|
|
|
Номер 17(328) 20 августа 2003 г. |
|
Алан Сампилов родился и вырос в Алма-Ате. Там же окончил университет. По профессии — биолог. В 2000-2002 годах работал главным редактором специализированных журналов. В настоящее время живёт в Канаде, в г. Калгари.
* * *
Вот и небо прояснилось —
Высоты голубизна.
Может мне она приснилась
Эта странная страна?
Где не люди — только тени,
Где не чувства — только боль,
Где судьба, стирая время,
Молча тянет за собой.
Ни окликнуть, ни ответить,
Ни поверить, ни простить,
В жизни суеверном свете
Всё гостить, гостить, гостить…
И не смогут, и не станут,
Не найдут прозрачный путь
В сером призрачном тумане,
Что заставил их уснуть.
Не очнутся, оглянувшись
На прожитых дней вину,
Чтоб с разбега оттолкнувшись,
Полететь в голубизну.
* * *
Чуть влажные проталины весны,
Пришедшей на ходу менять одежду
И окрылить томящую надежду,
Что будет всё-таки «после зимы».
Кругом внезапность марта, и апрель
Подходит с юга тонкими листками.
Мы открываем небо с облаками,
А капли всюду повторяют: «Верь!»
* * *
Кто вспомнит эти вечера,
Растянутые жадным летом?
И нас, живущих лишь вчера,
И вечность в воздухе согретом.
Кто осознает этот вздор,
Который мы носили в душах?
О времени бесплодный спор
Нам больше не придётся слушать.
Кого коснётся наша боль,
Смятения трагедий личных
И эта странная любовь
В обрывках писем единичных?
Что через слой грядущих лет
Удастся раскопать руками —
Сухое бремя наших бед,
Мечты, оставленные нами?
Кто постарается понять,
Зачем мы жили, что хотели?
И тихо людям рассказать,
То, что с тобой мы не успели.
* * *
Передвигаясь по линии сна,
Подёрнутой слабою терпкой завесой,
Идём в полудрёме, но нам не до сна,
Ведь мы — сумеречники, бесы.
Бесчисленных комнат тугое кольцо,
Неведомых лестниц провалы,
И призраки ночи, скрывая лицо,
Заводят в кошмаров подвалы.
Но чувством седьмым проникаем сквозь мрак,
Слетаясь на искорки света —
Ведь ваша душа, словно кончик пера,
Сиянием вечным согрета.
И взяв вас за руку, под древний напев
Уводим из тьмы неизбежной,
Где молча садимся в спокойный ковчег —
Преддверие яви безбрежной.
* * *
Забудем всех невзгод остатки
И забытьё прожитых ссор,
Бежим с тобою без оглядки
В тот год, где сердце до сих пор.
Морозом он откроет двери,
Весною бурной утомит,
Жар лета в августе потерян,
И близок осени магнит.
А там такая лёгкость грусти,
Любимых красок торжество!
И нас, быть может, снова пустят
На сказки нашей рождество.
Переживём, начнём сначала,
Забудем вновь, придём опять,
Лишь только б ты меня встречала,
Лишь только б сил хватило ждать…
И ощутив прикосновенье
Твоей проснувшейся руки,
Я понимаю, как от времени
Мы в нашем счастье далеки.
* * *
Пройдём мы по миру как дети,
Не зная зачем и откуда.
Пройдём мы по миру как дети,
Исчезнув за смутной чертой.
И мы ни за что не в ответе,
Надеясь на светлое чудо,
И мы ни за что не в ответе,
Конфету держа за щекой.
* * *
Белое окно,
Льдистое стекло,
Сумрачный январь,
Смятый календарь.
Старый Дед Мороз
Ходит у окна;
Свечи — на столе,
У стены — сосна.
Крашеных шаров
Отблеск на стекле.
Дым от фитиля.
Холод на земле.
ОСЕННЕЕ
Изменим жизни расстоянья,
Растущие через года,
Что нам природы увяданье?
Мы будем молоды всегда
В душе. А что нам остальное?
Ведь дух свободу обретёт
И, сбросив всё пережитое,
Начнёт к чистилищу полёт.
ТОРБИНСОВСКИЙ МОТИВ
Шоссе, прямое как порог,
Что дом мой стережёт,
Несётся прямо на восток
И никого не ждёт.
Касаясь граней городов,
Оврагов деревень,
Несётся прямо на восход,
Где дремлет новый день.
Поток машин, поток забот,
Река ночная фар…
И никогда не пропадёт
Асфальтовый загар!
Сшивая с небом горизонт
Шоссе уходит вдаль.
Ему не дорог звук шагов
И не нужна печаль.
Сойдём с обочины, спеша
Вернуть неясность слога.
У нас с тобой одна душа —
Неторная дорога.
* * *
Тридцатилетие Судьбы.
Я с ней встречался спозаранку.
Она похожа на цыганку
И руки у нее грубы.
Она всё знает про меня,
Вот только имя забывает
И временами исчезает
До мне назначенного дня.
Мы познакомились давно,
Когда года считались днями,
Я часто клял её словами,
Но рад увидеть всё равно!
Она смотрела сквозь меня,
Как будто что-то вспоминая
И в мыслях снова убегая
До предназначенного дня.
ТОРБИНСОВСКИЙ МОТИВ II
Река, откуда ты течёшь?
Далёк ли путь твой был?
Быть может, весточку несёшь
От той, что я любил?
Быть может, этот лист сухой
Её простой привет?
Быть может, Бог её хранит
От горестей и бед?
И, может, на рассвете дня
Идёт она к реке,
Чтобы увидеть вдалеке
Идущего меня?
А, может, каждою весной
Бросает яблонь цвет,
Чтобы доплыл он до меня
Через изгибы лет?
А, впрочем, может, всё не так,
И память умерла,
Растаяв грёзой на песке,
Пока она ждала?
Не буду больше я гадать
О том, что не узнать!
Пойду я завтра по реке,
Вверх по теченью, вспять.
ПОДРАЖАНИЕ БУСОНУ
Осень —
Воздух янтарный
Пронизан голубизною.
Осень…
И трудно не думать
О жизни своей.
Небо
Стремится вернуть
Свою детскую силу.
Дали
Уводят дорогами
За горизонт.
Листья
Мечтают о прошлом
И золотом красят чертоги.
Сказка
Живёт где-то рядом
И в гости зовёт.
День
Замедляет движенье,
Желая увидеться с ночью.
Душа
Будет ждать возвращенья
Этой волшебной поры.
* * *
Упали каштаны. Плетут пауки
Над деревьями сети.
И светом небесным завязаны в круг
Все нити на свете.
Не знаем мы нашей заклятой судьбы,
Но искренне верим,
Что свет под Именем Божьим для нас
Не будет потерян.
Темнеет вокруг. Скоро полночь
День сменит ушедший,
Но свет остаётся и звук,
Сквозь сердце прошедший.
|
Номер 17(328) 20 августа 2003 г. |
