Главная страница

Главная страница | Архив

Номер 21(332) 15 октября 2003 г.

Cover 10/15/2003

В.Нузов. Интервью с Игнатом Солженицыным
Поскольку моя жизнь прошла в музыкальной семье (жена и дочь — профессиональные пианистки), то музыканты, их творчество интересуют меня всю сознательную (журналистскую) жизнь… Поэтому не могу не порадоваться большой удаче: мой собеседник — пианист и дирижер Игнат Солженицын.
— Игнат, несколько слов о себе: где получили музыкальное образование, как складывалась ваша карьера? Кто в семье ваших родителей (или дедушек и бабушек) обладал музыкальными способностями?

Б.Езерская. Сиреневая маска
Л
юся Котляр открывалась постепенно. Сначала на одной из эмигрантских посиделок мне достался кусок принесенного ею торта. Это было нечто: цветочная пыльца, настоянная на птичьем молоке и лепестках розы. Рецепт остался тайной автора. Ничего подобного этому я не ела и вряд ли буду есть.
На этих же посиделочках ее опознала бывшая пациентка ее покойного мужа, главного уролога Еврейской больницы Одессы доктора Котляра. Пациентка — назовем ее N.N. — когда-то с восторгом рассказывала мне об этом удивительном враче и человеке, на счету которого были сотни спасенных жизней. В том числе жизнь самой N.N. и ее еще не рожденной дочери, которая уже лет семь как мама.

Н.Журавлёв. М.В., или «Мы пахали!»
В феврале 1997 года в Музее музыкальной культуры имени М.И.Глинки безо всякого внешнего повода работала выставка «Мир Марии Юдиной». Увидев это название, я сказал устроителям: «Вы знали Марию Вениаминовну дольше и лучше меня. И не можете не знать, что она была категорически против такого написания её имени. Либо полностью «Мария Вениаминовна», либо коротко «М — точка — В».

С.Баймухаметов. Триумфальная арка
—Напечатают после смерти, — сказал мне мой старший друг и товарищ. — А пока забрось в стол и забудь. Иначе тебя заклюют. Пойми, у людей есть предел покушения на их миражи и мифы. А Суворов — это уже предел… Это неприкосновенно!
Так говорил мне мой старший товарищ, немало испытавший за свою широко известную книгу. Но все-таки!.. Он — человек во многом уже отошедшего времени, и, скорее всего, преувеличивает… очень уж ему досталось в свое время за попытки написать ту правду о войне, которую он знает. Ну а со мной-то, убогим, что сделают? С работы не уволят — я безработный, из партии не выгонят — беспартийный. Разве что по всем газетам и журналам дадут негласное указание не печатать меня — так это по нынешним временам вроде и невозможно. Хотя у нас все может быть…

Е.Меламед. Отректись иудейской веры
Сам по себе сюжет о еврейских корнях вождя и основоположника давно уже не относится к разряду сенсационных, и я отнюдь не предполагаю сделать его таковым. Что я предполагаю, так это ввести в научный оборот новые документы по теме и прояснить некоторые детали. Но прежде несколько слов как об истории вопроса, так и о моем приобщении к ней…

С.Резник. «Выбранные места из переписки с друзьями» Сюжет третий
Профессионально проработав в советской литературе более двадцати лет, я эпизодически должен был иметь дело с высокопоставленными литературными начальниками. К счастью, такие контакты были нечастыми и недолгими, ибо по возможности я их избегал и, во всяком случае, на них не напрашивался. Потому похвастаться близким знакомством с этой публикой я не могу. Но в той мере, в какой мне приходилось их знать, люди эти были неинтересные и мало отличались друг от друга. Однако все-таки в каждом было что-то свое, непохожее. Один, например, надувался, стараясь казаться особенно важным и неприступным. Другой, напротив, держался запанибрата, демонстрируя доброжелательность и демократизм. Кто-то снисходил до шуток, а кто-то другой всегда был насуплен.

Э.Розенталь. Отец
Сталин не спеша набил трубку, чиркнул спичкой, сделал пару затяжек, мягко прошелся взад-вперед, ненадолго задержался у письменного стола, заглянув в какую-то бумагу, и, наконец, прервал затянувшееся молчание:
— А ви увэрэны, Лазарь Моисеевич, что ваш вибор правильный? Ви увэрэны, что товарищ Розенталь вам необходим?

Б.Кушнер. Учитель
Сережа прочёл «Гамлета» с особенным вдохновением, видно было, что стихотворение захватывало его. На меня это произвело сильное впечатление — не столько даже сами стихи, сколько одухотворённость читавшего и ощущение прикосновения к чему-то большому, новому, частью чего были эти немногие строки… Помнится, я тогда же сказал, что меня огорчает последняя строка «Жизнь прожить — не поле перейти». Непостижимо, как можно было закончить такое стихотворение чугунной формулой пословицы… Серёжа отвечал искренним недоумением и рассказывал о даче в Переделкино, смотревшей окнами на кладбище за полем, тем самым полем, которое Пастернак в конце концов «перешёл» на руках несших гроб… К могиле на холме под тремя соснами… Строка была пророческой. 

М.Александер. Тёзка (рассказ)  
Мой собеседник был явно расстроен. 
        — Меня зовут Владимир Магаршак. Фамилия у меня, как видите, довольно редкая. И однофамильцев я никогда не встречал. Да и родственников у меня мало: есть, кажется, кто-то в Киеве (у всех евреев есть родственники в Киеве), но фамилия у них другая.

И.Сыскина. Буржуазный напиток. Лучший подарок детства (рассказы)
Жили-были две старушки. Одна — румынка, другая — русская, а корни у обеих были немецкие. Шёл 1990 год. Волею судьбы жили они вместе в переселенческом лагере в Германии. Общая кухня на двоих и комната у каждой.

С.Гебелева. Три толчка сердца
60 лет назад в страшные дни 19, 20 и 24 октября 1943 г. гитлеровцы завершили кровавую бойню. Они уничтожили последних узников Минского гетто. Свыше 100 тысяч евреев погибли в Минском гетто. Но остались свидетели. Остались люди, кто по крупинкам, по зернышкам собирали свидетельства зверств фашистов. Остались единицы, кому довелось выйти живыми из этой бойни.

Курьёзная смесь

В.Кордовский. Вокруг спорта
Здравствуй, земляк! — услышал я голос за спиной и остолбенел, когда увидел перед собой здесь, в американском супермаркете, знакомое улыбающееся лицо олимпийского чемпиона. И память молниеносно унесла меня на 47 лет назад в родной Ленинград. После возвращения советских спортсменов из олимпийского Мельбурна у нас, спортивных журналистов, глаза разбегались. Еще бы, так много появилось тогда золотых медалистов. Одни взяли «за бока» чемпиона олимпиады боксера Геннадия Шаткова, другие умчались в Москву на свидание с триумфатором игр гимнасткой Ларисой Латыниной. А моим вниманием тогда завладел штангист Федор Богдановский. И вот он теперь передо мной; оказывается, гостит у родных в калифорнийском Сан-Хозе. Конечно, условились о встрече…

А.Шварц. Цена скорости

Гороскоп

Из записной книжки гроссмейстера

Кроссворд

Главная страница | Архив

Номер 21(332) 15 октября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]