Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(331) 1 октября 2003 г.

Вениамин БРАСЛАВСКИЙ (Индиана)

Незнакомый запад

«Около 200 лет тому назад президент Томас Джефферсон послал экспедицию на запад, чтобы найти трансконтинентальный водный путь к Тихому океану. С одобрения конгресса капитаны Мериветер Льюис и Вильям Кларк начали свое легендарное трехгодичное путешествие… Экспедиция включала 33 постоянных члена команды, известной как Корпус Discovery (Corps of Discovery)… Усилиями отважных американцев эта научная экспедиция изменила нашу нацию. Успешно завершив путешествие через континент по водным системам рек Миссури и Колумбия, они открыли незнакомый Запад для будущего развития…»
Из речи президента Дж. Буша от 28 июня 2002 г., объявившего 2003-2006 годы «Двухсотлетием Льюиса и Кларка» («Lewis & Clark Bicentennial»)

ЛУИЗИАНСКАЯ ПОКУПКА

«Луизианская покупка». Худ. не установлен.

После открытия Америки Колумбом в 1492 году испанцы проявили наибольший интерес к богатым южноамериканским землям. Их манило золото Мексики и Перу. Поэтому, когда в апреле 1682 года французы во главе с Рене де Ла Салье спустились по Миссисипи к Мексиканскому заливу, ничто не мешало последним водрузить в дельте реки крест с французским гербом и провозгласить Миссисипи со всеми прилегающими к её бассейну землями собственностью Франции. Ла Салье назвал их Луизианой в честь короля Людовика XIV.

В 1718 году был основан Нью-Орлеан — столица новой колонии. Территория Луизианы в середине XVIII века была огромна. Отделенная от атлантического побережья полосой английских колоний, она раскинулась от современных штатов Пенсильвании и Джорджии на востоке до Монтаны и Колорадо на западе и от Канады на севере до Мексиканского залива.

В войне с Великобританией за контроль над североамериканским континентом в 1754-63 годах Франция потерпела жестокое поражение. Англичане завладели Канадой и всеми землями восточнее Миссисипи. Дальше на запад они не пошли, считая бесполезными лежащие за рекой дикие просторы. Французский король Людовик XV тоже не ждал от них никакой пользы и избавился от Луизианы, подарив её вместе с Нью-Орлеаном своему испанскому кузену Карлу III в благодарность за помощь во время войны с англичанами. Насколько малоценными казались тогда европейцам эти земли, видно из письма французского короля испанскому родственнику, «Я понимаю, что Луизиана лишь в малой степени компенсирует потери (в войне) Вашего Величества».

В 1776 году 13 английских колоний объединились в Соединённые Штаты Америки и объявили свою независимость от метрополии. Когда американская революция и война с Англией закончилась Парижским договором 1783 года, Соединённые Штаты получили земли между Миссисипи и Аппалачами. Американцы начали их обживать. Притоки Миссисипи, и, прежде всего, река Огайо, были тогда единственными путями сообщения. Охотники, торговцы пушниной, первые фермеры Кентукки и Теннеси вынуждены были сплавлять свою продукцию в Нью-Орлеан, и оттуда — на кораблях — на восточное побережье и в Европу. Нью-Орлеан стал важным торговым портом. Владевшая им Испания разрешала гражданам Соединённых Штатов перевозить через него свои товары без пошлин.

Однако в 1800 году Испания и Франция подписали секретный договор о передаче Франции территории Луизианы в обмен на итальянскую Тоскану. Возникла угроза потери Нью-Орлеаном статуса свободного порта.

Томас Джефферсон

В 1801 году третьим президентом Соединённых Штатов стал Томас Джефферсон. Он считал себя фермером (владел плантациями в Вирджинии) и сочувствовал нуждам переселенцев. Кроме того, Джефферсон был мудрым, высокообразованным человеком и дальновидным политиком. Он мечтал о единой великой стране, которая когда-нибудь «заполнит весь континент людьми, говорящими на одном языке и управляемой (…) одинаковыми законами».

Джефферсон хотел избежать войны. Ему противостоял агрессивный, склонный к авантюрам Наполеон Бонапарт, пришедший к власти после захлебнувшейся в крови французской революции. Бонапарт покорил большую часть Европы и мечтал о мировом господстве. В его планы входило и восстановление французской колонии в Америке. Джефферсон понимал, что тайный договор с Испанией о возврате Луизианы — лишь первый шаг на этом пути. Он инструктировал своего посла в Париже Роберта Ливингстона склонить французов к продаже Луизианы, и в начале 1803 года послал ему в помощь Джеймса Монро, представлявшего интересы западных американцев-переселенцев.

Конгресс проголосовал за выделение двух млн. долларов на покупку Нью-Орлеана и Флориды. Но Джефферсон разрешил своим посланникам потратить до 10 миллионов.

Между тем назревала война между Францией и Англией. Британские острова должны были стать очередной жертвой Бонапарта. Но для новой кампании Наполеону требовались средства, и не малые. В отношении же французских интересов в Америке он опасался, что американцы воспользуются войной в Европе, чтобы захватить Луизиану. До него доходили слухи о том, что возмущенные введением таможенных ограничений 50 тысяч американских добровольцев вооружены и готовы войти в Нью-Орлеан.

Переговоры шли трудно. Американцы уже отчаялись, когда Наполеон неожиданно для них и вопреки мнению своих советников, заявил: «Я уступлю не только Нью-Орлеан, но и всю колонию. Сожалею, но пытаться сохранить её было бы ошибкой».

Ливингстона и Монро, однако, никто не уполномочил покупать всю территорию. Ведь даже истинные границы колонии не были чётко определены. Тем не менее, на переписку с президентом времени уже не было, и американцы решились.

Французы сначала запросили 22.5 млн. долларов. Американцы могли уплатить не более 10-ти. В конце концов согласились на 15 миллионов. Правительству Соединённых Штатов пришлось занимать деньги в английских и голландских банках.

Томас Джефферсон, однако, был озабочен законностью соглашения. Конституция США не давала права правительству покупать иностранные земли. Поэтому Джефферсон представил «Луизианскую покупку» как договор. Заключать договоры Конституция разрешала. Позже он признавался, что «растягивал Конституцию так, что она трещала».

Испания протестовала, ссылаясь на обещание Франции не передавать Луизиану третьей стране. Чтобы успокоить Испанию, Флорида была отделена от Луизианы и оставлена за испанской короной. 30 ноября 1803 года Испания формально передала Луизиану Франции, а двадцать дней спустя Соединённые Штаты получили её от Франции. Американский флаг был поднят над Нью-Орлеаном 20 декабря 1803 года.

ЛЬЮИС И КЛАРК. Корпус Discovery

Мериветер Льюис

Вильям Кларк

Еще в 1792 году, будучи государственным секретарём при президенте Вашингтоне, Томас Джефферсон заинтересовался исследованиями западных земель и водного пути к Тихому океану. Через 11 лет, за несколько месяцев до «Луизианской покупки», личный секретарь Джефферсона Льюис получил задание начать подготовку к экспедиции. К его услугам были библиотека Джефферсона в Монтичелло (Вирджиния) и консультации ведущих ученых Филадельфии.

Уроженец Вирджинии, Мериветер Льюис был военным колонистом. Он служил в армии со своим другом, капитаном Вильямом Кларком. Эти два человека разделили командование Корпусом Discovery при исследовании нового пути к Тихому океану.

Известие о «Луизианской покупке» ускорило подготовку к путешествию. Льюис скопировал большинство из доступных географических карт. В Питтсбурге были построены плоскодонное судно длиной 55 футов (17 м), которое могло идти по мелководью под парусом или на веслах, и две гребные пироги; заготовлено оружие и снаряжение, необходимые для долгого путешествия. Параллельно Льюис и Кларк набирали людей.

В конце 1803 года Корпус спустился по реке Огайо к Миссисипи, чтобы провести зиму в устье реки Миссури, в лагере вблизи Сент-Луиса, который был тогда маленьким поселком. После официальной передачи Луизианы зимой 1803-1804 гг. Соединённым Штатам, 14 мая 1804 года экспедиция двинулась в путь.

В июле исследователи дошли до индейских поселений: во время привала группа охотников встретила индейцев племени ото-миссури. Льюис рассказал им о переходе Луизианы под контроль Соединённых Штатов и о желании американцев сохранить мир. Он знал, что вскоре предстоят встречи с племенами сиу, которые могут принять пришельцев не так радушно.

По мере продвижения на северо-запад становилось всё холоднее. В октябре, по соседству с деревней живших в землянках индейцев хидаца, путешественники начали строить зимний лагерь. Сложенный из прочных бревен Форт Мандан (современная Северная Дакота) был готов в конце декабря 1804 года. Во время строительства Льюис познакомился с жителем индейской деревни, торговцем пушниной, французом Шардоне и нанял его в качестве переводчика. Знавший несколько индейских языков Шардоне и его 16-тилетняя жена, индианка из племени шошони, по имени Сакагавеа (Птица-Женщина), стали полезными членами команды. 11 февраля 1805 года Сакагавеа родила сына, которого назвали Жаном Баптистом (Кларк прозвал его «Литл Помп»). Присутствие в группе индейской женщины с ребенком не раз помогало впоследствии налаживать контакты с местными жителями.

Когда река очистилась ото льда, Льюис отправил большое судно с частью солдат и собранными материалами экспедиции в обратный путь. Сужение реки не позволило бы этому судну продвигаться дальше. В дополнение к двум пирогам сделали шесть каноэ, и 7 апреля 1805 года двинулись дальше на запад. В конце апреля в неровной предгорной местности, за дельтой реки Йелоустон, среди «чарующих глаз пейзажей», как писал в дневнике Льюис, исследователи впервые увидели горных коз, оленей незнакомой породы и медведей-гризли.

По мере продвижения река становилась всё более быстрой, превращаясь местами в непроходимый горный поток. Чтобы преодолеть каскады Больших Водопадов, пришлось затратить около месяца на многомильный обход, перетаскивая лодки на самодельных тележках, которые постоянно ломались.

К 25 июля путешественники достигли места, где Миссури переходила в три рукава, и назвали их Галлатин, Мэдисон и Джефферсон — в честь государственного казначея, государственного секретаря и президента страны. Выбрали самый западный — Джефферсон. 8 августа Сакагавеа узнала гору Бивер Хэд (Голова Бобра) и сказала, что они подошли к земле её племени — шошони. Льюис с несколькими людьми ушёл вперед, рассчитывая найти за перевалом начало водного пути к Тихому океану, но был разочарован, увидев лишь бескрайние ряды горных хребтов, которые назвал «снежным барьером». Кларк и остальные продолжали тащить лодки против течения. Все понимали, что без помощи местных жителей и без лошадей Корпус не сможет продвигаться дальше.

Через день Льюис встретил группу индейцев шошони, лидер которой оказался братом Сакагавеа. Это помогло добыть лошадей, проводников, выяснить много полезных сведений.

Спрятав каноэ и часть снаряжения, двинулись в мучительный переход через горы на тяжело навьюченных лошадях. Долго шли по заросшим подлеском скалам. Лошади калечились на камнях, падали со склонов. Продукты были на исходе, дичи тоже не хватало. Люди голодали.

Наконец, в 20-х числах сентября путешественники набрели на ручей, который, по их предположениям, должен был соединиться с рекой Колумбией. Длинный спуск привёл голодных, ослабевших людей в гостеприимный лагерь индейцев нез-пирс, где их обогрели и накормили вяленым лососем. После отдыха двинулись дальше и, через несколько дней сплава по рекам Клируотер и Снейк, 18 октября путешественники оказались на широкой воде Колумбии. Впереди их ожидал слалом на сужениях реки и долгий волок вокруг знаменитых Каскадов, но, преодолев эти последние препятствия, в середине ноября Корпус вышел к Тихому океану.

Решение о зимовке принималось коллективно. Считается, что это было первое подлинно демократическое голосование в американской истории. В нём приняли участие все члены Корпуса, включая Йорка — чернокожего раба капитана Кларка и женщину индианку — Сакагавеа.

Форт Клатсон, по совету местных индейцев, путешественники построили на южном берегу реки Колумбия. Всю зиму готовились к возвращению и 23 марта 1806 года тронулись в обратный путь. Самым долгим и трудным снова оказался переход через горы. Дальше, вниз по течению Миссури, проходили до 70 миль в день. 14 августа семья Шардоне простилась с экспедицией и осталась в своей деревне Мандан. А 23 сентября, через 2 года и 4 месяца после начала похода, Корпус Discovery вернулся в Сент-Луис, где, как писал Льюис, «был тепло и сердечно встречен всей деревней».

НЕЗНАКОМЫЙ ЗАПАД

Не остывшая от зною,
Ночь июльская блистала…
И над тусклою землёю
Небо полное грозою,
Всё в зарницах трепетало…

Словно тяжкие ресницы
Подымались над землёю,
И сквозь беглые зарницы
Чьи-то грозные зеницы
Загоралися порою…
                         Ф.И.Тютчев

Подобную картину мы увидели вечером 3 июля 2003 года, когда пересекали с севера на юг штат Южная Дакота. Более часа ехали по 81-й дороге, любуясь природным фейерверком накануне Дня Независимости.

Однако постепенно поэтическая идиллия становилась всё более тревожной и, наконец, превратилась в угрожающую реальность. Пришлось уступить сыну место за рулём. Двое внуков 12 и 13 лет молча сидели за спиной, потрясённые величественным зрелищем. Небо ни на миг не оставалось тёмным. Полыхание зарниц всё чаще тонуло в яростных вспышках молний, а отдалённые раскаты грома перекрывались оглушительным треском разрядов прямо над головой. Заключённые в хрупком коконе автомобиля, мы мчались в полыхающем, наэлектризованном пространстве.

Только в полночь, когда подъехали, наконец, к гостинице Холидей Инн в Янктоне, на границе с Небраской, гроза разрешилась дождём, да таким, что пришлось ещё полчаса сидеть в машине, глядя на плывущие сквозь водяную стену огни.

Федор Иванович писал свои стихи в России, возможно в Германии, но всё равно, читая их, всякий раз видишь знакомые с детства картины. Помню, как старая няня моей сестры крестилась во время грозы, а я, десятилетний пионер-всезнайка, объяснял ей, что надо бояться молнии, а не грома, и «вообще — Бога нет!» Ещё мы знали слово «смерч». Видели, как порыв ветра закручивает пыль на дороге, а то и повалит ветхий забор в бедной уральской деревне. Слышали и о более серьёзных разрушениях от ураганов, случавшихся в южных степных районах. Впрочем, советская цензура оберегала нас от дурных вестей.

На бескрайних просторах североамериканских равнин природные катаклизмы приобретают гипертрофированные формы. Десятью днями ранее описанной грозы, когда мы ехали по 29-му хайвею на север, в окрестностях города Сиу-Сити были вынуждены снижать скорость до 30-20 миль в час, и даже останавливаться, пережидать штормовые порывы ветра и ливень, с которым не могли справиться стеклоочистители, работавшие с максимальной частотой.

На следующий день в городке Чемберлен, в утренней газете увидели схему торнадо, прошедшего полосой вдоль нашего маршрута. Около двух десятков воронок на ней обозначали места, где мы могли встретиться. На сей раз обошлось. Интересно, какова вероятность для постоянного жителя Великих Равнин не разминуться, хотя бы однажды, со слепой яростью природы? Американцы привыкли к телевизионным кадрам разрушений, причиняемых торнадо: горы мусора вместо домов, искорёженные автомобили, поваленные деревья. Не обходится и без человеческих жертв. И если их не так много, то лишь из-за малой населённости этих мест. При средней плотности населения по стране 70 человек на квадратную милю, в Канзасе она составляет 32 человека, в Небраске — 22, в Северной и Южной Дакотах — между 9 и 10, в Монтане — 6 и в Вайоминге — 5 человек. Для сравнения, в наиболее населённых восточных штатах Массачусетс, Род-Айленд и Нью-Джерси этот показатель, соответственно — 789, 946 и 1094.

Климат едва ли заметно изменился за 200 лет, но реку Миссури и её берега Льюис и Кларк сегодня не узнали бы. Вероятно, ни одна страна в мире не претерпела за это время таких масштабных перемен как Соединённые Штаты.

В XIX веке тысячи переселенцев двинулись на запад. Старые индейские тропы: Орегон-трэйл, Санта-Фэ-трэйл, Испанская тропа, Калифорния-трэйл стали первыми путями, по которым отважные люди отправились обживать новые земли.

Изобретение парового двигателя и пароходов упростило движение против течения рек. Первый пароход на Миссури задымил в 1819 году, а в 1858-м по воде перевозилось уже до миллиона тонн разных грузов. Затем началось строительство трансконтинентальных железных дорог. К 1890 году железнодорожный транспорт стал основным, заменил ненадёжный водный, зависевший от уровня воды в верховьях рек. В первой половине XX века автомобиль и покрывшая страну паутина шоссейных дорог сделали доступными все самые удалённые уголки. Наконец, принятая в 1956 году 30-миллиардная федеральная программа обеспечила строительство 41 тысячи миль скоростных трасс, связавших 209 городов в 48 штатах. Сеть федеральных, штатных и местных дорог, как кровеносная система артерий и капилляров, превратила страну в единый чётко функционирующий организм.

Не говоря о том, что в каждом американском городке сегодня можно купить любые продукты и товары, мы уже не удивляемся, если где-нибудь в Небраске или Вайоминге увидим, например, стоящий буквально «в чистом поле» огромный магазин «Cabela’s», торгующий всевозможными товарами для спорта, охоты и рыболовства. В его зале, размером со стадион, за стеклянной стеной аквариума, под трехметровым водопадом ходят большие рыбы, на стендах, в соответствующих пейзажах, красуются чучела белых медведей, горных коз и африканского слона в угрожающей боевой позе с растопыренными ушами, задранным хоботом и выставленными вперед бивнями. Редко кто из проезжающих автотуристов не остановится, хотя бы из любопытства, привлечённый сверкающей рекламой известной фирмы.

Прерии Великих равнин покрылись пшеничными, кукурузными, соевыми полями. Ближе к горам развивалось мясное животноводство. Куда бы вы теперь ни направлялись, по обе стороны дороги тянутся фермерские поля или огороженные пастбища. Лишь гигантские элеваторы, иные до нескольких сотен метров длиной, нарушают монотонность пейзажа. Поражает безлюдность этих мест. Скот сам по себе пасётся и нагуливает оптимальный ко времени забоя вес. Злаки тихо зреют под солнцем и дождём. Автоматически включаются и выключаются поилки, поливочные системы.

Но приходит время, и появляются люди. Я видел однажды в штате Канзас, как двое — муж и жена, он на комбайне, она на грузовике-самосвале, убирали пшеницу с уходящего за горизонт поля семейной фермы. В это время ценится каждый час сухой погоды, и элеваторы круглосуточно принимают зерно.

То, что людей не видно, не значит, что в продукцию американских полей вкладывается меньше человеческого труда, чем прежде. Просто теперь это, в значительной мере — более квалифицированный труд агробиологов, агрохимиков и производителей сельскохозяйственных машин. В результате процент собственно сельскохозяйственных рабочих в Соединенных Штатах уменьшился с 72 в 1820 году до 2.5 — в 1994-м. Два с половиной процента населения (в основном это потомственные фермеры) кормят всю страну и заодно подкармливают ещё полмира.

Миссури — самая длинная река Северной Америки начинается в Скалистых горах и впадает в Миссисипи в 17 милях севернее Сент-Луиса. Миссури считается притоком Миссисипи, а не наоборот, потому что эта река не была исследована до путешествия Льюиса и Кларка. Когда я учился в школе перед войной, водную систему Миссисипи-Миссури называли самой длинной в мире. Сейчас по уточнённым данным она занимает третье место. Её длина от истоков Миссури до впадения Миссисипи в Мексиканский залив — 3710 миль (длиннее только Нил — 4160 миль и Амазонка — 4000 миль).

Собирая воду с гигантской территории в 580 тысяч квадратных миль, Миссури всегда отличалась непостоянством нрава. Весенние паводки в марте-июне, при которых уровень воды нередко поднимался на 10 метров, сопровождались подмывом берегов и сменялись ежегодными обмелениями. Перемещались огромные массы песка и ила.

Начало укрощению реки было положено строительством в 1940 году дамбы возле Форта Пек на северо-востоке штата Монтана. Одна из крупнейших в мире земляных дамб высотой 74 и длиной 6400 метров позволила предотвращать наводнения, упорядочить навигацию, наладить ирригацию прилегающих земель и использовать энергию воды для выработки электроэнергии. В 1944 году началось строительство дамбы Гаррисон в Северной Дакоте и каскада из четырёх дамб в Южной Дакоте, превративших к 1960 году русло реки на протяжении 450 миль в цепь водохранилищ, которые местные жители, не мудрствуя, называют «Великими озерами».

Если вам случится ехать по 90-му хайвею в штате Южная Дакота, не пропустите 263-й выход в окрестностях Чемберлена. Извилистая дорога приведет на вершину высокого холма с издалека заметным бетонным монументом в форме индейского вигвама. Здесь открыт музей Льюиса и Кларка. Семнадцатиметровая копия их плоскодонки установлена в нем так, что частично, кормой, проходит сквозь стеклянную стену наружу здания. С этого своеобразного балкона открывается прекрасный вид на Миссури. Озеро Френсис Кейс образовано дамбой у форта Рандал в 100 милях ниже по течению, а в 50 милях выше — стоит дамба Биг Бенд, над которой разлилось Озеро Шарпи. В действительности эти и другие «озёра» на Миссури представляют собой расширенное до 1.5-4 миль русло реки. На её берегах построены многочисленные гостиницы, кемпинги, причалы с моторными и парусными судами. Всё это сдается в наём. Рыболовство и охота в специально отведённых местах разрешается при наличии лицензий. Большой кемпинг на нижней стороне дамбы Биг Бенд раскинулся на острове между основным руслом реки, перекрытым плотиной электростанции, и обводным каналом с вспомогательной водосбросной плотиной. Сотни машин, трейлеров, палаток и лодок соседствуют с бетоном плотин, турбинами, трансформаторами и линиями злектропередач.

Вспоминаю лето 1935 года. Поросшие ивняком, белые песчаные берега Камы возле Сарапула. Можно было долго идти по плотному, волнистому как стиральная доска речному дну, пока прозрачная, пронизанная солнечным светом холодная вода, играя солнечными бликами, подбиралась от ног к груди, и стаи мальков прыскали в разные стороны. Наши внуки такого, к сожалению, уже не увидят. Национальные парки с размеченными маршрутами, пунктами обзора, пикник-зонами и туалетами не похожи на грибной лес со стуком дятла на заре в годы нашей молодости… Я видел Каму 50 лет спустя. Вместо белого песка — замасленные нефтью берега и хлопья промышленной пены на рыжей, отравленной воде.

Выйдя из музея Льюиса и Кларка на дорожку, ведущую к обрывистому спуску, мы прочитали предупреждение: «Остерегайтесь гремучих змей!», и вскоре увидели гревшуюся на тёплом асфальте, изогнувшуюся серебристой синусоидой, метровой длины красавицу, которая бесшумно скользнула в траву при нашем приближении. В Америке лучше, чем где-либо, решена проблема сосуществования человека и природы. Белки, зайцы, еноты бегают вокруг моего дома. Рядом с дорогой канадские гуси высиживают птенцов. И автомобильный поток останавливается и терпеливо ждёт, пока молодой выводок тянется за мамашей, направляясь к пруду на другой стороне дороги.

Но есть в истории Америки один деликатный аспект: это судьба её коренных жителей. В небольшом городе Юлиссис, на юго-западе Канзаса, на центральной площади стоит памятная стела с барельефом бывшего лидера местной общины, солидного господина в очках, — и надпись: «Дэн Сэлливан (1885-1964) — первый белый ребенок, рождённый в округе Грант». Совсем недавно! До него здесь с незапамятных времен, поколение за поколением, рождались только краснокожие дети.

Пройдя по незнакомым землям 8 тысяч миль, Льюис и Кларк встретились со многими, в том числе враждебно настроенными племенами, но лишь однажды были вынуждены применить оружие: когда на обратном пути, 26 июля 1806 года, группа индейцев блэкфит пыталась украсть их лошадей. При этом два грабителя были убиты. Все другие конфликтные ситуации удавалось разрешить миром. Капитаны понимали, что успех путешествия зависел от помощи местных жителей.

Однако интересы пришедших следом за исследователями торговцев пушниной, золотоискателей, фермеров и скотоводов-переселенцев оказались несовместимы с образом жизни индейцев, которых, в конце концов, вынудили переселиться в резервации.

В сегодняшней Америке присутствие её коренных жителей, около двух миллионов человек (0,7% населения), мало заметно. Они плохо вписываются в напряжённую жизнь современного общества. Даже несмотря на то (а, возможно, как раз из-за того), что, помимо всех конституционных прав, им дополнительно предоставлен целый ряд социальных льгот.

В детстве, начитавшись Фенимора Купера и Майн Рида, мы играли «в индейцев»: хороших, как Чингачгук и Оцеола и злодеев, вроде Магуа или Оматлы, украшали головы перьями, стреляли из луков, снимали скальпы с поверженных врагов и закапывали свои томагавки в знак примирения в конце войны. «Последний из могикан» — название знаменитого романа Купера стало нарицательным, вошло в обиход русского языка.

Теперь мне довелось прикоснуться к истокам этой романтики. На границе штатов Южная Дакота и Миннесота находятся каменоломни знаменитого красного камня — пайпстоун, из которого на протяжении веков племена Великих Равнин делали курительные трубки. Церемонией курения отмечались объединение сил для войны, обмен товарами и заложниками, ритуальные танцы и медицинские обряды. Популярная Т-образная форма известна как «калумет» — трубка мира.

В 1836 году Джорж Катлин записал предание индейцев сиу: «В старые времена Великий Дух в форме большой птицы созвал все племена и, сломав кусок красного камня, сделал из него трубку и закурил её. И сказал Дух своим краснокожим детям, что этот камень — есть их плоть, что они сделаны из него. И, поскольку он принадлежит всем племенам, это место святое, оружие никогда не должно подниматься над ним».

В 1937 году был создан «Национальный Монумент Пайпстоун», открытый для посетителей, где по-прежнему производится ограниченная добыча камня для индейцев. Он представляет собой живописную, покрытую лесом, холмистую территорию более 100 акров с быстрой речкой и водопадами. В открытых каменоломнях видно, что под покровом почвы, на много метров в глубину, залегает слоистая каменная масса от розового до кирпичного оттенков. В местах старых, заброшенных разработок красные скалы особенно эффектно выделяются на фоне зелени и воды. В здании музея представлена многовековая история «Пайпстоун», и есть мастерская, в которой несколько индейцев заняты изготовлением сувениров и трубок. Здесь же, на специальном верстаке, желающие могут распилить или пошлифовать кусочек камня, убедиться, как легко он обрабатывается.

На крайнем юго-западе штата Южная Дакота, в национальном парке «Чёрные Холмы», недалеко от знаменитой горы Рашмор (см. «Вестник» №1, 2002), создан «Культурный Центр Индейцев Северной Америки». В 1949 году бостонский скульптор польского происхождения Корчак Зиолковский начал работу над 170-метровым монументом «Крэйзи Хорс» (бешеный конь). Согласно его проекту, гранитная скала должна была превратиться в гигантскую конную статую индейца с рукой, вытянутой в направлении Чёрных Холмов.

Вождь южных сиу Ташунга-Уитко был известен под именем Крэйзи Хорс, потому что во время его появления на свет дикий конь, якобы, проломил ограждение стойла. Крэйзи Хорс возглавил войну индейцев за суверенитет над территорией Чёрных Холмов, гарантированный им договором 1868 года, подписанным президентом Соединённых Штатов. Увы, вопреки договору, судьба Чёрных Холмах оказалась предрешённой, когда там нашли золото. Сопротивление индейцев было подавлено, а легендарного вождя убили в 1877 году в возрасте 35 лет.

Корчак успел лишь начать реализацию своего грандиозного замысла. После смерти скульптора в 1982 году дело продолжила его жена Рут. К 1998 году была закончена отделка 27-метрового лица индейца и намечены контуры его вытянутой руки и головы коня. У подножия скалы построены музей и большой туристический центр.

Одна из экспозиций музея «Акта Лакота»

Ещё один музей, Акта Лакота в Чемберлене, на берегу Миссури, представляет широкую экспозицию жизни индейцев равнинной Америки. Кочевые племена индейцев сиу — лакота, дакота и накота жили в основном охотой на бизонов. 60 миллионов голов этих могучих животных (высота в холке взрослого быка достигает 1,8 метра, а вес — 900 килограмм) обитали на Великих Равнинах, давая людям пищу, одежду и жильё. К концу XIX века бизоны были почти полностью истреблены, но совместная программа американского и канадского правительств позволила частично восстановить популяцию до нескольких десятков тысяч голов. Проезжая сегодня по живописным дорогам заповедника Кастер Парк, можно увидеть их мирно пасущиеся стада.

Среди многочисленных экспонатов быта в музее есть настоящие индейские вигвамы (типи). Индейцы прерий унаследовали их от своих северных лесных предков, но вместо берёсты или оленьих шкур использовали для покрытия сшитые 8-20 шкур бизонов. Вход — откидная пола покрытия, всегда находился с восточной стороны, а сам вигвам имел небольшой наклон к востоку, чтобы господствующие западные ветры легче его обходили. Пирамида из шестов, держащих всё сооружение, при частых переездах быстро складывалась и превращалась в волокуши, в которые запрягали лошадей.

«Акта Лакота» означает — «В честь людей». На базе музея работает школа для индейских детей, проводятся художественные выставки, фестивали танцев, костюмов и т.п.

«Игра в индейцев» продолжается. И не только на западе. Например, в Джеймстауне (Вирджиния) можно побывать в воссозданной деревне индейцев — похотан со статистами, изображающими персонажей известной истории индейской принцессы Покахонтас, жившей в начале XVII века. Американцы, таким образом, знакомятся с прошлым своей страны, а сами индейцы получают дополнительный шанс найти себя за пределами резерваций.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(331) 1 октября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]