Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(327) 6 августа 2003 г.

Илья МИЖЕНЬ (Германия)

Ностальгия по дефициту

Волшебная сила «Ахенпаса»

 

В немецком городе Ахене городские власти и некоторые владельцы крупных продовольственных магазинов и ресторанов организовали продажу продуктов по чисто символическим ценам для остро нуждающихся жителей. Производится она ежедневно, кроме воскресных и выходных дней, в небольшом помещении на одной из главных магистралей города Адальбертштайнвег рядышком с Йозефкирхе и старым кладбищем. На окнах — трафарет: «Aachen Tafel. Sponsoring». Но главный ориентир — взволнованная толпа у входа.

Контингент в очереди весьма разнообразный — здесь собираются вместе «страждущие» дети разных народов, но меня, естественно, больше интересовали наши, присутствующие здесь в изрядном количестве. Некоторые приезжают не только из отдаленных районов Ахена, но и из окрестных городков.

Правда, сегодня народу немного, человек 30 — уж очень погода плохая, ветреная и дождливая. Как пояснила мне одна дама, порядок в этот день — на удивление. А «виноват» в нем солидного вида и с деловой хваткой немец, загораживающий двери своими широкими плечами. По предъявлению волшебного документа «социальщиков» — «Аахенпаса» он вручает прибывающим карточки с порядковым номером и строго следит за соблюдением очередности. В иные дни, как поведали «стояльцы», здесь и народу побольше, и атмосфера пожарче. Чуть не до рукопашной.

Очередь как способ существования

В очереди постоянно чувствуется какое-то подспудное напряжение, желание ускориться, оказаться хоть на шажок-другой ближе к заветной двери. Отоварившихся знакомых заинтересованно расспрашивают, что сегодня «дают» и сколько чего завезли. Товар, в общем-то, не хитрый: хлеб, йогурты, колбаса, овощи. Бывает сыр и прочее разное. Все, естественно, не первой свежести, из нереализованных продуктов, у которых подходит к концу срок годности.

То, что получше, привозят обычно в небольших количествах, и достаётся оно первым. Поэтому многоопытные очередники-ветераны приходят за несколько часов до открытия и терпеливо ждут при любой погоде, коротая время за воспоминаниями об удачных былых приобретениях.

Все, за чем стоят эти люди, можно спокойно, при разумных затратах и посвежее купить в любом «Альди» или «Лидле» без всяких очередей. И, вероятно, не копеечная экономия привела сюда большинство из них. Может быть, как ни странно, это ностальгия? Пронзительная до слез тоска по той стране, в которой жили, работали, рожали детей, по её очередям, «справедливому» распределению, дефицитам.

Дают? Бери!

В памяти старшего поколения — талоны на хлеб и селедку. Я помню себя добытчиком, когда еще безусым подростком вручал матери полученный на заводе паек: пара булочек и кульки с крупами и вермишелью. Это было в 63-м, когда «забастовала» и отказалась расти кукуруза за полярным кругом. Странно, что рабочий класс возмущало не столько само нововведение, сколько то, что завезенные на завод продукты начали выдавать сначала в бухгалтерии и техотделе, а не в цехах.

А дальше, по мере построения развитого (или недоразвитого?) социализма, всевозможные распределители словно метастазы смертельной болезни расползлись по великой державе. Где-то для «белых людей» держали «Филип Морис» по 40 копеек за пачку, где-то отвешивали по килограмму мокрого сахара из рогожного мешка.

Как следствие, на 1/6 части твердой поверхности Земли сформировался огромный, постоянно требующий новых подачек класс всевозможных льготников: ветераны войны и ветераны труда, инвалиды войны и инвалиды труда, афганцы, чернобыльцы, многодетные семьи и матери-одиночки. Всех не перечесть. Помню, как в редакциях «самых-самых» партийных газет потихоньку стали отмечать новые советские праздники: день рыбного пайка, день мясного, сладкого. Прямо в издательствах устраивались распродажи дефицитной обуви и одежды, книг и парфюмерии. Понятие «дают» стало определяющим для социального статуса человека, его принадлежности к какому-то клану. Оказалось, что в Германии — тоже «дают», ну как не воспользоваться?

Какая разница между «совком» и «бомжом»?

Мне почему-то нежданно вспомнился мой старинный киевский приятель Ленька. Его все друзья так звали, хотя был он уже тогда, в 70-х, далеко не пионерского возраста. Всегда бесшабашный, неискоренимый оптимист, большой любитель пропустить стакашку — он рассказывал случаи из своей фронтовой эпопеи.

На срочную его призвали еще в 1940-м. Войну начал рядовым, в пехоте, а закончил в звании капитана и должности коменданта одного крошечного немецкого городишки. Под жилье облюбовал он себе с ординарцем второй этаж дома местного эскулапа. Видя, что хозяевам приходится нелегко, он, еврей, делился с немецкой семьей своими припасами; спиртом, тушенкой, табаком.

Как-то, будучи приглашен на немецкий семейный ужин, воин-победитель страшно возмутился тем, как хозяева обошлись с «благородным продуктом», спиртом то есть. Они развели его до консистенции градусов в 30 и разливали из какой-то особой бутылки с краником в совершенно уж мелкую посуду. Конечно, бравый офицер решил немедленно показать хозяевам, что к чему. Он затребовал у ординарца большой тонкостенный стакан, наполнил его доверху спиртом, и хряпнул на одном дыхании не поморщившись. А затем принялся аппетитно закусывать сырой луковицей.

Побледневший доктор с трясущимися губами смог только выдавить из себя: «Гитлер дурак… С кем он связался?»

Я подумал, окажись сейчас Ленька здесь, в Германии, стоял ли бы он в этой очереди?

Кстати, подобные точки создаются вовсе не для искушения нашего идеологически перезревшего «совка». Предполагается, что основными клиентами их должны быть бомжи, наркоманы и прочая подобная публика. Но, как ни странно, никто из них сюда не приходит. Они, видно, люди гордые.

Но у «совков», как известно, — собственная гордость. Добытчики-ветераны с восторгом поведали мне, что однажды хлеб между ними делил сам обер-бургомистр Ахена. Перед очередными выборами. Под нацеленными на него фото- и телеобъективами…

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(327) 6 августа 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]