Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(331) 1 октября 2003 г.

Матес АГРЕСТ (Ю.Каролина)

Встреча с американскими учёными

Матес Менделевич Агрест родился в 1915 году в местечке Княжицы Могилевской Губернии. В 1929 г. закончил Любавическую Ешиву, затем Мат-Мех ЛГУ, аспирантуру МГУ. Воевал. По ложному доносу попал в штрафной батальон. Участвовал в знаменитом Атомном проекте, откуда был изгнан, когда режимное начальство обратило внимание на его религиозное образование. Работал в Сухумском физико-техническом институте. Доктор физ.-мат. наук. Известен своими работами в области теории неполных цилиндрических функций, а также гипотезой о палеоконтактах. С 1992 живет в США, в г. Чарльстоне (штат Южная Каролина)

В одном из недавних номеров «Вестника» шла речь о легендарном ученом Матесе Агресте (М.Каганов, «Экстрасенсы, фокусник и инопланетяне»; В.Рабинович-Рич, «Пришельцы»; «Вестник» №17(328), 2003 г.) Вот уже более 10 лет 88-летний Матес Менделевич Агрест живет в Чарльстоне в штате Южная Каролина на юго-востоке США и поддерживает связи с американскими учеными — возможность, которой он был лишен в период его работы над сверхсекретными проектами.

Сегодня, спустя более десятилетия после падения железного занавеса, кому-то покажется, что события полувековой давности и связанные с ними переживания их участников могут заинтересовать лишь специалистов — историков, социологов, психологов. Я, тем не менее, разделяю мнение моего отца, Матеса Агреста, что широкая читательская публика должна знать и помнить уроки истории.

События, описанные в предлагаемых воспоминаниях, происходили вскоре после публикации В. Ричем и М. Черненко статьи об идеях М. Агреста в "Литературной Газете" (№ 17, стр. 2, 9 февраля 1960 г.), и последующей реакции прессы во всем мире, включая такие издания как "Нью-Йорк Таймс" (10 февраля 1960 г.), "Лос-Анджелес Таймс" (10 февраля 1960 г.) и др.

Написанные по свежим следам, эти впечатления, однако, не могли, по понятным причинам, быть опубликованы в то время, когда автор работал в Сухумском физико-техническом институте, фактически высланный туда по политическим причинам с самого секретного объекта Советского Союза.

Мой недавний визит в Торонто к дорогому другу, журналисту и писателю Валентину Рабиновичу (Ричу), одному из первых энтузиастов идей моего отца о палеоконтактах, послужил толчком к публикации этого короткого, но емкого мемуарного рассказа ученого-невидимки, генератора экстраординарных идей, о его стремлении к свободному обмену мнениями с коллегами и об интересе к нему со стороны американских ученых во времена Холодной войны.

Михаил Агрест (Чарльстон, Южная Каролина)

 

Десятого июля 1960 г. в наш Сухумский физико-технический институт (СФТИ) прибыла делегация американских ученых и был организован совместный семинар по теории плазмы и термоядерного синтеза. Во главе американской делегации был помощник президента США по науке, научным руководителем делегации был доктор Ванат. К каждому заседанию семинара объявлялись списки сотрудников участвующих в нем. Ни в одном из таких списков моей фамилии не было. Дело в том, что с сентября 1948 г. по июль 19601 г., в связи со строгими условиями режима я не имел права встречаться с зарубежными учеными или участвовать в конференциях, на которых присутствовали иностранные представители. Американских ученых я видел лишь из окна моего кабинета, когда они поднимались по ступенькам центрального входа в главный корпус института.

15-го июля, когда были закончены все запланированные семинары, меня вызвали к заместителю директора института П.В. Челидзе. Там была группа работников режима во главе с П.Я. Куницким. Они встретили меня подчёркнуто доброжелательно, стали пожимать руку. Затем П.Я. Куницкий громко спросил:

— Почему вы, Матест Менделеевич, прячетесь от американских ученых? Они жалуются, что до сих пор не встретились с вами. Некоторые из них слышали о ваших идеях, знают, что вы работаете в нашем институте и хотели бы встретиться с вами.

Не дав мне слова сказать в ответ, он спросил у Челидзе, будут ли еще семинары с участием американцев. Получив отрицательный ответ, он в приказном тоне сказал:

— Тогда устройте встречу американцев с Матестом Менделеевичем сегодня вечером на банкете.

Затем П.Я. обратился ко мне:

— Пожалуйста, Матест Менделеевич, не откажите принять участие в банкете в честь американских гостей.

После этого все другие работники режима, опять с улыбками на лицах, попрощались со мной и пожелали весело провести время на банкете. Я же в течение всего разговора ни единого слова не проронил. Тем не менее, мы друг друга вполне поняли.

Оставшись наедине со мною, Челидзе сказал:

— Я не знаю, что вы потеряли на семинарах с американскими учеными, но на банкете вы, безусловно, выиграли сто рублей. Столько денег уплатил каждый советский участник банкета. Вас же приказано принимать на банкете на правах американского гостя.

Вскоре все участники банкета собрались, мы разместились в большом комфортабельном автобусе и отправились на озеро Рица, где в фешенебельном ресторане у самого озера шла усиленная подготовка к приему почетных гостей.

Некоторые советские ученые уже были знакомы с американцами и тут же завязали беседу с ними, я же сидел некоторое время одиноко и молчал. Вдруг раздался громовой голос директора СФТИ Н.И. Леонтьева:

— Матест Менделевич, — сказал он, — чего вы молчите? Наши гости интересуются вашими новыми идеями.

На зов Леонтьева тут же поднялся молодой очень высокий американец и, чуть не касаясь головой потолка автобуса, подошел ко мне и сел рядом.

— Господин Агрест, — обратился он ко мне, — у меня двойной интерес пообщаться с вами, если только позволите. Я слышал о ваших интересных идеях в отношении палеоконтактов, а также о том, что вы опирались в этой работе на оригинальные тексты Библии. Вы, следовательно, знаете иврит. Я же получил приглашение в Израиль, чтобы прочитать цикл лекций в Университете Бар-Илана. Поэтому буду очень рад возможности вести нашу интересную беседу на иврите.

Так началась наша беседа, которая продолжалась до утра следующего дня (говорили мы всё же по-английски — как выяснилось, иврит моего собеседника оставлял желать лучшего). Делегация американских ученых прибыла в Сухуми в сопровождении представителя министерства по фамилии Огурцов. В его функции входила организация приема гостей: гостиница, встречи, банкеты, а также ответственность за соблюдение режимных условий. Заметив интерес Стикса ко мне, Огурцов тут же вскочил и проявил заботу, чтобы создать для нас «более удобные места». Он посадил нас позади себя во втором ряду справа от шофера. В первом ряду рядом с ним сидел научный руководитель американской делегации Ваннат. Стиксу Огурцов рекомендовал занять место у окна, за Ваннатом.

Чтобы следить за нашей беседой, бедному Огурцову приходилось так изгибаться, что его голова практически находилась в нашем ряду. Помимо Огурцова интерес к нашей беседе также проявлял Ваннат, правда, с другой целью — повернувшись ко мне, он громко сказал: «Моя жена тоже еврейка». Так мы непрерывно проговорили более двух часов до въезда в Бзыбское ущелье.

Американские гости, да и мы, советские хозяева, были одинаково очарованы его красотами. К чудесам природы этого места привыкнуть нельзя. На себе испытал — каждый раз сидишь, как завороженный. Когда мы въехали в ущелье, в автобусе настала ощутимая тишина. Заметны были лишь движения голов всех сидящих то вправо, то влево, то вниз. Да и можно ли остаться равнодушным, например, к тому, как из отвесно гладкой скалы на большой высоте выходит росток, который изгибается и растет вверх вдоль скалы, превращаясь в высокое дерево?

Обстановка немого созерцания сохранялась в автобусе до приезда к Голубому озеру. Там сделали остановку, зашли попить напитки в ресторан и, после небольшого отдыха, опять вернулись в автобус и двинулись дальше к озеру Рица. Эта часть ущелья была еще более впечатляющей, так что мы со Стиксом практически не беседовали до приезда к озеру Рица.

Здесь я совершил недозволенный поступок, — отделился со Стиксом от всех и в течении нескольких минут беседовал на вольную тему.

Было еще достаточно светло, и озеро предстало перед нами во всей своей непередаваемой красоте. Здесь я совершил недозволенный поступок — отделился со Стиксом от всех и в течение нескольких минут беседовал на вольную тему. Тут же было сделано фото, разумеется сзади (см. фото на стр. 30), самим Огурцовым или кем-нибудь другим для передачи ему же.

Несколько позже я получил по этому поводу от Огурцова первое строгое предупреждение.

Мы объединились с другими участниками банкета, походили около часа стаями, затем по команде вошли в ресторан.

За очень длинным столом мы все разместились, места заранее были расписаны, и я сидел рядом со Стиксом. Стол был богато и с большим вкусом убран. Перед каждым американцем был положен презент — красивый инкрустированный рог. Рядом с каждым гостем сидел сотрудник СФТИ. Тамадой банкета был П.В. Челидзе, человек остроумный и огромного опыта таких мероприятий. Еще до первого слова тамады внезапно возникло большое смятение за всем столом. Помощник президента США по науке, взяв в руки свой презент, сердито заявил:

— Погодите, вы приедете к нам в США, мы вам не такие рога наставим!

Стикс выступил с очень остроумной речью, все захохотали, и после его речи веселье не прекращалось до конца приема. Слева направо: М.Агрест, Т.Стикс, Н.Леонтьев

Откуда-то появился Огурцов и зло и громко крикнул: «нельзя давать адрес!»

Тамада не на шутку растерялся и дал распоряжение разъяснить рядом сидящим гостям, что у нас рог — почетный презент, а не оскорбление. Мой сосед, очень умный человек, смеялся над обиженными соотечественниками. Труднее было убедить помощника президента, но и его вскоре успокоили. Начали пить и закусывать. Хорошее вино сделало свое дело, стали шутить и произносить тосты. Стикс выступил с очень остроумной речью, все захохотали, и после его речи веселье не прекращалось до конца приема.

Было уже поздно, и все разом встали, чтобы ехать домой. Внезапно Стикс вынул из кармана свой блокнот и попросил дать ему мои координаты. Тут я совершил второй недозволенный поступок — стал диктовать ему свой сухумский адрес. Откуда-то появился Огурцов и зло и громко крикнул: «Нельзя давать адрес!» Мне трудно было скрыть огорчение, но Стикс взял меня под руку и мы пошли садиться в автобус для поездки обратно в Сухуми. Была глубокая ночь, и многие начали дремать. Лишь у меня со Стиксом не прекращалась беседа вплоть до приезда в Сухуми. Когда же наш автобус подходил к гостинице "Абхазия", произошло нечто совершено непонятое. На улице моросило, и автобус медленно приближался к гостинице. Но, как только он остановился, Стикс прямо сорвался со своего места, выбежал из автобуса и скрылся в гостинице, не сказав мне ни единого слова на прощание. Я был потрясен, — столько времени провести вместе и уйти, не попрощавшись!

Но как только автобус тронулся, я услышал голос, а потом и увидел самого Стикса, несущегося навстречу автобусу. Не останавливая автобуса, он передал мне в окно фотографию, успев сказать напоследок: «Такую же фотографию я оставил только Файнбергу в Харькове». На фотографии запечатлен прием на квартире Эйнштейна: у стола, на котором горит свеча, стоит Эйнштейн и около него Томас Стикс и еще два человека. Хозяин фото не успел рассказать мне что-либо о своем подарке, и до сей поры я не знаю кто, кроме Стикса и Эйнштейна, изображен на снимке.

Прием на квартире Эйнштейна: сзади и слева от Эйнштейна, - Томас Стикс.

Первая за 12 лет встреча с иностранными учеными оставила в моем сердце неизгладимые, чрезвычайно тёплые впечатления, но последующие два дня были омрачены глубокой тревогой по поводу предстоящей расплаты за допущенные мною «нарушения режима секретности». Наказание было бы очень суровым, но — произошло чудо. Иначе я это охарактеризовать не могу.

Огурцов, который собирался возбудить против меня персональное дело, был внезапно снят со своей должности за элементарное воровство. На организацию банкета в честь американских ученых он, оказывается, получил большую сумму денег. Тем не менее, Огурцов велел собрать деньги на банкет у советских участников, а полученную в Министерстве круглую сумму положил себе в карман. Вскоре стало известно, что он поступал так неоднократно. В итоге, помимо того, что мне удалось избежать больших неприятностей, я ещё и получил в награду замечательные фотографии, которые в противном случае оказались бы в руках Огурцова как обличительные документы против меня.


1 Здесь 1960 г. – время написания рассказа; в действительности этот период продолжался до 1992 г.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(331) 1 октября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]