Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(330) 17 сентября 2003 г.

Семён РЕЗНИК (Вашингтон)

«Выбранные места из переписки с друзьями»
сюжет второй

Семён Резник

Дмитрий Анатольевич Жуков, весьма плодовитый и не лишенный способностей литератор, был высоким стройным брюнетом с аккуратными усиками, приятной улыбкой и темным прошлым. В «долитературный» период своей биографии он ряд лет провел в Югославии, где, кроме официальной должности, занимал какую-то неофициальную, но проштрафился, был возвращен в СССР и отчислен из органов. Говорили, что в подпитии Дмитрий Анатольевич любил рассказывать о былых подвигах и, расчувствовавшись, извлекал из шкафа и ностальгически оглаживал бережно хранимый мундир с голубыми майорскими погонами. Но этого я ни подтвердить, ни опровергнуть не могу, так как никогда с ним не пил и дома у него не бывал.

Свою литературную деятельность Дмитрий Жуков начал как переводчик классика сербской литературы Бранислава Нушича, а позднее написал его биографию, что было логично. Однако он быстро усвоил, что, если слишком глубоко вгрызаться в «свою» тему, то больших денег не заработаешь и заметного имени не создашь — для этого надо писать много, быстро и поверхностно, а главное, то, на что есть широкий спрос. За ним числятся книги под таинственными названиями: «Загадочные письмена (1962), «На руинах Вавилона» (1965), «В опасной зоне» (1965) «Огнепальный» (1969), биографическая повесть о протопопе Аввакуме, книга о Козьме Пруткове, очерк о знаменитом борце Иване Поддубном, масса всякой всячины1.

Это был типичный литературным халтурщик, обладавший бойким пером и готовый писать обо всем, толком не зная ничего. Но с годами — то ли в силу внутренней склонности, то ли потому, что учуял, в какие паруса дует ветер, то ли в силу сочетания этих двух факторов — он из обычного халтурщика стал превращаться в идейного. Постепенно он занял видное место в ряду наиболее активных разоблачителей «сионизма и масонства». Фильм по его сценарию на эту крайне нужную тему оказался таким оголтелым, что его даже не решились выпустить на широкий экран, ограничившись закрытыми просмотрами в особо доверенных аудиториях. Жуков стал желанным автором во всех национал-патриотических изданиях, которые с методичной настойчивостью расширяли свое жизненное пространство.

Вслед за софроновским «Огоньком» и такими литературными журналами, как «Молодая гвардия», «Наш современник», «Москва», перед их натиском пало (вернее, преимущественно для них и было создано) крупное издательство «Современник». Они контролировали ряд редакций «Московского рабочего» и других издательств. Я был свидетелем того, как в издательстве «Молодой гвардии» под их контроль постепенно переходили ключевые редакции — поэзии (Ю. Кузнецов), фантастики (Ю. Медведев), а затем и «моя» редакция серии «Жизнь замечательных людей» (С. Семанов).

Д. Жуков

Особенно долгой многоэтапной осаде подвергся журнал «Новый мир» — флагман ограниченного литературного либерализма эпохи хрущевской «оттепели». В конце шестидесятых национал-патриотам удалось свалить А.Т. Твардовского и добиться разгона редколлегии и всего состава редакции. Но во главе журнала был поставлен В.А. Косолапов — тот, кто в 1961 году, будучи главным редактором «Литературной газеты», дал добро на публикацию евтушенковского «Бабьего яра», после чего был «сослан» на относительно тихую должность директора Гослитиздата. «Новый мир» при Косолапове хотя и поблек, но на милость национал-патриотов не сдался2. К концу семидесятых годов в кресло главного редактора сел С.С. Наровчатов. До войны он учился в ИФЛИ, из которого вышли многие заметные литераторы фронтового поколения, в том числе погибшие поэты Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Евгений Майоров — авторы ярких, жертвенных, конечно, патриотических, но отнюдь не национал-патриотических стихов. Наровчатов немало сделал для того, чтобы утвердить имена этих поэтов в литературе, на чем преимущественно сделал имя и себе. С годами он выродился в заурядного литературного бюрократа. Но подозревать его в склонности к нацизму серьезных оснований не было. Однако при Наровчатове граница, отделявшая «Новый мир» от таких журналов, как «Наш современник», становилась все более размытой — как по составу авторов, так и по идейной ориентации.

Когда в «Новом мире» появилась откровенно нацистская и к тому же вопиюще безграмотная статья-рецензия Д. Жукова «Из глубины тысячелетий», я понял, что процесс нацификации журнала зашел слишком далеко. Тем не менее, «отдать» его без боя я не хотел. Так появилась моя переписка с Наровчатовым (в основном, конечно, односторонняя), с которой я и знакомлю читателей.

1.

Главному редактору ж-ла «Новый мир»
С.С. Наровчатову.
 

Глубокоуважаемый Сергей Сергеевич!

Прилагаю «Открытое письмо» на Ваше имя для публикации его в журнале. Это отклик на рецензию Д. Жукова на книгу Н.Р. Гусевой «Индуизм» (№ 4 за этот год). Мне пришлось прибегнуть к иронической форме, так как было бы неумно всерьез обсуждать специальные вопросы индуизма, которые мало интересуют меня и совсем не интересуют Д. Жукова. Его рецензия имеет мало общего с книгой Н.Р. Гусевой и вообще с индуизмом. Все старания автора сводятся к тому, чтобы «удлинить» культуру славян и натянуть на них хоть краешек арийского одеяла. Обо всем этом не стоило бы говорить, но «наивность» Д. Жукова не безобидна: за нею проглядывает оскал шовинистических расистских теорий.

Хочу подчеркнуть, уважаемый Сергей Сергеевич, что к «Новому миру» и лично к Вам я питаю глубокое уважение. Я очень сожалею, что рецензия Д. Жукова появилась на страницах лучшего из толстых журналов. Я знаю, что идеалы справедливости, добра, равенства всех людей Вы защищаете в Ваших стихах и публицистических выступлениях, а в годы Великой отечественной войны Вы защищали их с оружием в руках. Публикацию рецензии Д. Жукова я рассматриваю не как отражение определенной линии журнала, а как случайную, хотя и серьезную ошибку. Убежден, что Вы захотите ее исправить.

Самый простой путь к этому — напечатать мое Открытое письмо в ближайшем номере. Конечно, редакция для этого должна стать выше чести мундира, выше личных амбиций тех сотрудников, которые непосредственно готовили материал Д. Жукова к печати. Понимаю, что психологически это нелегко; возможно Вы натолкнетесь на сопротивление некоторых работников редакции. Я уверен, что у Вас достанет мужества и принципиальности это сопротивление преодолеть. Не скрою, что мне было бы очень горько убедиться в противном.

С уважением,
Семен Резник,
Член Союза Писателей СССР.

12.5.1979, Москва. 

2.

КОЕ-ЧТО О СВЯЩЕННОЙ КОРОВЕ

Открытое письмо главному редактору журнала «Новый мир» С.С. Наровчатову по поводу рецензии
Д. Жукова на книгу Н.Р. Гусевой «Индуизм»
(«Новый мир», № 4, 1979).

С. Наровчатов

Глубокоуважаемый Сергей Сергеевич!

Только не будьте строги. Извините, если не так скажу. Сделайте, пожалуйста, снисхождение. Я ведь не спец. Не индуист и не индолог. Ни санскрита, ни хинди, ни пали не изучал; в сказочной Индии никогда не был и даже на голове по системе йогов стоять не умею. Так что не обессудьте, каждому ведь свое. Вот Дмитрий Жуков — это другое дело. Он — знаток! Говорят, когда-то он с сербского что-то переводил, а сербский и хинди — языки близкие, а там и до санскрита недалеко. И вот результат: до индуизма человек добрался. На месте Д. Жуков не стоит, работает над собой, расширяет кругозор. Что может быть похвальнее?

Я-то с детства разузнать мечтаю: отчего это в Индии так почитают коров? Ну и схватился я за этот самый «Индуизм». Полистал и — отложил со вздохом. Трудноватое для меня чтение. Не по зубам!

Не осилил я «Индуизма» Н. Гусевой и думал наивно, что в книге ее об Индии сказочной толк. Спасибо Д. Жукову — он разъяснил. Индия-то вовсе и не при чем. Загадка священной коровы «к северу от Черного и Каспийского морей, в междуречье Днепра-Дона и Дона-Волги» зарыта!

Д. Жукову очень нравится «древнеславянский бог Святовит», который «властвовал над другими богами». Властвовал, значит властвовал. В древности такое бывало. Люди верили во всяких богов и одного из них назначали главным. Этого небесного начальника принято называть Верховным божеством. Вы об этом, безусловно, знаете.

Вы знаете, я знаю, даже школьники знают. Так неужели Д. Жуков не знает? Знает, конечно! Но у него маленький каприз. Ему приятно именовать Святовита не Верховным, а Единым богом. То есть другие боги, над которыми Святовит властвовал, вроде бы были, но в то же время их вроде бы не было. Да ведь с богами всегда так: то ли есть они, то ли их нет — поди разбери! Так что если Д. Жукову хочется, пусть будет Единый бог Святовит. А других богов, над которыми он властвовал, пусть не будет. На здоровье! Неужели я буду перечить Д. Жукову?

Или человеческие жертвоприношения. Все народы Земли когда-то приносили пленников, а то и детей своих в жертву богам. Прошли народы через такой мрачный период на своем историческом пути. Было такое — ничего не поделаешь!

Ан, было, да не совсем. Лично Д. Жукову не хочется, чтобы древние славяне приносили человеческие жертвы. Неприятно ему это. Детки кровавые снятся. Поэтому «сведения христианских хронистов» на этот счет Д. Жукову нравится называть «непроверенными», они у Д. Жукова «вызывают сомнения». Так Вы думаете, я стану возражать? Ни в коем случае! Подвергать всё сомнению очень даже похвально. И уж, конечно, Д. Жукову не возбраняется подвергать сомнению предположение Н. Р. Гусевой, будто древние славяне не строили каменных храмов. Почему же я должен с ним спорить? Мне это надо? Пусть спорит с ним Н. Р. Гусева, она специалист, ей и карты в руки. Я же так считаю: если Д. Жукову хочется, пусть будут каменные храмы.

Хотите знать, за что Д. Жуков любит древних славян? За то, что они — почти что арьи. Ну, самую малость не дотягивают до чистокровных арьев! Жукову жаль, что они не дотягивают. Но не очень. Ведь и среди немцев чистокровных арьев не сыщешь: каждый ариец, оказывается, хоть чуточку да славянин. Д. Жуков так старательно сливает славян с арьями, что ни водой, ни чернилами, ни типографской краской их не разольешь. По «комплексу антропологических признаков», сообщает Д. Жуков данные, почерпнутые у крупного антрополога Т. И. Алексеевой, «германцы и восточные славяне занимают диаметрально противоположное положение». Противоположное! Но и эти данные говорят Д. Жукову не о значительной обособленности славян от арьев, а о «различных сношениях».

Ну вот, Вы, вероятно, решили, что теперь-то уж я стану метать в Д. Жукова критические стрелы. Ни за что на свете! Здоровье прежде всего. Откуда мне знать: может быть, сознание того, что он тоже немножко ариец, лично Д. Жукову улучшает пищеварение.

Сказанное относится и к «чрезвычайно древним сюжетам» Махабхараты и Библии. Д. Жукову очень хочется, чтобы к их созданию «возможно имели отношение наши предки, жившие в Северном Причерноморье». Вы, вероятно, знаете, что некоторые из наиболее древних библейских легенд действительно не вполне оригинальны. Но восходят они не к индийскому эпосу «Махабхарата» и уж, разумеется, не к Северному Причерноморью, а к эпосу о Гильгамеше, созданному шумерами, обитавшими в Месопотамии. Ну, конечно, Вы об этом знаете, как всякий культурный человек.

А вот я не знаю. Если знал, то забыл. И вспоминать не желаю. Ведь лично Д. Жукову хочется, чтобы Библию, хотя бы частично, создали арьи, которые немного славяне, вместе со славянами, которые капельку арьи, и чтобы легенда о Вавилонском столпотворении исходила из Северного Причерноморья. Так неужели я стану ему поперек? Если завтра Д. Жуков скажет, что древние славяне строили египетские пирамиды, иерусалимский храм и храм Солнца в Мексике; если он скажет, что они «участвовали» в создании письменности майя, в сооружении Великой китайской стены и марсианских каналов, я тоже с ним соглашусь.

А почему, скажите, я должен с ним спорить? Не ради же Истины и тому подобных пустяков. Это древние греки говорили, что истина им дороже друга. Так ведь у греков-то ни капли арийской крови не было! Вот они и дорожили такой ерундовиной, как Истина. А у славян, то есть не у всех славян, а у тех, что тают от восторга, сознавая себя чуть-чуть арьями, — вот у них иные ценности. «Вот граница! — сказал Ноздрев. — Все что ни видишь по эту сторону, все это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и все что за лесом, все мое».

Правда, иной славянин, которому вовсе не хочется быть арийцем, мог бы возразить устами ноздревского зятя: «Да когда же это лес сделался твоим? Разве ты недавно купил его? Ведь он не был твой». Иной славянин мог бы заметить, что откровенные приписки, которыми Д. Жуков пытается удлинить древнюю историю славян, на самом деле укорачивают ее, ибо лишают древнеславянские племена их этнической самобытности. Славянин может также сказать, что ноздревское обращение с историей славян демонстрирует глубочайшее презрение Д. Жукова к этой истории; что непременное желание слить славян с арьями лишь показывает то раболепие перед «немцем», которое высмеял в свое время А.С. Грибоедов.

Все это мог бы сказать Д. Жукову иной дотошный славянин — из тех, кто не испытывает ликования от того, что он немого ариец. Но я не скажу. Я даже не пикну. Во-первых, я не славянин, следовательно, не имею оснований быть причисленным к тем счастливцам, чьи предки создали Библию. А во-вторых, Д. Жуков — не легкомысленный Ноздрев. Приписки он делает не ради забавы или пустого фанфаронства. У него сверхзадача. Он «наносит удар нынешним неонацистам», а это искупило бы многое. Только вот удар у Д. Жукова получается странный. Не в глаз и не в бровь, а так, легкое скольжение по волосам. На поглаживание по головке похоже.

Неонацисты, по Д. Жукову, «повторяют басни о превосходстве немцев над славянскими соседями». Вот, стало быть, в чем их основной грех! Не тем, значит, порочны расистские теории, что они делят народы на высшие и низшие, а тем лишь, что ошибочка-с вышла на счет славян-с! Потому что славяне-с — почти что арийцы-с, а арийцы-с — почти что славяне-с, так что извините подвиньтесь, господа неонацисты, придется-с вам малость потесниться-с, мы тоже-с в высший хотим разряд-с.

Ну, что ж! Если очень их попросить, они подвинутся. Ведь даже сам фюрер охотно переводил в ранг высших то «черненьких» итальянцев, то «желтеньких» японцев. Так неужели его наследники не уважат просьбу Д. Жукова.

Только как быть казаху? Или грузину? Или якуту? Как быть представителям сотен других народов нашей и не нашей страны? Как, скажите на милость, быть мне? Что делать бедному еврею? Вот если бы Д. Жуков и о евреях похлопотал, тогда другое дело! Тогда и я был бы доволен. Это, знаете ли, как-то немножко щекочет. Согревает как-то. Приятно ощущать, что и ты тоже причислен к «высшим».

…Но я пристальнее вглядываюсь в себя и убеждаюсь, что нет! Совсем даже и не приятно. Отчего это — не могу взять в толк. Воспитан я что ли не так, или арийской крови не достает. Только мне почему-то уютно чувствовать себя равным среди равных. Кого относить к высшим — арьев или славян, китайцев или евреев, негров или янки, — мне совершенно неважно; всякое деление людей на высших и низших, на белую и черную кость мне отвратительно, ибо именно из-за такого деления гигантские жертвы понесли не только славяне, евреи и прочие «низшие», но и сами арийцы.

Заглядывать в глубину тысячелетий, разумеется, очень любопытно. Но не следует забывать того, что происходило на нашей собственной памяти. Или кровавый бог расизма еще не насытился человеческими жертвоприношениями?

С уважением
Семен Резник,
член Союза писателей СССР.

P.S. С нетерпением буду ждать очередную рецензию Д. Жукова. Например, на книгу группы авторов «Наземная фототопографическая съемка при инженерных изысканиях». Может быть, в ней он разъяснит, почему в Индии так почитают коров. 

3.

Коктебель
Дом творчества писателей
С.С. Наровчатову.

Глубокоуважаемый Сергей Сергеевич!

Очень прошу извинить меня за то, что причиняю Вам беспокойство и отрываю от творческой работы. Дело в том, что больше месяца назад я направил Вам в адрес «Нового мира» заказное письмо (написано 12 мая, но, судя по сохранившейся у меня почтовой квитанции, отослано 15 мая). Собственно в конверт я вложил два письма: одно лично Вам, а второе — ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО — для публикации в журнале.

До вчерашнего дня я не получал никакого ответа, вчера же мне позвонил тов. Резниченко3 и сообщил, что Вы взяли творческий отпуск и уехали в Коктебель до конца августа и что вопрос о публикации моего ОТКРЫТОГО ПИСЬМА может быть решен только Вами, то есть после Вашего возвращения. Поскольку мое письмо — это отклик на рецензию Д. Жукова, помещенную в № 4 за этот год, то я сказал тов. Резниченко, что ждать до конца августа нельзя, но он повторил, что решить вопрос можете только Вы. Вот причина, по которой я решаюсь беспокоить Вас во время творческого отпуска. Поверьте, что делаю это с тяжелым сердцем, ибо хорошо понимаю, как Вы сейчас дорожите каждым часом. Однако «спасибо» за это Вы должны сказать тем Вашим сотрудникам, которые в течение месяца скрывали от Вас мое письмо, дотянули до Вашего отъезда, а теперь ссылаются на ваше отсутствие. Судя по всему, сбывается предположение, высказанное мною в личном письме к Вам — о том, что, если Вы сочтете нужным опубликовать мое ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО, то натолкнетесь на сопротивление тех, кто готовил рецензию Д. Жукова к печати. Я, правда, не мог предвидеть, что это сопротивление примет столь своеобразную форму.

Копию писем, посланных вам 15 мая, прилагаю. Убедительно прошу ответить мне по существу: считаете ли Вы возможным и нужным опубликовать мой материал в журнале или нет? Если да, то как двинуть это дело до Вашего возвращения из отпуска? Со своей стороны, я продолжаю надеяться на Ваше положительное решение.

Желаю Вам успеха в творческой работе.

С искренним уважением
С. Резник

20.6.1979

4.

Уважаемый Семен Ефимович!

Сергей Сергеевич поручил мне заниматься его корреспонденцией. Никакими служебными делами во время отпуска он заниматься не будет. Это его неоспоримое право.

Возвращаю Вам присланное письмо.

С уважением. Его жена
Г.Н. Наровчатова.

25 июня 1979 года.

5.

Глубокоуважаемая Г.Н. Наровчатова!

Извините, что обращаюсь к Вам так, но Вы не сообщили Ваше имя-отчество. Благодарю за скорый ответ и спешу уведомить, что он мною получен. Вижу, что неоспоримое право Сергея Сергеевича не заниматься моим письмом во время отпуска охраняется Вами так же бдительно, как оно охранялось в редакции журнала до его ухода в отпуск.

О моих правах я не говорю. Вы знаете, что всякий советский гражданин имеет неоспоримое право не более чем через месяц получить от официального учреждения или лица, к которому обратился, ясный и четкий ответ по существу своего письма. Я такого ответа не получил, но качать права не в моей привычке. Если я позволил себе обратиться к Сергею Сергеевичу в Коктебель, то только потому, что не увидел другого пути к выполнению своей обязанности. Выступать против расизма и шовинизма я считаю не столько правом, сколько своей обязанностью как писателя.

Желаю Вам счастливого отдыха, а Сергею Сергеевичу плодотворной работы.

Уважающий Вас
С. Резник

4.7. 1979, Москва

Ответа не последовало.

6.

В редакцию «Литературной газеты».

Уважаемая редакция!

Прилагаю Открытое письмо главному редактору журнала «Новый мир» С.С. Наровчатову, которое прошу опубликовать в газете. Письмо является откликом на помещенную в «Новом мире» (№ 4, 1997) рецензию Д. Жукова на книгу Н.Р. Гусевой «Индуизм». Заставило меня взяться за перо то, что сквозь «наивное» невежество рецензента явственно проглядывает оскал расистских теорий. Я полагал, что допущенную ошибку захочет исправить сам «Новый мир», в который я первоначально направил мое письмо. Однако честь мундира мешает редакции подойти к делу принципиально. Не получив до сих пор ответа по сути моего письма, я считаю своим правом и, больше того, обязанностью обратиться в ЛГ.

С искренним уважением,
Семен Резник, член ССП

3.7.1997.

7.

При ответе ссылаться на наш № 041732
20 июля 1979 года.

Уважаемый Семен Ефимович!

Опубликовать Ваше письмо в «Литературной газете» не считаем возможным.

Мы направили его главному редактору «Нового мира» С.С. Наровчатову и попросили ответить Вам по существу высказанной критики в адрес рецензии Д. Жукова».

Всего доброго,
В. Помазнева
Отдел литературоведения «Литературной газеты». 

8.

Литературная газета
Отдел литературоведения
В. Помазневой.

Уважаемая тов. В. Помазнева!

Ваше письмо № 041732 от 20 июля сего года повергло меня, мягко говоря, в изумление.

Вы пишете: «Опубликовать Ваше письмо в «Литературной газете» не считаем возможным». Согласитесь: ответ более чем лаконичен. Что значит «не считаем»? Это ваше личное решение или всего вашего отдела, или Вы выполняете поручение главного редактора, редколлегии? Обо всем этом в Вашем письме нет ни слова, как не указаны причины отказа.

Если редакцию не удовлетворяет литературная форма, то я охотно поработал бы по конкретным замечаниям4. Если не устраивает антифашистская направленность моей статьи, то это в высшей мере странно, тем более, что Ваше письмо я получил одновременно с № 30 ЛГ от 25 июля, где на второй странице обнаружил большую редакционную статью под названием «Чувство семьи единой». В статье говорится о большом числе произведений, воспевающих дружбу и братство народов. Если газета отстаивает принципы интернационализма на положительных примерах, то ей тем более следует выступить против тех случаев, когда злонамеренные люди пропагандируют шовинизм и расизм. Ведь в том же номере ЛГ помещена статья Н. Барабановой «Мода на «высшую расу»«, высмеивающая западногерманских единомышленников Д. Жукова. В том, что западных шовинистов следует критиковать, никто не сомневается, однако честно ли замалчивать, что та же плесень завелась в нашем собственном доме?

Но, может быть, редакция не согласна с моей оценкой рецензии Д. Жукова? Тогда возражайте по существу. Вместо этого Вы сообщаете, что для ответа по существу направили мое письмо главному редактору «Нового мира» С.С. Наровчатову, то есть в тот самый журнал, который я подвергаю критике. Зачем? Разве я сам не знаю адреса «Нового мира»?

Не мне Вам объяснять, что я прислал в ЛГ не «письмо в редакцию», какие приходят тысячами по поводу поломанных унитазов или отсутствия пива в ближайшем ларьке и которые вы рассылаете в соответствующие организации. Я направил в газету литературное произведение, написанное в форме Открытого письма. Поэтому я прошу редакцию не отфутболивать мое, повторяю, литературное произведение, а рассмотреть его с точки зрения содержания и формы, после чего дать мне ясный и мотивированный ответ, как автору — кстати, члену Союза Писателей, чьим органом является ЛГ.

С уважением,
С. Резник.

27.7.79

9.

При ответе ссылаться на наш № 41732
18 октября 1979 года.

Уважаемый Семен Ефимович!

Мы получили Ваше письмо и внимательно с ним ознакомились.

Вы просите дать оценку Вашего «литературного произведения, написанного в форме открытого письма» главному редактору журнала «Новый мир». Вы профессиональный литератор, поэтому, очевидно, понимаете, что у редакции не может быть никаких претензий к Вам со стороны именно «формы» Вашего материала. Дело как раз в ином — в содержании спора, который Вы затеяли с «Новым миром».

Выступать в роли третейского судьи в затеянной Вами полемике редакция «Литературной газеты» не будет. Полагаем, журнал, напечатавший рецензию Д. Жукова, в состоянии дать вам все необходимые разъяснения на этот счет.

С этой целью Ваш материал мы сочли целесообразным направить С.С. Наровчатову.

С уважением,
Ф. Чапчахов
Член редколлегии, редактор
Отдела русской литературы.

10.

Новый мир
Ежемесячный литературно-художественный
Общественно-политический журнал
Главный редактор, Телефон 294-57-01
30 августа 1979 г.

С. Наровчатов

Уважаемый товарищ Резник!

Проблема, затронутая Вами в отношении рецензии Д. Жукова «Индуизм» (книга Н. Гусевой «Индуизм. История формирования. Культовая практика»), не находит подтверждения среди ученых, к которым мы обратились за консультацией. В связи с этим редакция не находит возможным ставить вопрос о публикации Вашего письма.

С уважением,
С. Наровчатов.

11.

Главному редактору журнала «Новый мир».

Уважаемый Сергей Сергеевич!

Почти через четыре месяца после моего первого обращения к Вам я получил, наконец, ответ за Вашей собственноручной подписью. Чрезвычайно благодарен Вам за факт присылки ответа, которого я уже не чаял дождаться.

Что же касается содержания Вашего ответа, то за него, к сожалению, благодарить Вас я не могу. И не потому, что «редакция не находит возможным ставить вопрос» (перед кем?) и т.д. Я успел утратить все иллюзии на счет публикации моего Открытого письма в «Новом мире». Однако я вправе был ожидать, что Ваш ответ — коль скоро Вы все-таки ответили — хотя бы отчасти осветит то, что затронуто мною.

Между тем, в Вашем письме из шести строк я не нашел ничего, кроме шедевров бюрократического стиля и весьма важной для нашей темы фактической ошибки, ибо рецензия Д. Жукова вовсе не носит названия «Индуизм»5. Консультация ученых, к которым Вы обратились за помощью, не сделала Ваш ответ ни содержательным, ни даже элементарно точным. Мне же она дает повод заметить следующее.

Ни в коей мере не претендуя на звание ученого, я, однако, около двадцати лет работаю в области научно-художественной литературы, что обязывает меня постоянно общаться с учеными, бывать в лабораториях, на научных симпозиумах и конференциях (иногда на них выступать), знакомиться с научными трудами в ряде областей науки. Все это дает мне некоторые основания полагать, что я немного разбираюсь в том, что такое научный метод и чем он отличается от лженауки. В последнем вопросе я даже могу считать себя отчасти специалистом, так как основательно изучал его на примере лысенковщины. Работая над книгой о Н.И. Вавилове (в свое время она удостоилась высокой оценки, в частности, в «Новом мире»6), я не мог не задуматься над вопросом, каким образом невежественному фальсификатору и демагогу удалось взять верх над классической генетикой и ее лидером Н.И. Вавиловым. Чтобы разобраться в этом, я должен был проанализировать немало трудов Лысенко и его сподвижников. Читая рецензию Д. Жукова, я ощутил такое знакомое благоухание, что должен был прерваться, чтобы взглянуть на обложку журнала и убедиться, что у меня в руках «Новый мир» 1979 года, а не «Яровизация»7 1939-го. Сногсшибательные открытия, какими Д. Жуков «удлиняет» историю славян на два тысячелетия, испечены по тому же рецепту, каким пользовался Т. Д. Лысенко, когда выдавал за новое слово науки глупые выдумки, которые «подтверждались» ссылками на авторитеты, чьи взгляды извращались и выворачивались наизнанку (так же поступает Д. Жуков, цитируя, например, антрополога Т.И. Алексееву).

Все это я говорю к тому, что консультироваться с учеными следовало не по поводу моего Открытого письма, в котором, как Вы знаете, не обсуждалось ни одного специального вопроса, а по поводу рецензии Д. Жукова. Если бы это было сделано, то страницы «Нового мира» не осквернились бы ею, ибо ни один уважающий себя и науку ученый не рекомендовал бы к печати произведение, где «Верховный бог» намеренно спутан с «Единым», библейские сюжеты сочиняются в Северном Причерноморье и славянские племена создают «мощную культуру» за тысячи лет до того, как славяне (по данным современной науки!!) появились на исторической сцене.

Обратив Ваше внимание на рецензию Д. Жукова, я полагал, что она увидела свет исключительно по вашему редакторскому недосмотру. На самом деле Вы это и подтвердили — сначала долгим молчанием, а затем заведомо отписочным ответом. Тем не менее, Вы берете под свое покровительство произведение, содержащее заведомую фальсификацию науки и шовинистические амбиции, а раз так, то Вы заявляете себя единомышленником автора рецензии. По поводу последнего обстоятельства выражаю Вам мое искреннее соболезнование.

С уважением
С. Резник

19.9.1979.

·

Ответа не последовало, зато через несколько дней газеты сообщили о присвоении С.С. Наровчатову звания Героя Социалистического Труда.

·

Послесловие 2003 года

С.С. Наровчатов умер в 1982 году. Жив ли Дмитрий Анатольевич Жуков, мне неизвестно: сообщений о его смерти я не встречал, но и его новых публикаций мне давно не попадалось. Некоторые подробности о нем читатель может найти в моей книге «Красное и коричневое», Вашингтон, «Вызов», 1991, глава вторая «Дело Емельянова», стр. 57-58, 66-67, 79-80. Что касается Ф.А. Чапчахова, то моя переписка с ним на этом не завершилась, но в дальнейшем касалась уже других сюжетов.


1 Сведения почерпнуты из библиографической справки в справочном издании «"Серия Жизнь замечательных людей", Каталог, 1933-1985, М., «Молодая Гвардия», 1987, стр. 214.

2 Хотя именно такую линию пытался насаждать поставленный от ЦК партийным надсмотрщиком заместитель главного редактора Большов. О внутренней борьбе в тогдашней редакции «Нового мира» я знал от сотрудника отдела публицистики Игоря Дуэля, который, кстати сказать, и меня привлекал в качестве автора. Столкновения с Большовым привели к тому, что И. Дуэлю пришлось уйти из редакции.

3 Член редколлегии «Нового мира».

4 Из более позднего моего письма главному редактору Литгазеты А.Б. Чаковскому следует, что у меня был долгий телефонный разговор с В. Помазневой, в котором «она выражала неудовольствие формой моего письма, уверяя, что в нем "нельзя ничего понять", на что я отвечал готовностью переделать письмо в статью, фельетон и т.п., но она возражала и против этого».

5 Как помнит читатель, статья Д. Жукова называлась «Из глубины тысячелетий».

6 Но тогда главным редактором был не Наровчатов, а А.Т. Твардовский.

7 Журнал «Яровизация» выходил под редакцией Т.Д. Лысенко и был его основной трибуной.

 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(330) 17 сентября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]