Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(330) 17 сентября 2003 г.

Моисей КАГАНОВ (Бостон)

ДОМ, ГДЕ СОГРЕВАЮТСЯ СЕРДЦА

М.И.Зарудная-Фриман

В пределах Большого Бостона, приблизительно на запад от Кембриджа, расположен небольшой уютный городок Бельмонт. Хотя гор в нём нет (по-французски Бельмонт — прекрасная гора), но есть холм. Он так и называется — Бельмонт-хилл. По его склону проходит Плезент-стрит. Улица, действительно, приятная. Особенно в той ее части, где расположен дом и сад, принадлежащие Маргарите Ивановне Зарудной-Фриман.

История жизни Маргариты Ивановны, хозяйки дома и сада, интересна. Её рассказала сама Маргарита Ивановна. Сравнительно недавно вышла в серии «Россия в мемуарах» её книга, озаглавленная «Мчались годы за годами. История одной семьи» («Новое литературное обозрение», Москва, 2002). В предисловии сказано: «Мой дом построен из старинного каретника и конюшни. Мы с мужем перестраивали его много лет, и теперь дом кажется уютным, несмотря на большие размеры». Фотография этого дома — одна из последних в книге воспоминаний его хозяйки. Фотография, видимо, сделана поздней осенью. На переднем плане дерево с голыми ветвями. Когда ветки покрыты листвой и всё цветёт, сад похож на райский уголок, хотя и приведенный снимок говорит об уюте и спокойствии.

Путешествие к дому на склоне Бельмонт-хилла началось 11 ноября 1908-го года по старому стилю, когда в семье Зарудных (отец Иван Сергеевич Зарудный, мать, в девичестве, Елена Павловна Брюллова) родился первенец — девочка, которую назвали Маргаритой, но которую всю её жизнь, до сегодняшнего дня, близкие ей люди называли и называют Мулей. Цитирую: «Как-то раз мама убаюкивала меня, и папа услышал, как она напевала: «Миля, маля, муля…» С тех пор папа звал меня Муля». Если учесть, что мать Маргарита Ивановна потеряла в тринадцатилетнем возрасте, а с отцом большую часть его жизни провела врозь, то начинаешь понимать: детское имя, пронесённое через всю жизнь, — памятник родителям.

Открываешь книгу. На форзаце — карта Евразии с чётко обозначенным маршрутом путешествия от Лиепаи (Либавы) через Урал и Сибирь до Японии. Но путешествие не окончилось в Японии. Жаль, что маршрут не нанесли на карту мира: было бы видно, что, начав путешествие из Лиепаи в шестилетнем возрасте, Муля совершила кругосветное путешествие. В 1995-м году М.И. была в России. Посетила Петербург, через который пролегал её путь на восток. «Жизнь — кругосветное путешествие», — не метафора, а констатация факта. От Бельмонта, где сейчас живёт Муля, до далёкого Лиепая расстояние значительно меньше, чем то, которое Муля преодолела, двигаясь на восток.

В Америке Муля с 1931-го года. Из 30 разделов книги (28 глав, предисловие и эпилог) только несколько последних посвящены жизни в Соединённых Штатах. Последняя глава, названная «Путешествие окончено», описывает приезд в Америку сестер Мули в конце октября 1935-го года и сообщает кратко судьбы всех героев книги. В посвящении автор пишет:

Дом М.И.Зарудной-Фриман

«Это история о том, как жила и росла русская семьяот предреволюционных времён до середины тридцатых годов… Это история Мули, а также её четырёх сестёр и брата».

И дальше:

«Книга посвящается памяти нашей матери, которая дала нам идею в жизни, нашего отца, который воплощал эту идею, Мани, благодаря которой сохранилась наша семья, и мистера Чарльза Крейна, спасшего нас в трудные времена».

Не хочу пересказывать содержание книги. Её надо прочесть. Воспоминания Маргариты Ивановны — не только исторический документ страшной эпохи, но и настоящее, прекрасно читающееся литературное произведение. Нам, читателям её книги, очень повезло: у Маргариты Ивановны замечательная память. А кроме того, у нее редкий талант: фиксируя события, не терять достоверности происходившего. Муля и близкие ей люди в книге живут настоящей, невыдуманной, удивительно конкретной жизнью.

Всё, происходившее с семьёй Зарудных на протяжении долгих лет, остро волнует читателей и делает их соучастниками описываемых в книге событий: в Белорецке, где отец Мули пытался честно выполнять свой долг человека и инженера, а родители были арестованы в начале 1918-го года; в Омске, где в 1921-м по ложному обвинению была расстреляна большевиками их мать; в Харбине, где русская интеллигентная семья принуждена была жить одновременно в двух мирах, и сама их жизнь находилась под угрозой; на теплоходе, на котором сестра и брат плыли через Тихий океан…

Почти как наяву, вижу этих двух совсем молодых людей, брата и сестру. Целеустремлённо движутся они на восток. В руках у них нить, которую нельзя оборвать: за ними, по этой нити, последуют четыре сестры. Я смотрю на фотографии в книге. На тонкое, одухотворённое лицо Харольда Фримана — будущего мужа Мули, отца её сыновей, читаю фамилии тех, с кем они встретились, обосновавшись в Бостоне, и с кем сёстры будут дружить — Вернадские, Карповичи. Нить привела их к тем, к кому должна была привести.

Судьба семьи Зарудных — чудо. В самом непосредственном смысле слова: чудо — это предельно маловероятное событие. Ведь очень многие из тех, кто из Харбина вернулся на родину, были уничтожены.

С Маргаритой Ивановной я познакомился в середине девяностых годов. Первое чаепитие в её доме нельзя забыть. Хозяйка была столь доброжелательна, что я не чувствовал никакого смущения. Не помню, знал ли я тогда, какую роль играет Муля в жизни тех, кого называют третьей волной эмиграции и кого судьба привела в Бостон, или узнал, почувствовал это позже.

К сожалению, в книге воспоминаний Маргариты Ивановны о том, как дом на Плезент-стрит стал своеобразным клубом (в лучшем понимании этого слова) эмигрантов третьей волны, ни слова.

За письменным столом

98-й год. 90-летие Маргариты Ивановны. Её дом заполнен гостями. Звучат тёплые слова приветствий. Почти каждый говорящий вспоминает, чем и как Маргарита Ивановна ему помогла. Кого-то просто приютила, пианистке дала возможность играть на рояле, кого-то учила заполнять документы, без чего человек не мог искать работу по специальности, кому-то нашла работу.

Большинство присутствующих — в гостиной. Но комната не может вместить всех. Пришедшие свободно заполняют дом — кухню, кабинет. На стенах — картины и изумительные фотографии. Один из сыновей Маргариты Ивановны — фотограф-художник.

Вообще, люди в доме Маргариты Ивановны собираются часто и по самым разным поводам: это могут быть интересные лекции, нередко выступают приезжающие в Бостон музыканты — певцы, пианисты… Иногда гостиная превращается в выставочный зал: художники, скульпторы имеют возможность показать свои работы желающим.

Всё, происходящее в доме Маргариты Ивановны, — результат коллективных усилий. Кто-то приглашает участников. Кто-то оповещает (обычно по цепочке), кто-то расставляет стулья, а если необходимо, то и столики. Ужин, как правило, — складчина: каждый что-то приносит. В особо торжественные дни хозяйка варит глинтвейн…

·

В 1997-м году, будучи в Москве, я посетил Сахаровский центр. На втором этаже Центра — выставка, посвящённая жертвам советского режима. Каждому эпизоду выделена ячейка, символизирующая тюремную камеру. Выставка впечатляет. Одна из ячеек-камер рассказывает о неправедном приговоре Елене Павловне Брюлловой-Зарудной — матери шести детей: Мули, её младших четырёх сестёр и брата.

В эпилоге книги Маргарита Ивановна приводит документ, датированный 8-м июня 1993-го года. Он удостоверяет посмертную реабилитацию её матери в связи с отсутствием состава преступления. Через 72 года после расстрела!

Копии документов из следственного дела её матери — Елены Павловны Брюлловой-Зарудной (1883 — 1921), хранившегося в архиве КГБ по Омской области, получены Маргаритой Ивановной благодаря Е.Г.Боннэр и фонду А.Д.Сахарова в 1994-м году.

Книга завершается такими словами:

«За семьдесят лет советской истории погибли миллионы людей, и моя мама — одна из них. В какой-то момент я считала, что она всего-навсего оказалась одной из щепок, отлетевших, когда рубят лес. Но нет — я поняла потом, что она не была просто щепкой. Она не изменила себе и осталась человечной до конца, даже тогда, когда уверяла нас, что у неё всё в порядке, когда заботилась о праздничной одежде для сокамерницы и думала о пасхальном празднике для всех — за несколько дней до смерти.

Революции, войны, особенно гражданские, лишают людей человечности. Остаться человеком в таких условиях — это уже героизм».

Маргарита Ивановна в своём саду

Нет сомнения, что Маргарита Ивановна — Муля унаследовала у своих родителей главное — способность оставаться человеком в любых, даже самых трагичных обстоятельствах. Люди, обладающие такой чертой, тянутся друг к другу. Поэтому на долгом жизненном пути Маргариты Ивановны находились люди, без участия которых невозможно было бы чудо спасения Мули, её брата и четырёх сестёр.

Мне хочется думать, что, благодаря Маргарите Ивановне, её дому, её сёстрам, принимающим часто участие в происходящем в доме, благодаря духу дома и живой истории, которой дом наполнен, осуществляется связь поколений интеллигенции, связь с той её зарубежной частью, которая покинула Россию задолго до нас и многие годы казалась нам совершенно недосягаемой.

Наше знакомство, наше общение последние годы, книга воспоминаний Маргариты Ивановны — всё это привело к тому, что в целом трагическая, но иногда счастливая история поколения эмигрантов — наших предшественников стала и моей историей. Не пережитой, но прочувствованной.

Свои ощущения я разделяю со многими. Это отчётливо проявилось во время презентации книги Маргариты Ивановны. Она проходила в одной из больших аудиторий Бостонского университета. Собралось много народа. Была полная аудитория. Выступали, поздравляли люди, родившиеся на десятилетие или более позже автора книги. Некоторые прочитали книгу по-английски, другие — компьютерный текст перевода (изначально книга написана по-английски и переведена на русский М.Э. Шаскольской). Во всех выступлениях звучала мысль о единстве той культуры, которой принадлежит Маргарита Ивановна и читатели её воспоминаний.

Думаю о чудесных перипетиях судьбы семьи Зарудных, о тех часах, которые проведены в её открытом и гостеприимном доме, и меня не покидает некоторая грусть.

Благодаря редкой силе характеров и бескорыстной помощи хороших людей, пять сестёр, брат, а также Маня не только вырвались из ада гражданской войны и спаслись от весьма вероятного уничтожения на одном из островов Архипелага ГУЛАГ, но, став американцами, сумели сохранить свою русскую культуру, ту тонкую субстанцию, которая отличает истинных русских интеллигентов. Брата Сергея и Маню я уже не застал. Сергей умер в 1982-м году, а Маня — в 1989-м. Но с сёстрами Мули я знаком. С каким упоением все они читают стихи, выученные ещё в России, а Муля — и написанные ею в юности.

При чём здесь грусть? При том, что свои воспоминания Маргарита Ивановна писала по-английски, чтобы их могли прочесть её сыновья. Они не знают русского языка. При том, что мало я вижу молодых лиц, когда в гостиной Мулиного дома происходит нечто интересное.

Но говорят, интерес к истокам часто проявляется через поколение. И это внушает надежду.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(330) 17 сентября 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]