Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(335) 26 ноября 2003 г.

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

«Ложь — религия рабов и хозяев,
правда — бог свободного человека»?
ЗАМЕТКИ О 41-М НЬЮ-ЙОРКСКОМ КИНОФЕСТИВАЛЕ

Просматривая афишу 41-го нью-йоркского фестиваля, не можешь не обратить внимания на тот факт, что успеха и признания все чаще добиваются фильмы стран «третьего мира». Иногда кажется даже, что делается это из соображений политкорректности. Хороший, но ничем особо не выдающийся фильм турецкого режиссера Сейлана «Distant» (что можно перевести и как далекий, и как сдержанный, холодный) был буквально осыпан премиями. Он получил Гран При Каннского фестиваля. Оба исполнителя мужских ролей, Музафер Оздемир (Махмут) и Мехмед Емин Топрак (Юсуф) разделили премию за лучшую мужскую роль. Он также получил приз прессы (FIPRESCI) Каннского фестиваля и был признан «Лучшим фильмом года». Я уже не говорю о наградах на менее престижных фестивалях.

Фильм «Далекий» — малобюджетный семейный проект. Нури Сейлан объединяет в одном лице сценариста, режиссера, оператора, со-редактора и продюсера. Художественный руководитель — Ербу Сейлан, родственник. При такой концентрации власти можно быть уверенным, что фильм получится таким, каким он был задуман. А задуман он был как психологическая драма на тему о человеческом одиночестве в большом городе и об одиночестве вообще. Тема отнюдь не новая, но всякий раз решаемая по-своему.

Надо обладать смелостью, чтоб задумать, осуществить и представить на суд жюри фильм, в котором нет интриги, нет женщины, нет любви и, по сути, ничего особенного не происходит. К фотографу Махмуту, жителю Стамбула, приезжает из провинции кузен Юсуф. Поиски работы затягиваются, отношения усложняются, и Юсуф уезжает восвояси. Вот и все. В эту нехитрую схему за кадром вписывается трагедия обнищавшей семьи, для которой уехавший к богатому родственнику сын — последняя надежда. Вырисовывается знакомая ситуация, при которой в налаженный устоявшийся быт вторгается посторонний, нарушающий этот быт и вызывающий раздражение. Проясняется семейная история Махмута, некогда женатого. Короткая сценка с бывшей женой вскрывает причины развода: муж не хотел детей и заставил жену сделать аборт, после чего она потеряла способность рожать. Бывшая жена не таит зла, но и не хочет запоздалого участия. Она с новым мужем уезжает в Америку, а Махмут остается один в комфортабельной и пустой квартире.

Искусство молчать в кадре — высокое искусство, за это исполнителям, вероятно, и дали приз за лучшие мужские роли. Когда герои молчат почти два часа, обмениваясь лишь короткими репликами, невольно начинаешь следить за каждым их словом и движением.

— Сколько времени тебе понадобится, чтоб найти работу? — спрашивает старший кузен. — Я думаю неделю, не больше, — отвечает младший, и по его растерянному виду понимаешь, что он не был готов к этому вопросу и что он собирался обосноваться у родственника надолго. Еще одна сценка. Младший брат на ночь оставляет свою обувь в передней, вместо того, чтоб убирать ее в шкафчик для обуви. Старший опрыскивает его ботинки дезодорантом и аккуратно ставит их в шкаф. Когда он снова видит их на полу, то со злостью зашвыривает в шкаф. Младший курит в гостиной, рассыпая пепел по полу, хотя хозяин просил курить в кухне. После ряда таких мелких нарушений старший не без раздражения читает ему «правила хорошего тона». Младший выходит курить на балкон, по лицу его текут слезы. Наутро он уходит, не попрощавшись. Это удивляет и уязвляет Махмута. Он приходит в порт, где безуспешно искал работу матросом Юсуф, садится на скамейку, смотрит на море, курит и молчит. Долго так молчит. Надо полагать, прокручивает ролик собственной жизни. Раскаивается ли? Он сам образовал вокруг себя пустоту. Одиночество — следствие эгоцентризма.

Великолепна работа Сейлана-оператора и фотографа (фильм биографичен). Представьте себе, читатель, холодный заснеженный Стамбул (до Одессы через море — рукой подать). Причалы пустынны. Ни души. На снегу чернеет одинокая человеческая фигурка. Камера приближается, и мы узнаем Юсуфа, съежившегося, простоволосого, в подбитой ветром курточке и прохудившихся башмаках. Изо дня в день повторяется этот «пейзаж с человеком». Метет поземка. Юсуф обходит причалы. От промок, устал и голоден. Но больше всего его мучает безнадежность. Ему отказывают даже там, где висит объявление о найме. Он вежливо благодарит и уходит. Зима сменяется весной, весна — летом, лето — осенью, осень — снова зимой. Для Юсуфа ничего не меняется. Работы нет. Иногда брат берет его на съемки, чтобы дать немного заработать, но помощник из Юсуфа плохой.

Скажите, дорогие читатели, кто из вас, безработных эмигрантов в чужой стране не попадал в подобную ситуацию? Кто не испытывал вину перед приютившими его родственниками? Или — подойдем с другой стороны — кто радовался приезду родни на неопределенное время со всеми вытекающими последствиями? То-то. Универсальность, узнаваемость проблемы и метод ее показа — вот главные достоинства фильма Сейлана.

«21 грамм»

«Хитом» фестиваля стал фильм Гонзалеса Инньяриту «21 грамм». Имя режиссера и то, что сценарий написан по-испански и предполагался для Мехико-Сити, не имеет значения. Фильм в итоге был снят в Мемфисе на деньги американских продюсеров. Режиссер полностью сосредоточился на человеческих судьбах и подбирал актеров соответственно. В фильме снимались такие звезды, как Шон Пен, трехкратный оскаровский номинант; оскаровские лауреаты Бенисио дель Торо и Наоми Ваттс. На Венецианском фестивале 2003 года Шон Пен завоевал приз «лучший актер». Бенисио дель Торо и Наоми Ватс получили Зрительскую премию как лучшие актер и актриса.

Название фильма «21 грамм» означает следующее: научно доказано, что человек, умирая, теряет 21 грамм. Ни больше и не меньше. Это вес детской шоколадки. Или вес души?

Профессор Пол Риверс (Шон Пен) смертельно болен. Единственная его надежда — трансплантация. Он ждет донорское сердце. Врач настаивает на больничном режиме, но Пол бунтует и уходит из больницы. Он хочет прожить отпущенное ему время так, как ему нравится. Его жена Мэри (Шарлотта Гинзбург) страстно хочет ребенка, которого он уже не в силах ей дать. Супруги прибегают к искусственному осеменению, которое, впрочем, не помогает, и они, в конце концов, расстаются. Параллельно развиваются две другие сюжетные линии. Кристина Пек, девица бесшабашная и легкомысленная, обрела покой и счастье в семье: стала примерной матерью двух дочек, любящей сестрой и верной женой. Ее безоблачное счастье рушится в один миг, когда она узнает, что дети и муж погибли в автомобильной катастрофе. Виновник их гибели — бывший уголовник Джек Джордан (Бенисио дель Торо). Джек завязал со своим прошлым, женился, обзавелся семьей и стал неистовым адептом христианской секты, а дома — жестоким самодуром, карающим жену (Мелисса Лео) и детей за малейшее отклонение от сектантских догм. Узнав в тюрьме о последствиях трагического столкновения, Джек испытывает глубокое и неподдельное отчаяние. Его вера подвергается серьезному испытанию. Он связывает веревку из разорванных простыней и вешается. Камера крупным планом показывает его в петле, задыхающегося и дергающегося. Потолок обваливается, и Джек, полузадохнувшийся, пытается освободиться от петли (кадры не для слабонервных). Отсидев и вернувшись в семью, он накаляет на зажигалке зазубренный столовый ножик и с мясом вырезывает изображение креста на своей руке. Бенисио дель Торо, пуэрториканец, выросший в Пенсильвании, создал образ, в котором чувствуются отголоски русской театральной традиции: он какое-то время был стипендиатом студии Стеллы Адлер, последовательницы Станиславского.

Тяжелее всех пришлось Кристине. Наоми Ваттс создала образ огромной трагической силы. Минуты полной отрешенности сменяются вспышками бурного отчаяния. Случай (или судьба?) сводят ее с Полом. Он испытывает к несчастной женщине жалость и человеческое участие. Она же неистово требует от него любви, которую он, приговоренный к смерти, дать ей не может. И всё же любовь приходит, а с нею страсть, за которую Пол заплатил жизнью: его сердце не выдерживает. Но он зародил новую жизнь, которая спасет Кристину от отчаяния и самоубийства…

Жизнь и смерть идут в этом фильме бок о бок. Более того — они провоцируют друг друга. Это фильм о надежде, которая умирает последней; о человечности, о судьбе и силе человеческого духа. Фильм на журналистском просмотре проводили овациями, а билеты в рамках фестиваля были распроданы. Настоятельно рекомендую посмотреть этот фильм, когда он появится в прокате.

«Лучшая молодежь»

«С тех пор, как Отар ушел»

Насыщен драматическими событиями итальянский фильм «The Best of Youth» («Лучшая молодежь») Марко Туллио Джиордана. Эта шестичасовая эпопея, своего рода итальянская «Сага о Форсайтах», снималась для телевидения. Мини-сериал закупила компания «Мирамакс» — для демонстрации в кинопрокате, по частям. История итальянской семьи прослеживается в трех поколениях и вбирает в себя огромное количество событий, в которые так или иначе вовлечены герои. Тут и наводнение во Флоренции, и борьба с мафией в Сицилии, и большой футбол итальянцев против Германии и Кореи, и забастовки рабочих в Турине в 70-х, и юношеские бунты в Милане в 80-х, и кризис 90-х. Название фильма взято из поэтического сборника Пьера Паоло Пазолини, но так же называется популярная песенка альпинистов, которая звучит в фильме неумирающей надеждой на то, что объединенными усилиями мир станет лучше и добрей.

Фильм «Since Otar Left» («С тех пор, как Отар ушел») является дебютом в игровом кино молодой французской документалистки Джулии Бертучелли. Многообещающим дебютом. Объясняя, почему она перенесла место действия в Тбилиси и почему в ее фильме звучит русская и грузинская речь, Джулия говорит, что она обожает творчество Отара Иоселиани (в чем я вполне с ней солидарна); что она полгода жила в Тбилиси, ассистируя ему; что она очарована грузинскими песнями и обычаями и влюблена в Грузию. После этого стоит ли удивляться, что влияние Иоселиани прослеживается в лирической и, вместе с тем, иронической интонации фильма, в любовном показе трех героинь — бабушки (изумительная 90-летняя Эстер Горинтин), дочки Марины (Нино Хомасоридзе) и внучки Ады (Динара Дроукарова). Американскому зрителю будут непонятны отношения в семье, где в одной квартире уживаются представители трех поколений, но в грузинских семьях старики испокон веков живут с детьми и внуками, и авторитет их в семье непререкаем. Бабушка Ика — матриарх, у нее волюнтаристский характер, ее слова не обсуждаются даже тогда, когда она хвалит Сталина, при котором «был порядок». В фильме правдиво воспроизведен кошмарный постсоветский быт, когда отключают то свет, то воду, и люди привычно зажигают свечи и греют воду для мытья на газовой плите. Трех женщин связывают родственные узы, которые в Грузии весьма сильны, но самой сильной любовью бабушки является ее сын Отар, много лет назад покинувший родной дом и уехавший в Париж в поисках счастья. Ика живет от одного его звонка до другого, от письма до письма. Сообщение о смерти Отара в результате несчастного случая пришло по телефону. Печальное известие приняла сестра. Мать и дочь решили не говорить бабушке правду, которая может убить ее. И пошли громоздиться горы лжи во спасение. Письма продолжали приходить, но денежных купюр в них уже не было (странно, что мать, знавшая почерк сына, не видела, что они написаны чужой рукой). Хуже всего было с телефонными звонками. Заговорщицы объясняли старушке их отсутствие занятостью Отара и дороговизной звонков.

В один прекрасный день энергичная, хоть и согбенная Ика пошла по инстанциям и добилась невероятного: виз в Францию для всех трех. Якобы, на поиски пропавшего Отара. А на деле — чтобы вывезти из страны внучку. Этот заговор бабушки и внучки становится очевидным уже в самом конце. В Париже сестра идет к брату на могилу, а мать — к сыну на квартиру. Где и узнает от соседа страшную весть. Великолепно проводит Эстер Горинтин эту сложную сцену. Ика меняется в лице, как-то вся оседает, но от помощи отказывается, механически благодарит и медленно, наощупь спускается с лестницы. На улице она садится на скамейку и долго сидит, отдыхая. Когда ее находит дочь, Ика сообщает ей, что была у Отара, но не застала его — он очень много работает и почти не бывает дома. Ложь во спасение совершает свой порочный круг. Порочный ли? Не пора ли нам пересмотреть максиму Сатина: «Ложь — религия рабов и хозяев, правда — бог свободного человека» и вернуться к утешительной философии Луки? Всегда ли нужно говорить правду умирающему от рака человеку или разумней и гуманней оставить ему иллюзию надежды? Я не знаю ответа на этот вопрос. Каждый решает его для себя.

За пределами обзора осталось много прекрасных фильмов. Назову некоторые их них: «Таинственная река» Клинта Иствуда, «Ража» Жака Диллона (Франция-Морокко), «Цветы дьявола» Клода Шаброля и, конечно, «Сталинград» молодого немецкого документалиста Себастьяна Денхардта. Этот фильм я бы показывала в принудительном порядке фашиствующим молодчикам, скинхедам, делающих жизнь с Гитлера.

 

Через лавры и тернии —
к американскому зрителю
НЕДЕЛЯ РУССКОГО КИНО В НЬЮ-ЙОРКЕ

Вторая «Неделя русского кино» в Нью-Йорке растянулась на декаду, и в будущем, если верить оптимистам, грозит превратиться в полноценный фестиваль. Но уже в таком младенческом возрасте она оказалась весьма репрезентативна. Ее почтили своим присутствием заместитель министра культуры России Александр Голутва, генеральный директор Московского фестиваля Ренат Давлетьяров, первый секретарь Союза Кинематографистов России Клим Лаврентьев, начальник департамента государственной поддержки Сергей Лазарук, исполнительный директор «Недели русского кино» с российской стороны Алексей Карахан. Всего делегация россиян включала 23 человека. Американскую сторону представляли президент корпорации «Новое русское слово» Валерий Вайнберг, члены отборочного комитета исполнительный директор Виктор Рашкович и обозреватель «Нового русского слова» и радиостанции «Народная волна» Олег Сулькин. Поздравления прислали мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг, генеральный консул Российской федерации в Нью-Йорке Вячеслав Павловский, министр культуры России Михаил Швыдкой. Неделю впервые удостоила своим вниманием «Нью-Йорк Таймс», что тоже является своего рода признанием. Я уже не говорю о звездном параде режиссеров и актеров, принявших участие в церемонии открытия и закрытия. Не все были от начала до конца, но и на закрытии, которое состоялась 30 октября в Florence Gould Hall, знаменитостей с обеих сторон было достаточно. Фуршет обеспечил ресторан «Татьяна», что гарантировало качество, выпивку – «Дозорцев и сыновья». Спонсором закрытия выступили компании Verizon и Western Union. Это — что касается официальной части.

Самым примечательным в неофициальной части, последовавшей за фуршетом (устроители назвали ее «концертом»), было выступление сына легендарного Юла Бринера Рона, который на плохом русском, но c большим энтузиазмом исполнил цыганский романс «Окончен путь, устала грудь». Ему бурно аплодировали – главным образом за то, что он — сын Бринера. Но когда зазвучал голос самого Юла и возник на экране его фотопортрет с шевелюрой и гитарой, зал взвыл от восторга. Русский Бринера был почти без акцента, а баритон оказался звучным и красивым. Ему тенорком вторил Алеша Дмитриевич. Юл то и дело вскрикивал: «Эх, Алеша! Давай, Алеша!». Олег Сулькин объявил, что отныне учреждается приз имени Юла Бринера для талантливых американских артистов русского происхождения, поскольку Бринер был самым знаменитым русским американцем, хоть и швейцарских кровей. Тут же были оглашены первые лауреаты: актриса Вика Толстоганова и режиссер Петр Буслов. Толстоганова уже отбыла на очередные съемки, и приз догонит ее в пути, а Буслову приз за фильм «Бумер» вручил знаменитый американский актер Джеймс Эрл Джонс. Надежда русского кино предстал перед мэтром и почтенной публикой несколько смущенным всеобщим вниманием. Выглядел он так, словно только что гонял во дворе футбол, на бедрах у него болтался красный свитер. Ничего не попишешь: современное кино — современный «прикид». Времена фраков и черных бабочек канули в лету, и мы не удивимся, если однажды на сцену за статуэткой Оскара вылезет некто в спадающих штанах, растянутой тишортке и стоптанных кроссовках.

Вся торжественная часть была двуязычной: ведущий Олег Сулькин переводил сам себя для тех гипотетических американских зрителей, которые могли затесаться в это русское сообщество. В отдельных случаях ему помогала переводчица Колин Демпси. Буклет, изданный к событию, был двуязычным и выглядел вполне пристойно.

Из 14-ти фильмов фестиваля я посмотрела больше половины. «Бумера» пропустила вполне сознательно, ибо не люблю крови, даже из клюквенного сока, погони и трупов. Все это, по слухам, присутствовало в большом количестве. Американские критики назвали Буслова «русским Тарантино». Жаль, пропустила. Ну ладно. Просмотренные восемь фильмов тоже дают достаточно «информации к размышлению».

«Прогулка»

Начнем с «Прогулки» Алексея Учителя. Этот фильм был осыпан призами российского кинофестиваля «Окно в Европу» (есть, оказывается, и такой). Он получил Гран При, приз за лучшую режиссуру, за лучшую женскую роль. «Прогулка» была бесспорным фаворитом Кинонедели и претендентом на будущие кинолавры. Я уважаю Алексея Учителя, игровой дебют которого состоялся в 1995 году фильмом «Мания Жизели». Для меня этот режиссер открылся фильмом «Дневник его жены», где герой-Бунин, может, и не походил на реального Бунина, но был вполне впечатляющ. В молодые 50-летнего Учителя не зачислишь, хотя «Прогулка» несет все черты «молодежного кино». Там играет талантливая молодежь, есть романтическая любовь, фильм насыщен молодой энергетикой. Сюжета, как такового, нет. Двое молодых людей увязались за девушкой и полтора часа экранного времени ходят с ней по Петербургу. Девушка (Ирина Пегова) — очаровательна, мила, непосредственна. Оба ухажера: Алеша (Павел Баршак) — романтик и Петя (Евгений Цыганов) — практик, влюбились в нее по уши и даже подрались, чего с ними не случалось за все годы дружбы. Она же упоенно вешает им лапшу на уши, и каждому шепчет слова любви – так, чтобы другой не слышал. В финале выясняется, что у нее есть жених из новых русских, намного старше ее, мудрый, зрелый мужик, который относится к ее выходкам как к милым детским шалостям. Она зовет его «папой», любит ли — неизвестно, но свадьба – через неделю. А у мальчишек вдребезги разбита их первая любовь. Да и у нее чувство вины, она рыдает. Что же заставляло ее так вдохновенно врать? Отшила бы сразу, и все дела. Но тогда и фильма не было бы.

Вот такой нехитрый сюжет с подтекстом. В этом фильме, отражающем состояние российской молодежи, важно каждое слово, каждый жест. Но камера (Юрий Клименко, Павел Костомаров) не дает сосредоточиться. На экране все вертится колесом, шумовой фон заглушает слова. Режиссер объяснил: фильм снимался в суматохе подготовительных работ к 300-летию Петербурга, и такие сумбурные съемки должны были передать предпраздничную энергетику города и молодую энергетику самих героев. Но что-то больно много этой энергетики. Мешает.

«Гололед»

«Бесчинства» операторов в «Прогулке» — ничто перед тем, что вытворяет камера в фильме Михаила Брашинского «Гололед» (оператор Алексей Федоров). Любопытно, как кинокритик и режиссер, кандидат искусствоведения и преподаватель ряда американских университетов Брашинский оценил бы этот фильм, сделай его кто-нибудь другой? Фильм, в котором истории героев — мужчины и женщины идут параллельно, не пересекаясь, за исключением эпизода знакомства. ОН – гей, влюбившийся в женщину и потерявший ее в толпе. По этой причине он крушит все вокруг себя. ЕЙ угрожает опасность из-за какой-то пленки. Отчего? От кого? Вся эта невнятица идет под неумолчный грохот и безостановочное мельтешение кадров. Садиться ближе 10 ряда не рекомендую: голова закружится. Устроители старались объективно представить весь спектр российского кино. Так сказать, для нашего общего развития.

Автор сценария фильма «Магнитные бури» – Александр Миндадзе, постановщик – Вадим Абдрашитов. Сочетание этих имен должно было обеспечить фильму успех, однако впечатление было скорее отрицательным. В течение полутора часов наблюдать, как серые человеческие массы сходятся стенка на стенку в жестоком мордобое, согласитесь, тяжело. Но такова российская реальность, переведенная на язык кино. Неча на зеркало пенять. Кто-то заметил, что, посмотрев этот фильм, иностранный инвестор поостережется иметь дело с Россией. Групповой портрет «Его величества рабочего класса» получился очень нелицеприятным. А вопрос был: кто из двух лидеров будет директором. Половина рабочих — за Ивана, а другая — за Степана. Чего мудрить: поставьте вопрос на голосование и решите конфликт мирным путем. Но нет: стороны продолжают мутузить друг друга в кровь даже тогда, когда руководители полюбовно договорились. Воистину, не приведи Бог увидеть русский бунт. Герой (Максим Аверин), сломленный и деморализованный, пытается противостоять этой топочущей серой массе, но она догоняет его, втягивает, тащит за собой, лишает воли, лица, работы, квартиры, любимой жены. Виктория Толстоганова, восходящая звезда российского кино, создала трогательный образ жены-мученицы.

В общем и целом, усилиями многих и разных сценаристов и режиссеров образ матушки-России получился довольно мрачным. Освободившись из под гнета цензуры, повелевающей изображать советскую действительность в стиле «Кубанских казаков», российское кино жадно припало к источнику под названием «правда жизни». Художник пишет, как он видит и чувствует. Никто (пока!) не диктует ему, как и что он должен изображать. Говорю «пока», потому что российское кино вернулось на круги своя — под государственную опеку в лице Министерства культуры. Свободный хлеб оказался труден и скуден. Кинопроизводство — предприятие дорогостоящее. Только государство способно выпустить в год 60 фильмов — цифра мизерная по сравнению с Голливудом. А сейчас эта цифра подбирается к ста! Грантов и спонсоров, на деньги которых в Америке существует независимое кино, в России нет. Как долго государство будет терпеть «бесчинства» своих поданных, покажет время.

Отрадное впечатление произвело женское кино. Кино женщин о женщинах. Не потому, что оно оптимистично, а потому, что оно теплое, человечное. Лариса Садилова — автор сценария фильма «С любовью Лиля», она же его постановщик и исполнитель главной роли. Фильм получил главный приз международного фестиваля в Роттердаме и целый ряд других премий. «Лиля» – это типовой портрет женщины в российской глубинке, где почти совсем не осталось мужчин. Это портрет женщины, не задетой пагубным влиянием феминизма. Для нее замужество, семья и дети — смысл жизни. Скромная работница птицефабрики, засидевшаяся в девках, но не утратившая чистоты, наивности и романтической веры в чистую красивую любовь, Лиля терпит одно фиаско за другим, пока, наконец, и ей не забрезжил лучик надежды. Забрезжил ли? В фильме много доброго юмора, грусти и неподдельной правды жизни.

«Старухи»

«Бабуся»

Две ленты я считаю лучшими в Неделе: фильм Лидии Бобровой «Бабуся» и Геннадия Сидорова «Старухи». Они близки по теме: оба — о русской женской доле, о плачевной судьбе русской деревни. Лидия Боброва создала жесткий фильм. На фоне занесенной снегом северной русской деревни разворачивается трагедия старушки, которая вырастила внуков и внучатных племянников, детей сестры, продала свою большую двухэтажную избу, деньги разделила и раздала внукам, а сама переехала в городскую квартиру к дочке. И в итоге осталась без крыши над головой — русский деревенский вариант короля Лира. Дочь заболела, попала в больницу, и зять отвез тещу к ее сестре в село.

Бабусю играет деревенская жительница Нина Шубина, ее сестру, ярко и колоритно — профессиональная актриса Ольга Онищенко.

Трудно представить, что в русском селе так живут до сих пор: мужики пьют по-черному, бабы вкалывают – тоже по-черному. Печь топят дровами, по воду идут к колодцу. У сестры сын — пропащий пьяница, а дочка Лиза — известная журналистка, живет в Москве, ездит по всему миру, и в родное село наведывается редко.

А тут мать сломала шейку бедра и ее надо везти в больницу. Куда девать бабусю? Оставлять ее с пьяницей-племянником нельзя. Лиза (Анна Овсянникова) мечется по внукам, пытаясь пристроить тетку, и всюду натыкается на упорное сопротивление. У каждого свои проблемы, свои причины для отказа. Кто-то предложил устроить старушку в дом для престарелых, но Лиза отмахивается — слишком много волокиты. Старики никому не нужны: ни собственным детям, ни, тем более, государству. Осознав это, кроткая душа, отдавшая всю жизнь детям и внукам, берет посох и в лютый мороз уходит туда, откуда уже нет возврата. К ангелам.

Премьера фильма в «Кинотавре» наделала много шуму. Одни рыдали, другие упрекали режиссера в использовании недопустимых приемов, третьим не понравилось негативное изображение «новых русских». Лидия Боброва парировала с неожиданной резкостью. В Нью-Йорке в этот день шел дождь и зрителей было до обидного мало (большинство живет в Бруклине, а Неделя проходила в Манхэттене). Но те, кто видели, были потрясены. Пожилые невольно примеряли ее судьбу на себя. Страшно стариться в России.

Фильм «Старухи» Геннадия Сидорова я считаю лучшим фильмом о русской деревне не только в рамках Недели. Поскольку правда эта горька, как полынь, режиссеру тут же предъявили упрек в отсутствии патриотизма. Действие происходит в глухой костромской деревне, где нет электричества и нет людей, кроме нескольких старух. Старухи живут по старинному укладу, отпевают и хоронят товарок, впрягшись в повозку вместо лошади, роют могилу сами, поскольку мужиков во всей округе, кроме дурачка Николки, с огнем не сыщешь. Вечно пьяный майор Федька с расположенного по соседству полигона за бутылку разнесет ничейную избу на дрова или подвезет с проходящего поезда московскую знаменитость. Сын покойницы, бездарный певец, обвиняющий в своих неудачах «всех этих гринбергов», спьяну изливает душу дурачку Николке. Мы узнаем монолог Печорина, где он говорит, что было ему назначение высокое, но не угадал он его. Майора Федьку сыграл сам режиссер-постановщик, а баб — деревенские жительницы, которым такое событие не снилось. Единственная среди них профессиональная актриса — Валентина Березуцкая с блеском сыграла бабку-матерщинницу.

Так и жили бы старухи до самой смерти, если бы нелегкая не занесла в это гиблое место семью переселенцев-узбеков. Непросто складываются отношения аборигенов с новоприбывшими. Настороженность и неприязнь к «ихним», которые неизвестно какому богу молятся и говорят на тарабарском языке, сыграла свою роль: наслушавшись бабьих пересудов, дурачок поджигает их дом. Но, в конце концов, трудолюбие, терпение и доброе отношение пришельцев сломили неприязнь старух, и фильм заканчивается вполне миролюбиво — рождением первенца, которого принимает одна из старух; «лампочками Ильича» от ветряка, который его единственный строитель, молодой узбек, называет электростанцией; «братанием» и сценой дружного застолья с заунывными русскими песнями. Финал совсем не кажется надуманным.

Поскольку Неделя рассчитана не только на русского, но и на американского зрителя, уместен вопрос: поймут ли американцы реалии российской глубинки? Или для них это абсурд почище Беккета? Ответить трудно, потому что, как было уже сказано, публика на просмотрах была по преимуществу эмигрантская. Один русскоговорящий американец, насмотревшись страстей в «Прощании славянки», сказал, что он прожил в России шесть лет, но сейчас не вернулся бы туда ни за какие коврижки. Статистика говорит, что из десяти отобранных на фестивали фильмов, пять попадают в американский или европейский прокат. Дай-то Бог.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(335) 26 ноября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]