»: «Игра словами — универсальное занятие человека… Людей восхищает придание отдельным словам нового облика, комбинирование их в ином искусном контексте, поиск внутри них скрытого смысла и манипуляция словами по специально изобретенным правилам».

Слово, пожалуй, — главное эволюционное достоинство человека. Каждое слово имеет свое семантико-звуковое поле. Однако его границы бахромчаты и размыты, на краях они перемежаются и переливаются синонимами и омонимами. При этом вольная или невольная замена, утрата, перестановка одной-двух букв внутри данного слова/фразы ведут вдруг к новому смыслу, который порой причудливо или забавно перекликается с прежним.

Сознательный поиск слова-анаграммы или его неожиданное явление из глубин подсознания зачаровывает. Оно подобно рождению Афродиты из пены морской. Это создание красоты. И одновременно — игра, счастливое возвращение в мир детства. В анаграммах слепень превращается в плесень, минтай — в наймита, анаконда выползает из канонады, спаниель выпрыгивает из апельсина и синоптик влияет на погоду как истопник.

DENSITY and DESTINY — так в духе анаграммы назван редакционный комментарий в журнале «Nature» (январь 1998) к серьезной статье о возрасте звезд во Вселенной. Речь там идёт о том, что destiny, то есть судьба Вселенной зависит от звездной density или плотности. Можно подыскать в чем-то семантико-сопоставимые анаграммные пары на русском языке: амплуа — ампула, фатум — муфта, логика — иголка, равнина — нирвана. Иногда случайная перестановка букв, ведущая к анаграмме, не столь забавна. У зоологов бытует притча (oб этом мне рассказывал Н.Н.Воронцов) о том, как в сталинское время в названии автореферата диссертации «Вред грызунов в СССР» в слове «грызунов» буквы «ы» и «у» случайно поменялись местами…. В фильме Арсения Тарковского «Зеркало» есть памятный эпизод о страхе и ужасе, которые охватили героиню, допустившую в то зловещее время какую-то аналогичную опечатку.

С позиции генетика замечу, что анаграммы лежат в основе жизни. Ведь гены — это слова из четырех букв-оснований в молекуле жизни ДНК. По их линейной матрице-копии строится аминокислотная нить белка. Простые перестановки или пропуски оснований ведут к новому молекулярному смыслу. Это своего рода анаграммы — мутации. Природа создает анаграммы-изомеры, варьируя расположение функциональных химических групп в одинаковых по составу макромолекулах. Так из глюкозы возникает «анаграммная», но более сладкая фруктоза. Давно замечено, что словотворчество и новации на уровне молекул жизни имеют много общего. Биолог и историк науки В.В.Бабков, автор книги о Хлебникове, полагает даже, что словотворческие изыски Хлебникова, его анаграммы и палиндромы, пора включать в учебники генетики.

Набоков и анаграммы

Владимир Набоков

Пожалуй, никто из современных писателей не вводил в свое творчество игру словами с таким разнообразием, изяществом и лукавством, как Владимир Набоков. Он любил играть плотью слова: «Я не мешаю словам играть. Я даю им порезвиться. Некоторые из моих персонажей любят взять с поличным какое-нибудь выражение, ведь каламбур определяется как пара слов, застигнутые врасплох. Перестановка слогов зачаровывает и воодушевляет моих героев больше, чем меня самого». Сколь язвительно звучит в «Даре» брошенное вскользь замечание, что Чернышевский постоянно писал о космическом и умозрительном, но при этом выпадала одна буква …(то есть получалось нечто комическое и уморительное). Современный пример удивительной метаморфозы: пропуск буквы «к» в пушкинском образе — «шести(к)рылый серафим» (писатель В.Попов).

Набоков в «Даре» передает момент поиска ускользающей рифмы и невольного рождения анаграммы: «Благодарю тебя Россия за чистый и… второе прилагательное я не успел разглядеть при вспышке, а жаль… Счастливый? Бессонный? Крылатый? За чистый и крылатый дар. Икры. Латы. Откуда этот римлянин?». Призрак римлянина воскурился у главного героя романа поэта Чердынцева из свободного звукового слияния-разложения «и крылатый» на «икры и латы» и мгновенного порождения новой ассоциации.

Поиск и истолкование анаграмм — особая ветвь набоковедения. Автобиографический роман «Другие берега» имеет английское название «Conclusive evidence». «Оно нравилось мне, — писал Набоков, — из-за двух смежных «V» — моего и моей жены Веры, но никто этого не заметил». В дополнение к смежным «V» Набокова, видимо, привлек и палиндромный блесток «ive-evi». Недаром и Пушкин сознательно использовал анаграмму-перевертыш «нег-ген» в названии «Евгений Онегин». Имя героя вовсе не случайно:

«Я думал уж о форме плана/И как героя назову …» — глава LX.

Роман «Ада» весь пронизан анаграммами, словесными розыгрышами и мистификациями сразу на трех языках, «словесным цирком», по выражению самого автора — verbal circus, poodles doodles, figly-migli (фигли-мигли). В одной из начальных глав со вкусом рассказано об игре «Флавита» — анаграмма слова алфавит, она же — Скрэббл («рытье» в словах). Создателя игры скрэббл Набоков называет гением («invented by some genius»), но не указывает его имени. Стоит его здесь назвать. Им был ровесник Набокова американский архитектор Альфред Блатт (1900-1993). Идея игры, поначалу названной «Лексикон», возникла у него еще в 30-е годы, в период Большой депрессии, когда у людей поневоле оставалось много времени для досуга. Блатту удалось соединить повсеместную страсть к решению кроссвордов и игре в слова со свободой их самостоятельного подбора и возникающими по ходу анаграммами, с азартом и количественной оценкой успеха. На «раскрутку» игры на американском рынке досуга ушло лет 20. Зато теперь, судя по Интернету, проводится даже первенство мира по скрэбблу. Русский вариант игры известен под именем эрудит.

По прихоти Набокова, 12-летняя нимфетка Ада, завороженная энтомологией и ботаникой, отличалась и особенным искусством в игре в скрэббл, обладая феноменальной способностью «сооружать аппетитно длинные слова из казалось бы ничего не годных обглодков алфавита». Именно в уста Ады автор вкладывает изобретение забавной фразочки с ключевым семантическим рефреном романа: Dr. Entsic was scient in insect. Здесь сразу три слова-анаграммы ведут к четвертому — INCEST или инцест (близкородственная связь). В инцест причудливо вовлечены Ада, ее единокровный брат Иван (Ван) и сестра Люсинда…

«Ада» — роман-аллегория, с элементами философии, космологии и мифологии, пристрастием автора к лингво-розыгрышам и шифровкам. Метафоры, закодированные в набоковских анаграммах, еще далеко не разгаданы, предлагаются разные варианты дешифровки. Критик Рой Свенсон в интересном эссе «Nabokov’s Ada as science fiction» (www.depauw.edu) обозначает основной прием Набокова словом eversion, что по-русски несколько неуклюже можно перевести как «выворачивание». К примеру, уже первая фраза «Ады» — нарочитый выверт первой фразы «Анны Карениной». К выворачиванию привычных сюжетов и привычного смысла писатель прибегает, касаясь глубоких метафизических вопросов: прошлое-настоящее, пространство-время, любовь-плоть.

Любопытна догадка: Набоков считает науку, которая отделяет себя от философии и поэзии, формой инцеста или близкородственного скрещивания, ведущего к вырождению. Об этом намекает ключевая анаграмма insect — scient — nicest — inсest. У самого Набокова научные занятия энтомологией (insect — scient) составляли гармонию (nicest) с его художественным творчеством. Недаром бабочкам посвящены вдохновенные художественные вставки — «знанием умноженная любовь: отверстые зеницы» («Дар»).

Случайно или нет родство пары слов семантика и осеменение, озвученное любовником Ады, ее братом Ваном: «I am not concerned with semantics or semination. One thing and only one matters…», но звучание анаграммной пары действует как животворное оплодотворяющее семя.

Звукосозидание Набокова сочеталось с цветовыми ассоциациями. Ведь писатель обладал редкой наследственной способностью (наследуется доминантно) к синэстезии — звуковому восприятию букв и слов. «Не знаю, впрочем, правильно ли тут говорить о «слухе»: цветное ощущение создается, по моему, осязательным, губным, чуть ли не вкусовым чутьем. Чтобы основательно определить окраску буквы, я должен букву просмаковать, дать ей набухнуть или излучиться во рту, пока воображаю ее зрительный узор». Отсюда в текстах Набокова и фразы типа — «сумерки — какой это томный, сиреневый звук» («Другие берега»). Слова и целые фразы получают еще и цветовые обертоны, вполне ОЧЕ-видные для писателя, но загадочные для большинства нормальных читателей, не синэстетов.

Джеймс Джойс

Итальянские художники-классики любили помещать автопортрет в одном из неприметных уголоков своего полотна или тем или иным путем оставлять на нем графический автограф. Набоков-критик указывает на сходный прием у высоко ценимого им писателя Джеймса Джойса. Анаграммные шифровки своего имени, инсталлированные в текст полностью или в виде отдельных букв, привлекали писателя с «силой одержимости». Это сродни его любви к шахматным задачам, где тайный замысел скрыт в композиции фигур: «Всякий творец — заговорщик; и все фигуры на доске, разыгрывая в лицах его мысль, стояли тут конспираторами и колдунами. Только в последний миг ослепительно вскрывалась их тайна» («Дар»).

В комментариях к «Аде» Набоков скрывается за изящной анаграммой, превратив Vladimir Nabokov в таинственную даму Vivian DarkBloom (Вивиан Темноцветущая). В другом варианте он анаграммно перевоплощается в некую философиню Damor Block. В эссе «Первое стихотворение» читаем: «Вивиан Дамор Блок, моя философская подруга, в последние годы говаривала, что тогда, как ученый видит все, что происходит в точке пространства, поэт чувствует все, что происходит в точке времени». Среди одноклассников Лолиты попадается Виола Миранда — анаграмма Владимир Н. В романе «Король, дама, валет» встречается Блавдак Виномори — другая анаграммная вставка — Владимир Набоков. Ранняя пьеса «Скитальцы» обозначена как перевод В. Сирина из некоего старинного английского драматурга (1768 г.) по имени Вивиан Калмбруд — Vivian Calmbrood — конечно же, это розыгрыш, анаграммный Vladimir Nabokov.

Стиль Джойса с его потоком сознания или звуковаянием, был близок Набокову. В мае 2002 года мне довелось видеть в Британском музее в Лондоне выставку художника Р. Гамильтона, который около 50 лет рисует на темы Джойса. Одна из выставленных гравюр была названа словами из «Улисса»: «Mellow yellow smellow melons» («Сочные, желтые, пахнущие дыни» — но дословный перевод, увы, не передает аллитераций). На гравюре изображена обнаженная женщина, с выпуклыми слегка расставленными формами, лежащая на спине, наискосок к зрителю. В подписи — цитата из «Улисса», с неподдающимся переводу крещендо близких по звучанию слов-ассоциаций: «He kissed the plump mellow yellow smellow melons of her rumps on each plump melonous hemispheres, in their mellow yellow furrow with obscure prolonged provocative melonsmellonous osculations». Подобный поток сознания можно встретить и в «Лолите». Кстати, судьба двух книг внешне сходна. «Лолита» была сначала издана в Париже. «Улисс» тоже вышел в Париже в 1922 году, но до 1936 года был запрещен в Британии и США.

Набоков любит двуязычные каламбуры и анаграммы. Вот квартирохозяйка, хищная немка Clara Stoboy. Про ее имя вскользь замечено, что мнимое подобие творительного падежа придавало ему звук сентиментального заверения («Дар»). Смысловые ответвления двуязычной анаграммы из романа Bend Sinister (в русском переводе «Под знаком незаконнорожденных») уже требуют комментария. Шекспировскую гравюру, которая висит в комнате переводчика, сопровождает странная надпись «Ink, a drug». Над ней пронумерованы буквы, так что если их озвучить по-русски, получается слово «грудинка» (вспомним сходное у Чехова: renyxa= реникса). Грудинка в английской семио-трансформации ассоциируется с bacon. К чему бы это? По всей видимости, здесь Набоков закодировал лукавый намек на распространенную до сих пор гипотезу, что автором сочинений, приписываемых Шекспиру, мог быть философ Френсис Бэкон (Bacon).

Эта гипотеза стала популярной в конце XIX века. В спор включились не только гуманитарии. Американский геофизик Т.Менденхолл (1841-1924) предположил, что частота встречаемости слов различной длины в тексте является уникальной характеристикой автора, и по подобным языковым спектрам можно определить авторство. Менденхолл, «перелопатив» пьесы Шекспира, обнаружил, что в них четырехбуквенные словa встречаются гораздо чаще 3-х буквенных, а для текстов Бэкона справедливо обратное. Такой подход, видимо, может быть весьма полезен, однако кембриджская языковая энциклопедия «Language» замечает по этому поводу, что статистические доводы убеждают только тех, кто хочет быть убежденным.

Георг Кантор

Поразительно, но эта гипотеза, начиная с 1884 года, захватила великого математика Георга Кантора (1845-1918), создателя теории множеств. В 1911 г. его пригласили в знаменитый университет St. Andrews в Шотландии прочесть лекцию по теории множеств. Кантор, к изумлению почтенной публики, всю лекцию посвятил проблеме Шекспир-Бэкон (см. A. Aczel. The Mystery of the Aleph. 2000). Наверняка, Набоков, учившийся в Тринити-колледж в Кембридже спустя 10 лет, знал об этом давнем споре, спрятав лукавый закодированный намек в двуязычной анаграмме.

Другой излюбленный прием писателя, как иллюстрирует американский набоковед Г. Шапиро, (см. Старое лит. обозр., 1/2001) — анаграммная кодировка своего имени в виде отдельных букв, рассыпанных в одной фразе, помещенной либо в конце, либо в середине текста. Своего рода крипто-анаграмма, не столь очевидная, как акростих. 5 февраля 1925 г. Набоков создает стихотворение «Конькобежец», посвящая его своей будущей жене Вере Евсеевне Слоним. Заключительное четверостишие-признание звучит легко и невинно:

Оставил я один узор словесный,
Мгновенно раскружившийся цветок.
И завтра снег бесшумный и отвесный
Запорошит исчерченный каток.

Между тем, в этом словесном узоре изящно завуалировано анаграммное посвящение — Владимир Набоков Сирин — Вера Евсеевна Слоним. Это кажется настолько невероятным, что хочется поверить гармонию арифметикой. Перепечатаем текст, выделив буквы-кодировки заглавными и пронумеровав их в том порядке, в котором они встречаются в закодированном имени-посвящении. Вот предлагаемый вариант узора:

ВЛАДИМИР
1 2 3 4 5 6 7 8
вера
евсеевна
слоним
НАБОКОВ
1 2 3 4 5 6 7
СИРИН
 

остАВиЛ я оДИн узор сло-весный,
      3 1    2      4 5
Мгновенно раскРужИвшийся цветок.
 6                         8     7
и зАвтра сНег Бесшумный и отВесный
     2           1     3                           7

запОРошИт ИСчерченНый катОК
      6                                              4 5

При арифметической тонировке легко видеть, как рисуется красивый словесный узор имени Владимир. Конькобежец с первой буквы имени В перебегает на вторую-третью Л и А, как бы вычерчивая восьмерку, и скользит к следующим двум буквам Д — И (4-5). Затем скольжение во второй строке вновь вычерчивает полу-восьмерку М — И — Р с концовкой точно посредине всей строки из 31-ой буквы. Сотворение фамилии Набоков начинается сходным узором в третьей строке Н-А — Б с переходом на 4-ую О-К и пируэтным возвратом на третью строку. Подобный же узор образует С — И-Р-И — Н в последней строке.

Владимир и Вера Набоковы

Буквы, слагающие анаграмму Вера Евсеевна Слоним выделены здесь италиком и прописными. Легко видеть анаграмму ве-ра из двух слогов во второй строке. Фамилия Слоним слагается из слога сло в 1-й строке и выделенных букв н, и, м – в 3-й. Отчество евсеевна составляется по вертикали из букв, входящих в последние слова каждой строки. Такой вот подарок создал молодой Набоков своей избраннице Вере Евсеевне Слоним, горделиво намекнув выше этой строфы: «Не я ли сам, с таким певучим свистом/Коньком стиха блеснул перед тобой». Анаграммная кодировка ее имени и отчества, выделенная здесь заглавными буквами и италиком, легко прослеживается. Конечно, Вера Слоним быстро разгадала смысл узора-посвящения. В «Анне Карениной» Левин и Китти ведут подобный любовный диалог, кодируя слова фраз одними начальными буквами. Непосвященному этот набор покажется абракадаброй, но Левин и Китти без труда разгадывают сокрытые фразы в контексте любовного признания. Толстой сам прибегал к такой игре, делая предложение своей возлюбленной Софье Берс.

Иногда в английском и русском вариантах своих сочинений Набоков виртуозно сохраняет авторскую анаграммную инкрустацию-шифровку, несмотря на различие двух алфавитов. В повести «Король, дама, валет» есть такая фраза: «ее (героини Марты – М.Г.) кавалер, студент с индусскими глазами, отрывисто и тихо объяснялся ей в любви». Эта фраза, по мнению Г. Шапиро (см «Старое лит. обозр. №1, 2001), включает анаграмму Владимир Набоков Сирин. Догадка весьма усиливается тем, что английская версия этой фразы в авторском переводе тоже виртуозно скомпонована для сохранения закодированной анаграммы Vladimir Nabokov(w) Sirin: «Her partner in full erection against her leg was declaring his love in panting sentences from some lewd book». Похоже, Набоков нарочито ввел в английский вариант слово «book» (книга), ибо оно анаграммно содержится в его фамилии.

Шифровка хороша, когда она незаметна. Вот последняя, на одном легком дыхании, прощальная фраза из столь известной «Лолиты» — «И это единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита». Здесь, по догадке Шапиро, также вплетена авторская анаграмма-автограф. Пронумеровав все буквы автографа, мы без труда находим их рассыпанными в тексте этой вдохновенной фразы-прощания.

В  Л  А  Д  И  М  И  Р    Н  А  Б  О  К  О  (в)    С  И  Р  И  Н
1   2   3   4   5   6    7  8     9 10 11 12 13 14         15 16 17 18 19

Все 19 букв для наглядности выделены заглавными с соответственной нумерацией снизу.

И этО ед И Н стВеНое БесСмеРтИе, К О тоРое
      12    18 19     1   9    11  15  17 16  13 14    8
Мы можем с тобой Р АзДеЛИть, Моя ЛолИтА
                                
8  3  4   2 5       6             7 10

30% букв прощальной фразы вовлечены в шифровку! Нет, это не совпадение.

Упомяну здесь и про палиндром. Его можно считать особым вариантом анаграммы, где исходное слово осмысленно прочитывается целиком или по частям в обратном порядке. Вот изящный 4-х строчный набоковский палиндром с античными аллитерациями:

Я ел мясо лося млея.
Рвал Эол алоэ, лавр.
Те ему, — Ишь и умеет
Рвать. Он им, — Я минотавр!

Анаграммный детектив в истории науки

Нарочито сотворяя анаграммы в их разных воплощениях, Набоков как бы возобновил традицию, которая была распространена в европейской культуре в XVI-XVII веках. Тогда в ходу были анаграммные псевдонимы. К примеру, лионский врач Rabelais Froncois — Франсуа Рабле — выпустил свои сатирические книги Пантагрюэль (1532) и Гаргантюа (1534) под анаграммным именем Alcofribas Nasier. Особенно анаграммная мода процветала при дворе французского короля Людовика XIII (1601-1643), того самого, который приблизил к себе знаменитого кардинала Армана Ришелье (1585-1642), врага мушкетеров у Дюма. Людовик XIII ввел даже особую должность при дворе — королевский анаграммист. Здесь прославился Томас Бийон, создавший десятки и сотни анаграммных трансформаций королевского имени и его приближенных. Как пишет венгерский эссеист Иштван Рат-Вег, в тот период «зараза анаграмм косила людей с той же мощью, что и чума кроссвордов». Анаграммную трансформацию имени стали связывать с судьбой человека. К примеру, имя William Shakespeare имеет такие анаграммные версии: «I swear he is like a lamp» (Клянусь, он как светильник) или I ask me, has Will a peer (Я спрашиваю, имеет ли Уилл равных себе), или We all make his praise (Мы все поем ему славу).

К тому же периоду ведет начало связанного с анаграммами одного из самых удивительных случаев или курьезов в истории науки и культуры. Современниками любителя анаграмм Людовика XIII были два самых знаменитых астронома Галилео Галилей (1564-1642) и Иоганн Кеплер (1571-1630). Они вели на латыни оживленный эпистолярный диалог, обсуждая космогонические проблемы и новые открытия. При этом иногда важные новости анаграммно кодировались в виде сплошного текста из букв, который посвященный мог легко декодировать, зная контекст.

Иоганн Кеплер

Небольшое отступление о Кеплере. Он родился накануне 1572 года, когда Европу потрясли два события на небесах и на земле. В 1572 произошла вспышка сверхновой звезды, засиявшей на ночном небосклоне намного ярче Венеры и видимой даже днем. Редчайшее небесное явление наблюдалось 18 месяцев и усилило интерес к астрономии и астрологии (эти две ветви знаний тогда не различались). Но если на небе воссияла дневная звезда, то на землю Европы в 1572 году опустилась Варфоломеевская ночь во время кровопролитной 30-летней войны между протестантами и католиками. Кеплер, родившийся в семье лютеран, оказывался под перекрестным огнем двух лагерей. Его мать судили как ведьму. Так что события и на небесах, и на земле были частью его судьбы.

Истолкователь и переводчик на русский язык работ Кеплера, математик и культуролог Ю.Данилов пишет, что по масштабу своих свершений, острой наблюдательности и отточенной интуиции, по цельности характера, благородства помыслов и гениальности озарений Кеплер даже в ряду самых великих является скорее не правилом, а исключением (Ю.А. Данилов. Гармония и астрология в трудах Кеплера, см. www.philosophy.ru).

В возрасте 23-х лет в 1594 г. Кеплер занял должность учителя математики в протестантской гимназии г. Граца (нынешняя Австрия). В обязанности Кеплера входил также выпуск ежегодного альманаха астрологических предсказаний. И здесь Кеплер заслужил репутацию пророка, предсказав грядущую необычайно холодную зиму и вторжение турок на территорию Австрии. Оба события сбылись. 19 июля 1595 г. во время подготовки к лекции по математике в гимназии Граца, на Кеплера снизошло откровение, что взаимное расположение шести известных к тому времени планет не случайно, но образует гармонию из чередования концентрических кругов и вписанных в них пяти правильных многогранников, так называемых платоновых тел. Вокруг орбиты Земли можно описать 12-гранник или додекаэдр, где каждая грань — правильный пятиугольник. В свою очередь, если вокруг этого додекаэдра описать сферу — получим орбиту Марса. Вокруг сферы Марса описывается тетраэдр, а новая сфера тетраэдра образует уже орбиту Юпитера. В сферу же самой Земли вкладывается икосаэдр (20-гранник), а окружность вокруг него соответствует орбите Венеры и т.д. Гармония: шесть планет и пять платоновых тел. На старинных гравюрах модель этой гармонии в виде макета/среза выглядит очень красиво.

В 1596 г. Кеплер в возрасте 25 лет выпустил книгу «Тайны мироздания», считая, что ему удалось разгадать планетный порядок, который соответствует замыслу Бога. Вера в изначальную гармонию (числа движут миром) вдохновляла многих мыслителей, начиная с Платона, затем Кеплера, Гете, а в недавнее сугубо материалистическое время — биолога и философа А. Любищева.

Однако Кеплера ждало разочарование, когда ему пришлось поверить интуитивную гармонию алгеброй точных наблюдений. На основе детального анализа орбиты Марса и обработки результатов наблюдений своего старшего коллеги и учителя знаменитого датского астронома Тихо Браге (человека легендарной судьбы, начиная от рождения и до смерти), Кеплер сформулировал в 1610 г. два планетарных закона: орбиты планет не круговые, а эллиптические; все планеты движутся по эллипсам вокруг Солнца, а радиус-вектор описывает одинаковые площади в один и тот же промежуток времени. Иными словами, планеты движутся по орбитам с разной скоростью. Прямая дорога к Ньютону: действие силы, заставляющей их двигаться вокруг солнца, убывает с расстоянием.

Хотя начальный вариант поиска порядка в расположении планет не прошел проверку прямыми наблюдениями, Кеплер не отказался от веры в неслучайное расположение планет. И вот в марте 1618 г. он все-таки открыл свой третий основной закон: квадраты времен обращения планет вокруг Солнца относятся как кубы их средних расстояний от Солнца. Этот закон вскоре нашел ясное истолкование в принципе всемирного тяготения Ньютона. Одна из глав книги Кеплера «Гармония мира», вышедшей в 1619 г., посвящена теории музыки и доводам, что расположение планет гармонирует с интервалами звукоряда в пределах одной октавы — «музыка сфер». Как если бы некая невидимая струна простиралась от Солнца до каждой планеты. Эту красивую идею до сих пор нельзя считать ни опровергнутой, ни доказанной.

Галилео Галилей

Теперь, после необходимого контекстного отступления, вернемся к анаграмме. В том же 1609 году, когда Кеплер публикует свои знаменитые первые два закона движения планет, Галилей узнает, что в Голландии изобретена зрительная труба. Он сразу принялся за свою конструкцию трубы, достигнув к марту 1610 года 30-кратного увеличения. За несколько месяцев Галилей сделал больше новых наблюдений в мире планет и звезд, чем кто-либо до него за всю жизнь. К июлю 1610 г. Галилей стал совершать астрономические открытия с такой скоростью, что не успевал их публиковать. Он сообщал о них в письмах Кеплеру, разделявшему систему Коперника.

Галилей обнаружил четыре спутника Юпитера и опубликовал это открытие. Вскоре он заметил два спутника у Сатурна и решил сообщить об этом в письме Кеплеру. Однако, желая соблюсти приоритет, Галилей анаграммно закодировал свое сообщение. По латыни фраза Галилея из 37 букв выглядела так:
Altissimum planetam tergeminum observeri

Вольный перевод: «Я наблюдал у самой удаленной планеты тройное строение». Однако это сообщение в письме к Кеплеру Галилей кодирует в виде такой последовательности букв:
smaismrmilmepoetaleumibunenugttauriras.

Галилей был уверен, что Кеплер, великий математик и тайновед, легко разгадает сообщение, зная контекст.

Но тут-то и произошел совершенно замечательный казус, получивший лишь частичное разрешение спустя более 250 лет. Кеплер был платоником, идеалистом, убежденным, что числа и формы управляют миром. Узнав об открытии четырех лун Юпитера, он заключил, что число лун у планет соответствует прогрессии 1, 2, 4. Если у Земли один спутник, а у Юпитера — четыре, то у расположенного между ними Марса должно быть два спутника. Кеплер решил, что именно об этом ему пишет Галилей, и составил свой вариант фразы-анаграммы из присланного набора букв: Salve ubistineum geminatum Martia proles. В примерном переводе: «Приветствую близнецов, порождение Марса». Иными словами, Кеплер прочитал то, что так алкало его воображение.

В 1611 г. Галилей по просьбе императора дешифровал истинный смысл своего послания. Однако неверная анаграммная дешифровка Кеплера стала известна и имела свое таинственное фантастическое продолжение, до сих пор непостижимое. Спустя 125 лет, в 1726 году сатирик Джонатан Свифт анонимно публикует знаменитые «Путешествия Гулливера». В третьем из них Гулливер попадает на летающий остров Лапута. Свифт спародировал это название от испанского «la puta» — путана, проститутка. Жители Лапуты, по Свифту, были столь поглощены размышлениями об астрономии и математике, что для продолжения разговора нуждались в постоянном похлопывании друг друга (или при помощи слуг) пузырем по губам или по правому уху. Между тем, лапутяне составили каталог из 10 тысяч звезд (во времена Свифта было известно лишь около 800) и открыли два спутника Марса. Один спутник якобы удален от Марса на три диаметра, другой — на пять. Первый спутник обращается вокруг планеты за 10 часов, а второй — за 21,5. Квадраты времени оборота спутников вокруг Марса пропорциональны примерно кубам их расстояния от центра планеты (третий закон Кеплера). Лапутяне обнаружили, как сказано в пародии Свифта, что «спутники управляются теми же законами тяготения, которым подчинены другие небесные тела». Наукообразный вымысел — явная пародия на Кеплера.

Однако спустя 150 лет в 1877 г. астроном А. Холл, используя телескопы гораздо более мощные, чем у Галилея, действительно обнаружил два спутника Марса, названные им мифологическими именами Фобос (Страх) и Деймос (Ужас) — по имени лошадей из колесницы бога Марса. Расстояния спутников от центра Марса составляют 2.7 и 6.9 его радиуса, а периоды обращения – 7 часов 39 минуты и 30 часов 17 минут. Размер спутников очень мал, края их изорваны. Открытие Холла находится в неплохом соответствии с данными лапутян, созданных воображением Свифта.

И вот здесь настоящая мистика или тайна, до сих пор непостижимая. Как возможно столь поразительное совпадение вымысла Свифта и реальности? Несомненно, Свифт был знаком с законами Кеплера и, видимо, знал о его ошибочном прочтении письма Галилея. В «Путешествиях Гулливера» Свифт решил осмеять и другие космогонические представления великого астронома, сатирически описав лапутян, регулярно собиравшихся слушать кеплеровскую «музыку сфер». Однако история посмеялась над самим Свифтом. Ибо его фантазия-сатира по поводу количества спутников и их орбит — все это оказалось фантастически близко к реальности. И не исключено, что в недалеком будущем потомки, подобно лапутянам, будут на сеансах в планетариях слушать музыку сфер. Во всяком случае, историки сообщают о таком признании провозвестника будущего Велемира Хлебникова: «Кеплер писал, что он слушает музыку небесных сфер. Я тоже слушаю эту музыку, и это началось в 1905 году. Я ощущаю пение вселенной не только ушами, но и глазами, разумом, и всем телом» (В.Бабков. Законы времени Велимира Хлебникова. Человек 6/2000, 1/2001).

Гетерограммы и каламбуры

Восприятие и мгновенное удовольствие от каламбура основано на полном владении языком. Как-то давно для пополнения словарного запаса своей старшей дочери я придумал фразу-каламбур «У лошади была повадка во время паводка не слушаться поводка». Эта забавная фраза оказалось вроде лакмусовой бумажки. Как я впоследствии заметил, любой ребенок, который лет до 12-13 лет рос и учился в России, в среде русского языка — легко понимает эту фразу. В то же время абсолютное большинство иноземных профессоров-славистов, без труда читающих по-русски, обычно запинается на этой игровой фразе, понимая полностью лишь два звуковых омонима и спотыкаясь на третьем.

Каламбур — один из самых распространенных вариантов анаграммы, когда элементы одного слова неожиданно опознаются как разные слова, или же напротив, разные слова, «застигнутые врасплох», при слиянии вдруг приобретают далекий или смешной смысл. Старик Державин создал ставшие фольклорными анаграммы-каламбуры на мотивы войны 1812 г. с посвящением полководцу Багратиону: О, как велик, велик На-поле-он!/Он хитр и быстр, и тверд во брани/Но дрогнул, как к нему простер в бой длани/С штыком Бог-рати-он.

Известна и старая сходная шутка, до сих пор радующая детей:
Наполеон стоял и думал: ко злу дорога широка
На поле он стоял и думал: козлу дорога широка

Признанным мастером рифмованных озорных каламбуров был поэт Дм. Минаев.
«Парик на лысину НАДЕВ/не уповаю я НА ДЕВ/ И ничего не жду ОТ ДАМ/Хоть жизнь подчас за них ОТДАМ». Или другой его изящный анаграммный каламбур:
Ты грустно восклицаешь:/ ТА ЛИ Я?/ В сто сантиметров моя ТАЛИЯ.

Иногда привычное и затасканное слово может неожиданно каламбурно преобразиться: Между нар одна я = МЕЖДУНАРОДНАЯ (автор Е. Орлова).

Гетерограммы могут состоять из целых фраз, которые имеют один и тот же состав и последовательность букв, но получают разный смысл при вариации пробелов. Исключительным талантом в сочинении анаграмм в их самых разных воплощениях обладает современный художник и поэт Дм. Авалиани. Ему удается найти такие анаграммные ассоциации, которые семантически дополняют или иронично оппонируют друг другу. Находки Авалиани просто удивительны. Приведу ряд его двустиший (из кн. С.Федин. Лучшие игры со словами. М. 2001).
· Не бомжи, вы // Небом живы
· Адрес публики // Ад республики
· Сталина летчики // Стали налетчики
· В ораве не рыцарство // Вора, Венеры царство
· Истиной мыслились // И с тиной мы слились
· Ножа жду участи я // Но жажду участия.

Забавны гетерограммы С.Федина, автора упомянутой книги:
· Не грусти, Рая // Негру стирая
· О, славы стрелы // Осла выстрелы

Или эта ироничная находка:
· Нам быт удавка, нары // Нам бы туда, в Канары!

Вот еще замечательные примеры в жанре рифмованных гетерограмм:
· Нас искушали / нас и скушали
· Азам учили / а замучили
· Пока лечили, / покалечили

(С.Федин)

· Иго судари / и государи
· Врут и не милуют / в рутине мил уют
· Сплющен ком / сплю щенком

(Д.Авалиани)

У Набокова в рассказе «Облако, озеро, башня» герой открывает томик Тютчева и читает «Мы слизь. Реченная есть ложь» вместо известного «Мысль изреченная…».

С.Федин пишет, что на английском языке первые осознанные гетерограммы появились, видимо, после творчества Набокова и как отдельный жанр игр со словами были обозначены в 60-е годы под названием rediveder.
· Amiable together // аm I able to get her? — Мы дружны / Добьюсь ли я ее?

Причуды составных анаграмм

Иногда слово так и напрашивается на анаграммные вариации, семантически и лексически связанные с оригиналом. Напряженную и трагическую тональность создает анаграммное разложение названия города ВОРОНЕЖ, куда был сослан поэт О. Мандельштам.

Пусти меня, отдай меня, Воронеж.
Уронишь ты меня иль проворонишь,
Ты выронишь меня или вернешь —
Воронеж — блажь, Воронеж — ворон, нож…

Лексемы слова «Воронеж» вкраплены в трагически звучащие глаголы, а ворон воспринимается как символ смерти и тюремного «воронка», откуда не вернешь.

 

Пример совсем другого рода. Обольстительная ОДАЛИСКА сама собой легко трансформируется в группу лукавых составных анаграмм, близких оригиналу:

Доискала
 Ласки? О, да!
  И сок дала.
   Да, и оскал —
    сила кода.
     О, сада лик!
      Искал дао?
       Силок ада.
        И сладка…О!

Игорь Сид, один из организаторов Первых Битовских Чтений представил в Интернете целую серию забавных анаграмм на имя «АНДРЕЙ БИТОВ»:

Верти бандой,
 Автор бдений!
  Бей дни, автор.
   О, бритва дней!
    Битва родней.
     Древний Бато,
      Бетон и драйв,
       Радий в бетон…
        Ай, вот бредни!
         Бредит война,
          А в ней бродит
           Андрей Битов.

И.Сид сообщает, что сотворил свои анаграммные вариации за один час езды в метро. Несомненно, эта быстрота и легкость свидетельствуют об особом даре «состукивания слов», подобно элементам музыкальных способностей (чувство ритма, гармонии, слух и т.д.). Было бы интересно изучить разнообразие людей по «анаграммной способности». Для подобного генетического самопознания неожиданно хорош оказался как раз вариант игры в составные анаграммы. Оценивается время, необходимое для того, чтобы составить из двух или более коротких слов искомое составное, куда входят по одной все буквы из коротких слов. Вот два примеры:

ТРИ ОТВЕТА = АВТОРИТЕТ
ПЕСНИ РОК = СОПЕРНИК

Оказывается, создание из коротких слов одного длинного, включающего все буквы — гораздо более сложная задача, чем разложение длинного слова на осмысленные короткие слова (вариант привычной игры в слова). Именно здесь выявляются особого рода «анаграммные способности» и черты личности, влияющие на их проявление, мало связанные с общим уровнем интеллекта. Вроде дара нимфетки Ады из романа Набокова мгновенно составлять аппетитные слова в игре Скрэббл («Эрудит»). Поделюсь некоторыми моими забавными наблюдениями.

В один из домашних вечеров, где собрались российские интеллигенты-эмигранты, хозяин дома развлекал гостей всякими играми. Я предложил простое состязание — найти составную анаграмму из двух простых слов СОМ и КАТЕТ и отметить время, необходимое для поиска. Молодая биологиня за 10 минут нашла искомую анаграмму: СОМ + КАТЕТ = ОТМЕСТКА. Тогда как профессор математики застрял здесь надолго и весь вечер так и не мог найти ответ. Видимо, жесткий математический смысл термина «катет» наложил ограничения на свободные вербальные ассоциации. Если бы вместо слова «катет» предложить его анаграмму «тетка», возможно, профессор математики быстрей бы нашел ответ.

Еще одно любопытное наблюдение с оттенком фрейдизма. Поиск составной анаграммы, куда входит слово «песни»: ПЕСНИ +РОК =СОПЕРНИК или ПЕСНИ +ДИТЯ = СТИПЕНДИЯ обычно бывает успешен при среднем времени в 20-25 минут. Но вот я чуть видоизменил задачу и слегка анаграммно трансформировал слово «песни» в «пенис», предложив в качестве домашнего задания приведенные выше анаграммы и им подобные, к примеру, ПЕНИС+ВИНО+РОК= ПРИКОСНОВЕНИЕ. К моему удивлению, энергичный и высокообразованный молекулярный биолог, весьма успешно делающий научную карьеру в США, оказался не в состоянии отгадать за несколько часов ни одну из «пенистых» анаграмм. То ли его смутила анатомия, как у математика «катет». То ли дело в другом. Зато ему пришел в голову карьерный глагол «остеПЕНИСь», где мало кто слышит запрятанную внутри лексему «пенис». Вот такой парадокс.

Время, затраченное на нахождение определенной составной анаграммы, различается у людей из одной образовательной когорты в 10-20 раз, а некоторые люди испытывают непреодолимую трудность в этой игре. Наблюдается и сильный разброс мнений в отношении того, какие анаграммы считать трудными и какие — красивыми. Игра может стать элементом генетического самопознания, если бы удалось собрать статистику и выяснить: а) в какой степени люди со сходным и разным складом ума и интересами различаются по легкости «состукивания» слов; б) как влияют пол, возраст, род занятий на эту способность; в) зависит ли скорость нахождения составной анаграммы от ее структуры, числа входящих в нее букв, принципа их сочетания в искомом слове.

В конце сказки о Золотом Петушке Пушкин озадачивает читателя ремаркой, что в его сказке есть «намек, добрым молодцам урок». Следуя поэту, предлагаю читателям, дочитавшим до конца, игру-урок как элемент самопознания: фиксируя время, разгадать несколько составных анаграмм из двух слов (см. ниже). Затем распределить найденные составные анаграммы по субъективной пятибалльной шкале по степени их трудности и красоте и сравнить полученные результаты с таковыми у коллег:

1. ПАРИ +МЕТРО = 5. РОМАНС +ТЕНЬ =
2. БАНК + ТАРИФ = 6. АРТИСТ + ОТКУП =
3. ТИСС + САНКИ = 7. ДЛИНА + КАТЕТ =
4. РОК НЕ СПИТ = 8. ПЕСНИ ДЬЯВОЛА =

И, наконец, последняя составная анаграмма звучит как приглашение к празднику:

9. СТОЛЫ БЕЗ ВИНА? — ЧУЖД!

Зашифрованное здесь слово-анаграмма включает все слова этой застольной фразы. Оно замечательно еще и тем, что содержит 16 букв — почти половина алфавита — и ни одна из них не повторяется! Мне в свое время удалось отыскать это слово в ходе проводимого газетой «Комсомольская правда» конкурса «АНАГРАММА-98». Некоторые молодые участники конкурса с помощью компьютера пытались побить этот рекорд, но насколько я знаю, их старания до сих пор не увенчались успехом. Тем более приятно, что 16 — буквенное слово-рекордсмен, достойное книги Гиннеса, было найдено одновременно со мной пенсионеркой Еленой Пресняковой из города Покров Владимирской области. Так что слово народное, исконное. Найдите его.


Анаграммный кроссворд (сост. М.Голубовский)

 

По горизонтали: 1. Гробница для хранения мощей святых. 3. Ниже дерева, но выше травы, растет из земли кудрявым пучком. 8. Уважительно-ласковое определение человека пожилого возраста, а иногда — просто доброго приятеля, хоть бы и молодого. 9. Небольшая охотничья собака: уши — до самой земли. 12. То, на чем спит заключенный. 13. Процесс нанесения мастики на паркетный пол. 14. Стальной гибкий канат. 17. После вторника. 18. Непроизвольное подергивание, например, глаза. 19. Из нее подчас возгорается пламя. 22. Животное. Водится в джунглях. Имеет подобие хобота, хотя похоже на кабана. 23. Травянистое растение на букву «А». 27. То, что говорят или делают не всерьез. 28. Желто-красная краска для волос. 29. Толстая веревка. 34. Повреждение тела от внешнего воздействия. 35. Давно минувшая эпоха, седая … 36. Столица страны пирамид. 39. Тот, кто топит печки или котлы. 40. Специалист службы погоды. 41. Суровое наказание. 42. Дуговой пролет между двумя опорами.

По вертикали: 1. Самая крупная в мире змея. 2. Туловище от пояса до плеч. 4. Время года. 5. Девица смазливая и отнюдь это не скрывающая. 6. То же, что в пункте «34» по горизонтали, только маленькое — например, от укола булавкой. 7. То, чем пахнет неухоженная собака. 8. Правая или левая, наш естественный рабочий инструмент. 10. То самое у персиянки, что, по известной песне, обнял «грозный атаман». 11. В конце реки — устье. А в начале? 15. Любой из поэтов начала века — приверженец акмеизма. 16. Живописное полотно. 20. И Спартак, и Эзоп. 21. Полочка для вин в шкафу, в буфете. 24. Бачок, в котором автомобилисты хранят бензин. 25. Морской разбойник. 26. Гул и грохот орудийной стрельбы. 30. Что надо беречь зимой, как телегу — летом? 31. Государство, столица которого Бейрут. 32. Замкнутая общественная группа (например, в Индии). 33. Узкая полоска ткани по краю или шву одежды. 37. Нуль, пустота (от него остался один …). 38. Что остается в печке, когда все прогорело?

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(335) 26 ноября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]