Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 23(334) 12 ноября 2003 г.

Семён РЕЗНИК (Вашингтон)

Солженицынская трагедия

А.И.Солженицын. Лагерное фото.

В России шум и гам и суета. Сенсация. Солженицын ответил! После трех лет грозного молчания — ответил на критику своей последней двухтомной книги «Двести лет вместе». Ответил так, что перья летят. Знай наших! Кому же и что он ответил? Об этом и поговорим.

Спасительный компромат

О том, что на интернете появились «страшные разоблачения» А.И. Солженицына, мне сообщили вместе с адресом сайта — сразу же после их публикации в марте этого года. Открыв сайт, я оказался в … «Домашней библиотеке компромата Сергея Горшкова». Кто такой этот компроматчик, я понятия не имел, ничего не знаю о нем и теперь. Общий заголовок сайта — «Весь сор в одной избе» — втиснут между дважды написанным «Compromat.Ru». Жирным шрифтом набран аншлаг: «Солженицын свою «карьеру» начал с того, что «создал» контрреволюционную группу». Затем следует отсыл: «Оригинал этого материала ИА «Город 24» 19.03.20031. Заголовок сенсационной публикации звучал так: «СМИ не пишут правду о стукаче Солженицыне».

В аккуратной рамочке — широко известная фотография молодого Солженицына в тюремном бушлате, с большой белой биркой на груди. На ней ясно прочитывается буква «Щ» и не совсем ясно — число: то ли «282», то ли «262»; такая же бирка на колене, но она прикрыта рукавом, из которого выглядывает запястье зябливо просунутой в другой рукав (или подсунутой под него) руки. Фигурка съежившаяся, голова втянута в приподнятые плечи, тонкие губы сжаты, взгляд затравленный, вместе с тем хитроватый. А рядышком с портретом — узкой ковровой дорожкой стелится «убойный» текст первого абзаца:

««Я не желаю, чтобы имя моего отца упоминалось рядом с именем подонка Солженицына!» — с точки зрения обывателя, мозги которого основательно промыты телепропагандой, эти слова Николая Виткевича-сына выглядят просто святотатством. Но у него есть веские причины так говорить — избранный на должность «всероссийского мессии» Александр Солженицын свою «карьеру» начал с того, что на бумаге «создал» контрреволюционную группу, в которую записал себя, свою жену и своих друзей».

Кульминационным моментом разоблачений следует считать главку «Экибастузский донос», с фотокопией написанного якобы рукой Солженицына сообщения «куму» от 20 января 1952 года — о готовящемся лагерном восстании. Подписан донос агентурным именем Солженицына «Ветров». Наискосок наложена резолюция, есть и еще пометки, показывающие, что с бумагой работали.

С возраставшей брезгливостью я заставил себя дочитать этот «компромат» до конца (больше 13-ти страниц компьютерной распечатки), — просто чтобы убедиться в том, что бросалось в глаза с самого начала: это перепевы гебистских фальсификаций 30-40-летней давности. В свое время органы вовлекли в это занятие бывших соучеников, однодельцев Солженицына (Симонян, Виткевич), его первую жену Наталью Решетовскую, мстившую ему после развода, агентов влияния и просто агентов КГБ, в их числе провокатора-чеха Томаша Ржезача и немца из Западной Германии Франка Арнау. (Наивный расчет гебистов состоял, видимо, в том, что на Западе иностранцам скорее поверят, чем доморощенным компроматчикам).

Деза запускалась в оборот потому, что возразить по существу на содержавшиеся в «Архипелаге ГУЛАГ» разоблачения системы Кремль не мог. Делали ставку на то, чтобы вывалять в перьях автора и тем ослабить силу воздействия его произведений. Но эффект получился обратный: Кремль лишний раз продемонстрировал, что способен на любую низость. Убедившись, что провокация не проходит, КГБ постарался сделать все, чтобы она поскорее забылась.

И вот кому-то понадобилось разогреть эти щи, протухшие тридцать лет назад. Кому и зачем? На это у меня ответа нет. Но кому должна быть на руку реанимация помоев как раз в то время, когда стала подниматься волна возмущенных откликов на вышедший в свет второй том книги Солженицына «Двести лет вместе», мне как-то сразу же стало понятно.

В первом томе сравнительно немногие критики увидели — позволили себе увидеть! — то, что под умиротворяющей обложкой цвета морской волны, под ублаготворяющим заголовком благоухают коричневые цветы племенной розни и ненависти. Второй том трактует события, которые памятны миллионам. Тут и слепцы прозрели. В этот момент и выпорхнули старые гебистские фальсификации.

Мне звонили и слали электронные послания, советовали взять этот «убойный» материал на вооружение. Приходилось разъяснять, что хотя мои «заметки на полях» книги «Двести лет вместе», печатавшиеся около года в журнале «Вестник»2, нелицеприятны, я не веду «войну» против автора, а полемизирую с ним по конкретному кругу вопросов. Текст книги для этого самодостаточен. Да и в любом случае, подменять обсуждение книги уличением автора в прошлых грехах и преступлениях (действительных или мнимых) — это непрофессионально и неэтично, как и в ответ на конструктивную критику трубить о его заслугах. Солженицыну как раз и выгодно увести разговор подальше от текста книги, но я за ним не последую. В моем компьютере сохранилось несколько электронных посланий, отражающих эти разговоры. Приведу одно из них, опустив имя адресата:

 

Sent: Tuesday, June 03, 2003 11:02 PM

Subject: Re:

Да, да именно эти имена — Ржезач и Арнау. Они «почему-то» получили доступ к самым секретным архивам ГБ и приводят в фотокопии тот самый донос «Ветрова» от 20 января 1952 г. И появилось это в то время, когда Солженицын был в пике славы. Это была типичная провокация, крайне неуклюжая, так всеми и было понято, и репутации Солж[еницына] не повредило, да и сам ГБ, видимо, понял, что дальше педалировать эту тему слишком рискованно (а ведь если бы «Ветров» написал этот донос, то должны бы быть и десятки других — чего же они их в ход не пустили тогда же?) И вот теперь эта тема всплыла снова, когда он вляпался с этими двумя томами [«Двести лет вместе»]. Появились они [разоблачения] на каком-то сайте, состряпанном в Беларуси [ошибка: надо в Брянске], а мне его прислали из Германии. Я предполагаю, что на то и был расчет, чтобы это перешло в печать, возник шум, а когда ситуация нагреется, тогда и можно будет сказать: «видите, как евреи клевещут на русского писателя. Чего же удивляться, что в его честном стремлении разобраться в русско-еврейских отношениях они усматривают антисемитизм». Конечно, это моя догадка, ничем не доказываемая…»3.

Тогда это была недоказанная догадка, но теперь доказательство налицо: статья А.И. Солженицына «Потёмщики света не ищут»4 написана словно бы по предложенному мною сценарию. Она произвела на определенную аудиторию именно то впечатление, на которое рассчитывал автор. Судить об этом можно по тому, что одновременно с Литгазетой ее напечатала «Комсомольская правда», по позитивному отзыву Интерфакса, Lenta.ru, по другим подобным реакциям. Можно не сомневаться, что пока пишется эта статья, появятся и другие.

«Известный писатель и общественный деятель Александр Солженицын решил ответить на критические выпады, которым подвергся со стороны ряда СМИ в связи с выходом последней части его историко-публицистической книги «Двести лет вместе», посвященной истории евреев в России», — сообщила «Lenta.ru». И тут же привела пять фрагментов из статьи Солженицына, но ни в одном из них ни слова не говорится о книге «Двести лет вместе» и критике в ее адрес5.

Это не случайный промах редакции «Lenta.ru». Дело в том, что о критике «Двухсот лет» в статье Солженицына, занимающей целую газетную полосу (восемь страниц компьютерной распечатки) не сказано почти ничего! Она о другом. В ней с большой страстью опровергаются давно опровергнутые гебистские инсинуации, многократно предаются поруганию давно поруганные имена Ржезача, Виткевича, Арнау, Решетовской, Симоняна, изобличается давно изобличенное сотрудничество этих «компроматчиков» с КГБ. Только отъехав на две трети от начала статьи, автор перекидывает шаткий мосток к критике «Двухсот лет»: «…а текст статьи [цитированной выше по сайту Сергея Горшкова] всюду один, слово в слово, — и дальше раскатом, теперь уже неприкрыто сплетаясь у обвинителей с гневным раздражением моим недавним двухтомником «Двести лет вместе»»6.

Тут бы перевести дух и воскликнуть: «Наконец-то!». Наконец-то Солженицын перешел к «ответу критикам» его книги. Ан, нет. Мосток повис над бездной, не обретя никаких опор. Последняя треть статьи — про то же, что первые две трети. Про генерала ГБ Филиппа Бобкова; про бывшего зэка М. Якубовича, оклеветавшего своего друга-солагерника; про боевые награды, полученные за ратные подвиги плюс неполученные («но 9 февраля 1945 года настиг меня арест — и меня успели вычеркнуть из наградного списка»); и про многое другое — вплоть до заключительного аккорда: «И остается догадываться: почему вдруг оживились и гебистские фальшивки 70-х годов, и клевета на лагерные годы мои с 40-х на 50-е, и годы войны, и юности, — почему на все это дружно кинулись и за океаном и у нас — именно с начала 2003 года?..»

Выходит, возрожденный из пепла гебистский компромат оказался очень кстати Александру Исаевичу. Он использован им против критиков «Двухсот лет вместе» точно таким же манером, каким КГБ тридцать лет назад пытался использовать его против «Архипелага ГУЛАГ».

Компромат оказался спасительным для Солженицына.

 

Голодная пайка

В бутафорских сражениях с давно стертыми в пыль гебистскими ветряными мельницами утоплен единственный абзац, в котором — с большой натяжкой — можно усмотреть если не ответ на критику «Двухсот лет», то хоть какую-то реакцию на нее. Привожу этот абзац целиком:

Марк Дейч

«Этот прием выпукло проявился при первом же перебросе газетной кампании на территорию России — в развязнейших ухватах и брани журналиста «Московского комсомольца» (сентябрь 2003) по адресу книги «Двести лет вместе» и ее автора. Дейч грубо искажает главу из моей книги об участии евреев в войне. Именно в противовес расхожему представлению, что многие евреи уклонялись от армии, — я добыл и впервые привел никогда прежде не публиковавшиеся архивные данные Министерства обороны, из которых следует, что число евреев в Красной армии в годы Великой Отечественной войны было пропорционально численности еврейского населения, то есть пропорция соответствует средней по стране (Часть II, с. 363-364). Но Дейч без оглядки идет и на подделку цитат (сносок нигде не дает, ищи, читатель, где хочешь, а еще лучше — не ищи, поверь Дейчу). Впаривает мне выражения типа «ленинско-еврейская революция». Смеет обсуждать воровскую публикацию — с ее сквозным хулиганским изгаженьем и грязной фальсификацией — выкраденных моих черновиков 40-летней давности. Ему вторит «Эхо Москвы»: «пусть ответит общественности!». На что отвечать? На вашу непристойную готовность перекупать краденное? Какое уродливое правосознание, какое искажение норм литературного поведения. Отвечаю я — за свою книгу, а не за то, как ее потрошат и выворачивают»7.

Итак, Александр Исаевич говорит, что отвечает за свою книгу. Ну и ответил бы! Но нет, как уже сказано, о книге-то на всей протяженности обширной статьи нет ни слова — ни до приведенного абзаца, ни после.

Ну а сам этот абзац? О книге ли он «Двести лет вместе»?

Коль скоро выдана нам эта тюремная пайка, отмеренная по голодной норме ГУЛАГа, то придется отнестись к ней с особой бережливостью — по примеру многоопытного Ивана Денисовича.

Начнем с радиопередачи «Эха Москвы» от 4 октября сего года, в которой автору этих строк довелось участвовать. В числе участников — не только критики «Двухсот лет», но и апологеты: заместитель главного редактора газеты «Завтра» Владимир Бондаренко, политолог и публицист Андрей Зубов. Виновник торжества тоже мог бы участвовать. «Мы звали в гости Александра Исаевича Солженицына, получили отказ, — сообщил, открывая дискуссию, ведущий передачи Андрей Черкизов. — Причем, как мне сказали наши продюсеры, они разговаривали с супругой Александра Исаевича, она ему передавала наши вопросы, он просто не подходил к телефону, так что отказ был обоюден — и от супруги, и от самого писателя»8.

Итак, Солженицын был приглашен к участию в дискуссии, но уклонился. А журналист Марк Дейч приглашен не был. Заявляя, что «Эхо Москвы» «вторило Дейчу», Александр Исаевич передергивает. Да и трудно вторить кому-либо разнобойными голосами шести участников передачи, не считая ведущего. И никто не требовал от Солженицына: «Пусть ответит общественности», — это еще один перебор: в транскрипте передачи я такой реплики не нашел. Не многовато ли переборов в трех строчках, уделенных Солженицыным «Эху Москвы»? Зато ни единому слову по существу критики, звучавшей в эфире, места не нашлось.

Идя на грубые передержки и искажения, автор «Потёмщиков» обвиняет в искажениях своих оппонентов. Дейч «без оглядки идет и на подделку цитат (сносок нигде не дает, ищи, читатель, где хочешь, а еще лучше — не ищи, поверь Дейчу)»9, негодует Солженицын. Зачем же дело стало? Коль скоро Дейч нахальничает без оглядки, то не осадить ли его, оглянувшись? Привести правильные цитаты, снабдив их точными ссылками — и посрамлен будет Дейч на вечные времена!

Но мне ли давать уроки полемических приемов такому многоопытному бойцу, как Александр Солженицын! Он знает что делает. Паритетных правил игры Александр Исаевич не признает. Он велит не верить Дейчу, себе же самому — верить «без оглядки». Так удобнее. Поскольку велит сам Солженицын, то многие читатели поверят.

Но не на всех читателей прошлые заслуги действуют ослепляюще. На меня не действуют. Цитат из книги Солженицына, приводимых Марком Дейчем, я не проверял, это действительно трудно сделать без ссылок, а Александр Исаевич задачу мне не облегчил. И я не вижу оснований отнестись к его словам с большим доверием, чем к словам журналиста «Московского комсомольца». Скорее наоборот.

Не то, чтобы статья Марка Дейча10 была безупречна. В ней есть неотразимые аргументы (многие приводились и до него), которые показывают несостоятельность псевдоисторических построений автора «Двухсот лет вместе». Тем более досадно, что критик не удержался от перехода «на личности». Это спровоцировано самим Солженицыным: он-то в своей книге поносит целый народ — оптом и в розницу. Кому только не достается от него на орехи, включая людей одной с ним судьбы: бывших фронтовиков, сражавшихся рядом с ним (и часто не хуже него); бывших зэков, тянувших вместе с ним (и часто тяжелее него) тюремную лямку; коллег-писателей, прокладывавших вместе с ним хлипкую тропу к свободному слову; друзей, с большим риском помогавших ему «бодаться с дубом» советской системы. Такое сведение национальных и личных счетов может взорвать кого угодно, но, по моему мнению, статья Марка Дейча была бы убедительнее, если бы он не позволил себе взорваться: литературная полемика — это не склока на коммунальной кухне. Однако в намеренном искажении цитат журналист «Московского комсомольца» до сих пор не замечен. Чего нельзя сказать о его именитом оппоненте. При цитировании источников не всегда точен, а порой и намеренно неточен — даже и давая ссылки. Ряд таких примеров я привел в моей книге11, но сейчас, чтобы не ходить далеко, продолжим жевать ту голодную пайку, что отвешена в его ответе «потёмщикам».

Солженицын пишет, что «добыл и впервые привел никогда прежде не публиковавшиеся архивные данные Министерства обороны» о численности евреев в Красной армии в годы войны и указывает, что эти данные публикуются им во втором томе на страницах 363-36412.

Воспользуемся этим указанием. На стр. 363 имеются два подстрочных примечания (76 и 77). В первом из них нет никакой ссылки, а во втором сказано: «В ныне выходящей Военной энциклопедии едва ли не впервые приведены сведения об общем числе мобилизованных в годы Великой Отечественной Войны — 30 миллионов. См. Военная энциклопедия: в 8 т., М.: Воениздат, 2001, Т. 5, с. 182» (Курсив мой. — С.Р.). А в основном тексте — таблица, взятая из этой самой «Военной энциклопедии», где 30 миллионов расписаны по национальностям: русских — столько, украинцев — столько, евреев — столько… На стр. 364 еще три ссылки (78, 79 и 80). Все три тоже на энциклопедию, только не на Военную, а на Краткую еврейскую (КЕЭ). Вот так Александр Исаевич «добыл и впервые привел никогда не публиковавшиеся архивные данные»: переписал из энциклопедии! Что это — свет, которого не ищут «потёмщики», или слепящее сияние потёмкинских деревень?

Дальше Дейч «впаривает» Солженицыну выражение «ленинско-еврейская революция», «смеет обсуждать воровскую публикацию — с ее сквозным изгаженьем и грязной фальсификацией — выкраденных моих черновиков 40-летней давности». Тут в одной фразе столько наворочено, что жевать нам не пережевать!

 

Кроиться в черепе

В 2000-м году некий Анатолий Сидорченко выпустил книгу из трех частей, причем автором первой из них — под названием «Евреи в СССР и будущей России» — указал Александра Солженицына13. Но Солженицын категорически отверг какую-либо свою причастность к этому тексту, назвав его желтым опусом, фальсификацией и провокацией умалишенного хулигана и посетовав на то, что не может обратиться в суд — из-за невменяемости фальсификатора14. Ему, конечно, поверили.

Но после выхода второго тома «Двухсот лет» оказалось, что значительная часть «фальшивки» перекочевала в этот том! За разъяснениями снова обратились к Солженицыну: в газете «Еврейские новости» появилось обращенное к нему Открытое письмо главного редактора Николая Пропирного. На этот раз ответа не последовало. Затем появились статьи других авторов: журналиста Валерия Каджая, доктора исторических наук Геннадия Костырченко и автора этих строк. Причем, все трое, не сговариваясь, пришли к выводу, что автор «опуса» — Солженицын.

Поскольку я избегаю голословных утверждений, то текст «опуса» (72 страницы книжного формата) я сопоставил с двухтомником «Двести лет» абзац за абзацем. Параллельным цитированием я показал, что больше половины «опуса» перекочевало в «Двести лет» дословно или с ничтожными редакционными поправками, а меньшая половина родственна двухтомнику по идейной направленности, но отличается тем, что шаблонные антисемитские мифы в ней озвучены с гораздо большей прямотой и экспрессией15. В эту меньшую половину входит и глава, смысл которой сводится к тому, что «Протоколы сионских мудрецов» — это глубокий злодейский план разрушения государства с последующим захватом власти, а Ленин и его партия — исполнители того плана. Подстать и название главы: «Протоколы сионских мудрецов и ленинско-еврейская революция в России». Все это детально разобрано в моей статье, так что «ленинско-еврейскую революцию» Солженицыну «впарил» я». Почему же в ответе «потёмщикам» Александр Исаевич приписал мой грех Марку Дейчу? Да ведь замалчивание неудобных оппонентов — эффективнейший метод полемики. Если крыть нечем.

Но, при всем желании отличиться, я не могу претендовать на приоритет во «впаривании», ибо только процитировал творение самого Солженицына — теперь ведь он от «опуса» не отрекается. То, что он сперва назвал «желтым опусом, влепленным под моим именем», он теперь признает своей собственной (собственной!) черновой рукописью, хотя и «насквозь изгаженной грязной фальсификацией».

Шаг в правильном направлении, но только первый шаг. Изгажен ли текст или представлен в первозданной чистоте, предстоит выяснить. В любом случае, словцо «насквозь» употреблено Александром Исаевичем со свойственным ему перехлестом: ведь большая половина черновика перенесена им в «Двести лет вместе» в том самом виде, в каком она появилась в книге Сидорченко. Стало быть, как минимум, эта половина текста не изгажена. С меньшей половиной разобраться сложнее, но свет на это может пролить только сам Солженицын. Может, но не хочет.

«Потёмщики» ищут света, Александр Исаевич! Ищут, но не находят. Помогите! Опубликуйте сами ту черновую рукопись, и тогда все увидят, в какой степени она была или не была «изгажена» при «воровской» публикации ее Анатолием Сидорченко.

И еще. Если публикация «опуса» не была с автором согласована, да текст был злостно изгажен, то автор понес моральный ущерб. В таких случаях он обращается в суд. Вменяем его обидчик или невменяем, — это решать суду. Солженицын идет другим путем: объявляет Сидорченко умалишенным, хулиганом, вором, фальсификатором, провокатором — немалая нужна изобретательность, чтобы собрать воедино такой букет ругательств. Не букет, а кастет. Тот, которым автор «ста томов партийных книжек» призывал кроиться в черепе. Но «лучший талантливейший поэт советской эпохи», по крайней мере, не путал кастета с правосознанием. А Александр Исаевич путает. Это у его оппонентов уродливое правосознание, а не у него. И «нормы литературного поведения» тоже искажает не он, а кто-то другой, перепродающий краденое!

Но если произошла утечка информации, даже самой секретной, шпионской, то не воротишь. Если джин вырвался из бутылки, назад его уже не загнать. Как заметил Валерий Каджая, «ни Дейч, ни я, ни Костырченко, ни Семен Резник не выкрадывали этих злополучных черновиков — Солженицын сам поместил их во второй том «Двухсот лет вместе»»16. Совершенно верно — если не считать того, что кое-что вклинилось и в первый том. Из всех, кто высказался по этому поводу, нормы литературного поведения нарушил только сам Александр Исаевич — сперва «галилеевым» отречением, потом вынужденным признанием своего авторства, тут же перекрытым криками: «Держи воров».

 

Когда друг убивает друга

В сентябре этого года, в центре Вашингтона, на Капитолийском холме, в одном из величественных зданий американского Сената была открыта выставка «Пермь-36». «Пермь-36» — это случайно уцелевший обломок затонувшей Атлантиды: один из немногих островков ГУЛАГа, который не был демонтирован после смерти Сталина и продолжал функционировать до самого конца советской власти. Усилиями местных краеведов «Пермь-36» превращена в музей, существующий, главным образом, благодаря их энтузиазму и некоторым американским благотворительным фондам, далеко не самым богатым и щедрым.

Тем не менее, нашлись деньги на то, чтобы привезти выставку в Вашингтон. Тогда как в Москве, в Государственной Думе, где планировалось одновременное открытие такой же выставки, произошла задержка — «по техническим причинам». Мелкий, но выразительный факт.

В связи с открытием выставки здесь же, в здании Сената, в огромном зале на втором этаже, куда ведет беломраморная лестница, состоялась дискуссия-презентация на тему «Политическое наследие советского ГУЛАГа». В числе участников: конгрессмен Фрэнк Вулф, бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси, крупнейшие политологи Питер Рэддавей, Дэвид Саттер, автор недавнего капитального исследования истории ГУЛАГа Энн Эпплбом, директор музея «Пермь-36» Виктор Шмыров, директор европейского отдела Национального фонда развития демократии Надя Дюк — всего 14 участников. И почти все с тревогой говорили о том, что память о ГУЛАГе едва теплится; что в России это страшное наследие почти забыто, — нет, хуже того, в общественном сознании это наследие не фиксируется как нечто ужасное, с чем невозможно мириться. Из наследия ГУЛАГа не извлекается необходимых уроков, с чем участники дискуссии напрямую связывали сегодняшний произвол и коррупцию в обществе. Уровень беззакония в стране очень высок, попытки противостоять этому злу не получают широкой поддержки, правозащитные организации немощны и малочисленны, опросы общественного мнения указывают на рост популярности Сталина.

Говорилось и о том, что в сознании всего мира, в том числе и Америки, наследие ГУЛАГа не занимает подобающего места. Участники дискуссии подчеркивали, что гитлеровский и сталинский геноцид — это явления одного порядка, но если о Холокосте не перестает говорить весь мир, если в Америке, в Европе функционируют десятки музеев Холокоста, работают исследовательские центры, выходят и широко демонстрируются художественные и документальные фильмы о Холокосте, если это наследие изучается в школах, то память о ГУЛАГе увядает. Музеев нет, научных центров — почти нет, фильмы не снимаются. Когда-то был снят фильм по «Ивану Денисовичу», но успеха не имел и давно забыт…

Выступавшие, конечно, вспоминали книги Солженицына, цитировали их. Те, давние. («Красного колеса» здесь никто не вспоминает, а о двухтомнике «Двести лет вместе» почти никто и не знает). Слушая выступления «за круглым столом», я вдруг с какой-то особой остротой и болью осознал, почувствовал, как фатально в свое время ошибся Александр Исаевич, как бесповоротно проиграл вторую половину своей жизни, и сколь широко и грозно разошлись круги от этой его ошибки.

Представить не трудно, как сложилась бы его судьба, если бы он, оказавшись на Западе в середине 1970-х годов, еще полный энергии и в зените славы, с репутацией великого писателя, правдолюбца, гуманиста, стойкого борца с тоталитарной властью, — если бы он тогда, да хоть бы в печально знаменитой Гарвардской речи, кликнул бы клич и возглавил движение — за увековечение памяти узников ГУЛАГа, за сохранение и сбор материалов, связанных со сталинскими (и досталинскими, и послесталинскими) преступлениями коммунистического режима… Да он бы всколыхнул мир! В такое движение, возглавляемое самим Солженицыным, влились бы лучшие интеллектуальные силы многих стран, рекой потекли бы деньги из самых крупных благотворительных фондов, от отдельных меценатов. Десятки, сотни Соросов толпой штурмовали бы вермонтскую цитадель, за честь считая выворотить карманы и пожертвовать свои миллионы. Хватило бы на строительство самых богатых музеев, в которые рвалась бы сегодня публика, как она рвется в музеи Холокоста; на сеть исследовательских центров; на образовательные программы, телевизионные сериалы и на многое другое.

А.Солженицын и В.Путин

Можно не сомневаться, что такая кампания ускорила бы падение коммунистического режима в России, а главное, распад системы проходил бы иначе — под гораздо большим давлением и влиянием гуманизирующего демократического начала. Суд над компартией, затеянный после прихода к власти Ельцина и так постыдно провалившийся, дал бы совсем другие результаты. Сам Солженицын был бы увенчан многими наградами, возможно, еще одной Нобелевской премией — мира. А главное, страна, Россия, сегодня была бы иной. Красные и коричневые были бы поставлены вне закона, — де-факто и де-юро. Вряд ли сегодня продавались бы на всех углах «Майн Кампф» и «Протоколы сионских мудрецов», «бестселлер» Проханова, «Генералиссимус» Владимира Карпова. Гражданское общество пустило бы глубокие корни, охватило бы широкие слои населения и не дало бы разыграться тому беспределу, который мы с ужасом наблюдали все эти годы и наблюдаем сегодня.

Александр Исаевич пошел другим путем. Вместо того, чтобы стать центром объединения всех антикоммунистических и демократических сил, он стал тараном разъединения и раскола. Он стал крутить неподъемные красные колеса, доказывая миру и самому себе, что «во всем виноваты евреи» — как раз по сценарию «еврейско-ленинской революции», давно уже, как оказывается, набросанному в его потайной тетрадке. В чем нельзя отказать Александру Исаевичу, так это в последовательности. Путь от «Ленина в Цюрихе» и от столыпинского довеска в «Августе 1914» к двухтомнику «Двести лет вместе» — это путь, увы, столь же логичный, сколь и печальный.

Кажется, Виктор Шкловский заметил когда-то, что если враг убивает врага, то в этом нет материала для драмы, а вот когда друг убивает друга, это трагедия.

Ну, а если великий человек тратит вторую половину жизни на то, чтобы убить то, что невероятными усилиями своего таланта и духа созидал в первую половину? Это трагедия в квадрате, супертрагедия. Она разыгрывается на наших глазах.

«Но вот сейчас явно избрано: опорочить меня как личность, запятнать, растоптать само мое имя. (А с таимой надеждой — и саму будущую жизнь моих книг?)», — жалуется Солженицын17.

Не знаю, кто вынашивает такие коварные замыслы, но знаю, что осуществить их под силу только одному потемщику — Александру Исаевичу Солженицыну. С грустью и горечью приходится отметить, что с этой титанической задачей он начинает справляться. Друг убивает друга — нет, самого себя.

Такова Солженицынская трагедия.


1 Я не поленился заглянуть в этот «Город 24», дабы посмотреть, откуда ноги растут; попал на сайт, прописанный в Брянске, но при беглом просмотре данного материала не нашел и вернулся в библиотеку Горшкова.

2 «Вестник», 2002, №№ 8-26; 2003, № 1-3. Опубликованы отдельной книгой: см. Семен Резник. Вместе или врозь. Заметки на полях книги А.И. Солженицына. М., «Захаров», 2003.

3 Архив автора.

4 А. И. Солженицын. Потёмщики света не ищут. «Литературная Газета», 2003, октябрь, № 43, стр. 3; редакционная вводка под названием «Ответ Солженицына» — там же, стр. 1.

5 http://culture/2003/10/20/solzhenitsin/22.10.2003

6 А. И. Солженицын. Ук. соч. «ЛГ», № 43, 2003, стр. 3; компьютерная распечатка на восьми с небольшим страницах, стр. 6.

7 Там же, стр. 7.

8 Цит. по транскрипту передачи на сайте «Эха Москвы». Компьютерная распечатка на десяти страницах, стр. 1.

9 А. И. Солженицын. Потёмщики света не ищут. «Литературная газета», 2003, октябрь, № 43, стр. 3, компьютерная распечатка на восьми страницах, стр. 7.

10 Марк Дейч. Бесстыжий классик. Александр Солженицын как зеркало русской ксенофобии. «Московский комсомолец», 2003, 25 и 26 сентября.

11 См.: Семен Резник. Ук. соч., стр. 338, 411 и ряд других. В книге, кстати, более пятисот точных ссылок на разные источники и столько же — на текст самих «Двухсот лет», но этой критики Солженицын прицельно не замечает.

12 А.И. Солженицын. «Потёмщики света не ищут», ЛГ, 2003, октябрь, № 43, стр. 3; компьютерная распечатка на восьми страницах, стр. 7.

13 Александр Солженицын. Евреи в СССР и будущей России. В кн.: Анатолий Сидорченко. Soli Leo Gloria, М., «Печатный двор», 2000, стр. 3-75.

14 См. «Московские новости», 19-25 июня 2001 г. № 25.

15 Семен Резник. «Лебедь Белая и шесть пудов еврейского жира», «Вестник», 2003, № 11-12.

16 Валерий Каджая. Рукописи не горят или ответ на ответ Александра Солженицына по поводу его «травли». Еврейские новости», Москва, 29.10.2003. Статья появилась, когда мои заметки были уже почти завершены, и я с удовольствием обнаружил, что частично наша аргументация перекрывается.

17 А. И. Солженицын. Потемщики света не ищут. ЛГ, № 43, стр. 3, компьютерная распечатка на восьми страницах, стр. 7.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 23(334) 12 ноября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]