Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(328) 20 августа 2003 г.

Моисей КАГАНОВ (Бостон)

ЭКСТРАСЕНСЫ, ФОКУСНИК И ИНОПЛАНЕТЯНЕ 

(из воспоминаний)

Моисей Исаакович Каганов (род. в 1921-м году) — физик-теоретик школы Ландау, ученик академика И.М.Лифшица. До выхода на пенсию и переезда в Соединённые Штаты в 1994-м году Моисей Исаакович был ведущим научным сотрудником Института физических проблем им. П.Л.Капицы РАН и профессором МГУ. Большинство его работ (их около 200) посвящено квантовой теории твёрдого тела. Автор нескольких книг. Среди статей и книг есть научно-популярные. Участник войны, награждён орденами и медалями.

ЭКСТРАСЕНСЫ 

Некоторое время назад по телевизору показывали один из фильмов сериала о детективе Монке. Назывался он «Монк и экстрасенс». Талантливый детектив (брезгливый до патологии — должен же он отличаться от других детективов) находит убийцу и разоблачает экстрасенса. Сюжет фильма был остроумный. Дело в том, что разоблачённая экстрасенс-женщина признаётся, что она жульничала, но случайно предсказывает встречу, важную для судьбы помощницы детектива.

Посмотрев фильм, я вспомнил о давно прочитанной работе моего знакомого. Обозначим его инициалами В.Б. Уверен, что работа никогда не была опубликована. В.Б. попытался выяснить, как неаккуратное использование теории вероятности приводит к вере в чудеса, в приметы. Для этого он сравнивал оценку вероятности происшедшего события, обычно подсчитанную ошибочно на основании житейских соображений, с оценкой, более или менее строго обоснованной. К сожалению, больше ничего не запомнил, но помню, рассуждения и оценки мне показались убедительными. Не знаю, где В.Б., жив ли он (дело было давно), и сохранилась ли его работа. Сейчас, при разгуле всяческого суеверия, было бы очень своевременно опубликовать эту работу, хотя, скорее всего, подобным анализом занимались многие, но я читал только статью В.Б.

Задумался: встречался ли я с экстрасенсами?

Вблизи Москвы, на окраине Звенигорода, был дом отдыха для сотрудников Академии Наук СССР. Именовался он «Пансионат Звенигородский». За 24 года работы в Институте физических проблем (теперь имени П.Л.Капицы) мне удалось несколько раз с женой и с одной из подросших внучек отдыхать в пансионате «Звенигородский». «Удалось», так как получить путёвку в пансионат было отнюдь непросто. Как ни странно, помогало то, что я — участник войны.

В одно лето среди отдыхающих вместе с нами в Пансионате оказались поклонники экстрасенсов. Признаться, я тогда несколько нервозно относился к разговорам об экстрасенсах. Моя жена это чувствовала и старалась меня оградить от таких разговоров. Но однажды не помогло: одна из знакомых — поклонница экстрасенсов сказала, что в пансионате появился некто, о котором она точно знает, что он — экстрасенс. Далее следовал перечень того, что он умеет: ставить диагноз по виду больного, снимать головную боль пассами, что его руки излучают тепло и тому подобное. Я не проявил интереса, но, как это часто бывает в местах отдыха, мы столкнулись с компанией, окружавшей целителя. Нас познакомили. Не помню точно, как буквально было дело, но экстрасенс узнал, что я «неверующий». Он подошёл ко мне и попросил закрыть глаза. Я повиновался. Через несколько секунд он спросил, чувствую ли я что-нибудь. Как мне потом сказали, он поднимал руку и проводил ею мимо моего лица. Ладонь была обращёна ко мне. Я честно признался, что ничего не чувствую. Он потерял ко мне интерес.

Больше я с экстрасенсами не встречался. Остальные впечатления косвенные. Но мне всё же кажется, воспоминаниями о них стоит поделиться.

Начнём со знакомства с Ипполитом Моисеевичем Коганом, который в моей памяти трансформировался в Ипполита Матвеевича. Шутки ради его и окрестили Ипполитом Матвеевичем, по ассоциации с ильфо-петровским Кисой Воробьяниновым. Об этом переименовании мне напомнили моя сестра Зоя и её муж М.Тульчинский.

В этих воспоминаниях дважды будет фигурировать дом наших друзей Т.Ю. Харитон (Таты) и Ю.Н. Семёнова (Юры). Так сложилось, что нашими близкими друзьями были Тата — дочь Юлия Борисовича Харитона, трижды героя и т.д. и её муж Юра — сын нобелевского лауреата Николая Николаевича Семёнова. У них был, как говорили когда-то, открытый дом, в нём бывали интересные люди. Жили они тогда на углу улиц Горького и Огарёва, окнами на Центральный телеграф.

Там, у Таты и Юры, мы и познакомились с И.М.Коганом. Одно время он со своей женой Галей (и тут я, похоже, запомнил имя) нередко приходил к ним в гости. Ипполит Моисеевич — крупный радиоинженер, доктор технических или физико-математических наук. Утверждал, что серьёзно заинтересован телепатией. Настолько серьёзно, что возглавил некую секцию в Научно-техническом обществе им. Попова. Секция посвятила себя рассмотрению и разбору разнообразных таинственных явлений. Не помню название секции, но в названии присутствовало сочетание двух корней — «био» и «радио».

В то время я довольно внимательно прочёл переведённую с английского книгу «Парапсихология» (если не путаю, автор Уоллес), в которой весьма тщательно проанализированы все к тому времени документированные случаи телепатии. Точнее надо сказать так: случаи передачи сигналов, в которых не был установлен способ коммуникации. Итог: во всех случаях автор книги обнаруживает незафиксированный канал передачи информации, иногда очень ловко спрятанный.

Меня, естественно, интересовало, каковы результаты исследований Когана и его секции. Хорошо помню наш разговор. Ипполит Матвеевич был несколько смущён. Ему хотелось показать, что он занят решением некой важной и интересной проблемы. Но не мог не признать, что во всех случаях имел дело с жуликами, которые просто пытались обмануть исследователей. Методы обмана были столь просты, что о них не стоило говорить. Когда я «пристал» к И.М., то он привел один пример: индуктор и реципиент, разведённые в разные комнаты, пытались проделать дырку в стене, которая их разделяла. И с грустью Коган закончил: «И всё в таком роде…»

Другой эпизод, пожалуй, интересней. На семинаре в Институте физических проблем выступил Юрий Васильевич Гуляев, тогда заместитель директора Института радиотехники и электроники АН СССР, теперь — директор этого института, академик, несомненно, опытный учёный. Рассказал он об исследовании у них в институте феномена Р.К. (не хочу приводить полную фамилию, хотя он не скрывал фамилию женщины-экстрасенса). Что они исследовали? Дело в том, что Р.К. умела излучать ладошкой звуковые сигналы. Как многие умеют трещать косточками. По-видимому, значительно более энергично. Радиотехники не только зафиксировали импульсы, но и измерили многие их характеристики: спектр частот, интенсивность, может быть, ещё что-то. Пожалуй, в этом не было ничего особо удивительного. Но, кроме того, Гуляев рассказал, что экстрасенс умеет творить настоящие чудеса: двигать предметы, не дотрагиваясь до них, прикоснувшись рукой к шее, обжечь. Не помню, что ещё. Ю.В. признался, что пробовал посчитать, можно ли с помощью излучённых импульсов сдвинуть те предметы, которые она двигала (бокалы). Выяснилось, что импульсы должны были бы быть в 1012 раз интенсивней.

Юрий Васильевич обратился с просьбой к экспериментаторам Института физпроблем помочь разработать программу исследований феномена Р.К. Физики смущённо молчали. Я взял на себя смелость и сказал: «Юра, надо обращаться не к физикам, а позвать Акопа Акопяна (был тогда очень популярный фокусник). Он всё объяснит. Это по его специальности». Все заулыбались. Семинар закончился.

Через какое-то время должен был состояться совсем другой семинар. Но тоже с участием Ю.В.Гуляева. Семинаром руководил Илья Михайлович Лифшиц, проводился он на Физическом факультете МГУ в аудитории, расположенной на пятом этаже. Ю.В. и я встретились в лифте. Он обнял меня за плечи и тихо произнёс: «И я умею двигать бокалы!» «Как?», — спросил я. «Капроновая нить», — ответил он. Тут же рассказал, что обжигала Р.К. змеиным ядом, капля его хранилась в перстне.

Признаться, вся эта история меня очень огорчила. Очень уважаемые мною люди серьёзно отнеслись к так называемым экспериментам Р.К. Действительно, «на всякого мудреца довольно простоты».

Один из моих молодых коллег был хорошо знаком с биофизиками. Назовём его С.М. Не знаю, хочет ли он, чтобы я, пересказывая то, что услышал от него, на него ссылался. Гуляев выступал публично, а с С.М. мы разговаривали наедине.

От кого-то из своих знакомых биофизиков С.М. узнал, что под Москвой есть некое учреждение, работающее, по-видимому, по заданию военных и призванное выяснить, что кроется за рассказами о ясновидящих, о способностях лозоискателей и тому подобных явлениях. Далее следовал рассказ о проверке способности лозоискателя, который, как утверждали, мог обнаружить металл без каких-либо приборов, кроме веточки на планке (живой миноискатель). Повторю рассказ крайне схематично, боясь присочинить подробности.

Был огорожен участок, на котором было две будочки, сравнительно далеко друг от друга. В одну из будочек секретно от лозоискателя помещали кусок металла. Лозоискатель до начала эксперимента сказал, что демонстрация для успеха требует кусок металла немалого веса. Была взята тяжёлая чушка. Лозоискатель стоял за забором. После того, как чушку помещали в одну из будочек, он заходил и почти безошибочно находил, где находится чушка. Сообразили, что испытуемый прислушивается и слышит, откуда доносится глухой звук, вызванный падением чушки. Начали чушку аккуратно класть, а не бросать. В начале вероятность попаданий уменьшилась, но вскоре опять «пошли» хорошие результаты. Заметили, что лозоискатель присматривается к поверхности двора, и обнаружили, что на земле остаются едва заметные следы после того, как переносят чушку. Убрали и их. Возможно, кое-что я забыл. Важно то, что когда видимые, но весьма малозаметные для ненатренированного глаза следы были уничтожены, вероятность угадывания была такая, какой быть ей положено — близка к половине.

Вывод: лозоискатель — несомненно, талантливый человек, но никакими экстрасенсорными способностями не обладает. Понимаю, что «верующего» рассказ не убедит: «Этот лозоискатель не обладает, а другие, несомненно, обладают! Я сам видел…»

ПРЕСТИДИЖИТАТОР

По-видимому, так как экстрасенсов я воспринимаю как людей, с теми или другими целями показывающими фокусы, то я вспомнил о знакомстве с настоящим фокусником.

Было это в далёком 1948-м году. Более полувека назад. Я — студент Физико-математического факультета Харьковского университета. Позади годы на военной службе. Из них четыре — годы войны. Участие в обороне Кавказа. Демобилизация. Возвращение в Университет, куда я поступил в 1939-м и откуда был мобилизован в том же году по так называемому Ворошиловскому указу. Решение перепрыгнуть через курс, чтобы хоть немного сократить число потерянных лет. Непрерывная сдача экзаменов с 46-го года по лето 48-го. Все необходимые экзамены сданы. Я переведён на 5-й курс. Осталась только дипломная работа. Можно и очень хочется отдохнуть.

Отец, Исаак Яковлевич, кандидат наук, преподаватель Филологического факультета того же Харьковского университета, неплохо заработал на гонорарах за статьи в харьковских газетах. И.Я. преподавал в Университете историю западной литературы. Поэтому статьи были приурочены к юбилейным литературным датам, в основном, западноевропейских писателей. Это отцу не прошло даром. Вскоре он был объявлен космополитом, бесконечно «прорабатывался», и в конечном итоге ему пришлось перейти преподавать в значительно менее престижное учебное заведение — в Библиотечный институт. В то время переход из Университета в Библиотечный институт считался и был счастливым финалом. Отец никогда, до дня своей смерти не забывал, что обязан этим ректору Университета Ивану Николаевичу Буланкину.

Но это всё потом. А весной 1948-го года мы планировали свой летний отдых и выбрали Сочи. В Сочи мы попали на теплоходе из Одессы. Сказочное было путешествие. Жили мы в Сочи «дикарями», большую часть времени проводя на пляже. Вокруг нас собралась интересная компания, очень разная и очень колоритная. Среди наших «сопляжников» были и папины друзья со своими детьми, по возрасту приближающимися ко мне, и студентки опереточного факультета музыкального училища в Москва. К нашей довольно шумной и весёлой компании примкнул молодой человек студенческого возраста. Мы узнали, что он, как и мы, из Харькова. Странно, но я запомнил его имя и фамилию — Алик Однопозов. Он заканчивал или даже окончил Харьковский юридический институт, но к моменту нашего знакомства не столько был занят юриспруденцией, сколько выступал на эстраде как фокусник. Тогда я узнал слово «престидижитатор» (от слов «быстрые пальцы»), обозначающее фокусника, использующего только ловкость рук.

Итак, в нашей компании оказался престидижитатор. Как все, он был в плавках. Принимал участие в разговорах, купался, баловался в воде. Но когда он был на суше, в руках у него всегда были мелкие предметы — шарики, спичечные коробки, иногда кольцо с ключами. И… в это трудно поверить… все эти предметы то исчезали, то появлялись. Алик не разыгрывал из себя экстрасенса. Он разрешал смотреть на себя с любой стороны. Иногда было видно, как исчезающий предмет появлялся на другой стороне руки, но, как он туда попадал, увидеть было невозможно. Очень хорошо он работал. Он был просто фокусником, к тому же даже не кончал школы циркового искусства. На эстраду, по его словам, он попал из студенческой самодеятельности.

Однажды я видел настоящего фокусника-профессионала очень высокого класса. Дика Читашвили. В то время говорили, что он лучший в Союзе. У него в руках на глазах полного зала появлялся аквариум, в котором плавали золотые рыбки. И исчезал. Думаю, правда, что Дик Читашвили не был престидижитатором в буквальном смысле слова. У него были технические приспособления. Алик же был почти полностью обнажённый, в плавках, на пляже, открытый взглядам со всех сторон.

Тогда же, на том же пляже я видел совсем другое, настоящее чудо. Рядом с нами обычно располагалась очень толстая, но молодая женщина. Говорили, что она какая-то знаменитая армянская певица. Чудо было в том, сколько она съедала на пляже. Она ела всё время, без перерывов. Не помню, купалась ли она в море. Ела она как-то естественно, не жадно, просто ела. Чудо, да и только.

ИНОПЛАНЕТЯНЕ

«Существует ли разумная жизнь вне Земли?» На протяжении многих лет, правда, нечасто, этот вопрос заинтересовывал меня, но никогда я не пытался сколько-нибудь серьёзно даже продумать его постановку, тем более, получить на него ответ. Иногда было грустно от ощущения человеческого одиночества во Вселенной, иногда возникало этакое чувство земного эгоцентризма. Полусерьёзно задумывался: неужели весь этот грандиозный «прекрасный, прекрасный, прекрасный Мир» с миллиардами звёзд и звёздных скоплений создан и существует лишь для того, чтобы на какой-то незначительной, третьей по счёту от Солнца планете копошились людишки со своими в среднем весьма мелкими страстями и потугами быть счастливыми. Удивлялся, как кардинально менялся ответ на вопрос о существовании вне Земли разумной жизни у тех, кто претендовал на роль специалистов. В частности, поразила меня смена взглядов крупного учёного, астрофизика И.С. Шкловского. То он всячески пропагандировал поиски внеземного разума, то громогласно, через газету объявил, что не только разума, но даже жизни вне Земли, скорее всего, нет и в помине.

Всякие НЛО, летающие тарелки и прочие выдумки меня интересовали мало. Сенсации обычно разоблачались самым прозаическим образом. К одной сенсации, правда, я сам имел отношение. Похоже, она не «разоблачена» до сих пор.

Происходило это более 30 лет назад, наверное, даже около 40. Одно время по совместительству я работал в Сухуми, в Физическом институте, созданном для тех немецких физиков, которых удалось из-под носа союзников увезти в Советский Союз. Их пытались приспособить к решению задач по созданию атомной бомбы, атомных реакторов. Знаю об этом понаслышке, так как тогда, когда я впервые там появился, немецких физиков уже не было. К этому времени, по-моему, все они вернулись в Германию.

Директор Сухумского института Ираклий Григорьевич Гвердцители, с которым мы подружились, пытался одному из отделов Института «привить» новую для сотрудников тематику — физику твёрдого тела и физику низких температур. Вот в этом я и принимал участие.

В Сухуми я познакомился с Маттесом Менделевичем Агрестом. Тогда о нём я знал только то, что он — математик, занятый созданием таблиц цилиндрических функций. Кроме того, мне стало известно, что он получил еврейское духовное образование, знает древнееврейский (так тогда называли иврит), а, возможно, и ещё какие-то восточные языки. О том, что он до Сухуми работал на Объекте, руководимом Ю.Б. Харитоном, под руководством Андрея Дмитриевича Сахарова над созданием термоядерного оружия и был изгнан с Объекта, я узнал значительно позже.

В книге воспоминаний об А.Д.Сахарове «Он между нами жил…» (Москва, Практика, 1996) его фамилия упоминается. Вот выдержка из статьи Л.В. Альтшулера «Рядом с Сахаровым»:

«..к изгнанию был приговорён высококвалифицированный математик Маттес Менделевич Агрест, участник Великой Отечественной войны. (…) В Отделе режима внимательно прочитали его вступительную анкету. Открытым текстом там было написано, что в возрасте 15 лет, в 1930 г., он окончил высшее Еврейское училище и получил диплом раввина. Работники режима пришли в ужас… Поступило распоряжение в 24 часа удалить Агреста с объекта». (стр.118).

Далее Л.В. вспоминает тех, кто принял живое участие в судьбе Агреста: Д.А.Франк-Каменецкий, Н.Н.Боголюбов, И.Е.Тамм, Ю.Б.Харитон и А.Д.Сахаров. Они добились того, что срок пребывания на Объекте был продлён до недели, а Агрест «получил назначение на менее секретный объект — в Сухуми… Андрей Дмитриевич Сахаров поселил Агреста с его большой семьёй на своей московской квартире. Там он и жил несколько месяцев до отъезда на новое место работы» (там же).

Всего этого я не знал, когда по приглашению Агреста пришёл к нему в гости. Начался разговор как обычно. Спросили друг друга, кто чем занимается. Коротко ответили, сели за стол. Не помню, соблюдались ли в доме еврейские традиции.

По-моему, именно за столом Агрест заговорил о том, что в то время, похоже, занимало его более всего.

Агрест высказал весьма оригинальную гипотезу. Он считает, сказал он, что в Библии, в Ветхом завете есть свидетельства посещения Земли инопланетянами. Агрест исходил из идеи Шлимана, что древние книги содержат упоминания реальных фактов. И в этом смысле особенно хороша Библия, так как она догматизирована и долгое время не подвергалась переработке. Упоминание об инопланетянах Маттес Менделевич находил в описании разрушения Содома и Гоморры, в истории жены Лота. Всё это, по его словам, напоминает описание ядерного или термоядерного взрыва. Если не ошибаюсь, он говорил о взлёте межзвёздного корабля. Оправдывая пришельцев, пытался трактовать происшедшее как трагическую ошибку. Сильное впечатление на меня произвёл его научный подход к своей гипотезе. Он продумал, как можно её проверить. Следы, конечно, надо искать в районе Мёртвого моря, но, к сожалению, не будучи специалистом в ядерной физике, не запомнил, какие именно долгоживущие изотопы.

Гипотеза Агреста произвела на меня сильное впечатление. А зная, какой переворот в археологии сделала находка Трои Шлиманом на основании свидетельств, зафиксированных Гомером, я стал адептом гипотезы Агреста.

Через какое-то время, будучи в Москве, в доме у Таты и Юры, встречаюсь с Михаилом Борисовичем Черненко. Потом он стал главным действующим лицом в одном из лучших в Союзе научно-популярных журналов «Химия и жизнь», а в то время был просто журналистом. Я рассказал о своём знакомстве с Агрестом. Мне показалось, что Миша Черненко очень заинтересован. Не помню, задавал ли он мне вопросы. Но в скором времени в газете «Литературная газета» за подписью Черненко и Рича вышла статья о гипотезе Агреста. Потом я узнал, что Рич — псевдоним журналиста Рабиновича. Теперь, зная, что Миша — племянник Юлия Борисовича Харитона, понимаю: он имел полную возможность узнать, что из себя представляет автор гипотезы. Гипотеза Агреста приобрела громкую популярность и у нас, и за рубежом. Популярность не вполне безопасную для её автора. В чём усматривали её опасность для советской идеологии, понять трудно. Может быть, в том, что она привлекала внимание к Библии. Короче, Агресту опять грозило увольнение…

Спасение пришло с неожиданной стороны. Стало известно, что попытка связать библейский текст с инопланетянами возмутила руководство католической церкви, и Папа римский объявил гипотезу Агреста ересью. Это спасло Маттеса Менделевича от грозивших репрессий со стороны материалистов. Возможно, тем самым — и Черненко, и Рича.

До сих пор не знаю, какова была моя роль: знал Миша Черненко об Агресте и его гипотезе до нашей встречи за столом в доме Таты и Юры или нет. Мне хочется думать, что это я заинтересовал инопланетянами способных журналистов.

 

Как оказалось, один из героев приведённого выше очерка М.И.Каганова, — Валентин Рабинович-Рич является автором «Вестника». Редакция направила ему рукопись М.И.Каганова, в ответ на которую Валентин Исаакович прислал для публикации в «Вестнике» главу из своей неопубликованной книги «Я-энциклопедия», относящуюся к описанным М.И.Кагановым событиям и замечательно дополняющую его материал. В письме в редакцию Валентин Исаакович также упомянул о другом герое очерка М.И.Каганова, Михаиле Борисовиче Черненко, который по-прежнему живёт в Москве, недавно издал русский перевод протоколов Эйхмана, прекрасную книжку о своем гастарбайтерстве в гитлеровской Германии «Чужие и свои», а также сборник материалов о Юлии Борисовиче Харитоне, куда вошла и автобиография выдающегося ученого.

 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(328) 20 августа 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]