Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(327) 6 августа 2003 г.

Элиа МИРЗОЕВ (Москва)

Мир и террор

ИРАН

По сообщению Би-Би-Си, правительство Кувейта признало, что бывший гражданин этой страны Сулейман Абу Гаит — один из лидеров террористической сети «Аль-Каэда» — находится под стражей в Иране. Абу Гаит был лишен кувейтского гражданства после нападения на Нью-Йорк 11 сентября 2001 года. Кувейтское информационное агентство сообщает, что власти Кувейта отвергли предложение Ирана выдать им террориста. При этом министр внутренних дел Кувейта шейх Наваф аль-Сабах отметил, что его страна не хочет брать на себя ответственность за судьбу человека, который от лица «Аль-Каэды» не раз заявлял о причастности к террористическим актам.

Пока точно не известно, когда именно Абу Гаит был задержан. Это один из наиболее активно разыскиваемых Соединенными Штатами членов «Аль-Каэды». Эксперты уверены, что он, безусловно, является одной из ключевых фигур в руководстве террористической сети. Абу Гаит фигурировал на нескольких видео — и аудиозаписях, выступая с заявлениями об ответственности «Аль-Каэды» за террористические нападения. Эти пленки широко распространялись в странах Персидского залива. После событий 11 сентября Абу Гаит обещал обрушить на США «ураган самолетов».

Сулейман Абу Гаит — не единственный из высокопоставленных представителей «Аль-Каэды», об аресте которого властями Ирана периодически сообщают СМИ. Несколько недель назад иранские дипломаты точно также сообщали об аресте в Иране второго человека в «Аль-Каэде» Аймана аз-Завахири.

ИРАК

Ахмед Самир аль-Ани

В Багдаде арестован бывший иракский дипломат Ахмед Самир аль-Ани. По заявлению в октябре прошлого года министра внутренних дел Чехии Станислава Гросса, аль-Ани — тот самый представитель режима Саддама Хусейна, который встречался в апреле 2000 года в Праге с египтянином Мухаммедом Аттой, возглавившим группу угонщиков-смертников, атаковавших ВТЦ. Аль-Ани позже был выслан из Чехии по подозрению в планировании теракта в Праге.

По сообщению телекомпании CBS со ссылкой на неназванных представителей администрации США, аль-Ани был задержан 2 июля. CBS не уточнила подробностей и не назвала место задержания дипломата, но предполагается, что его арест стал результатом недавних «зачисток», проведенных американскими войсками в центральном Ираке.

Сообщения об аресте аль-Ани поступили на фоне разгорающегося скандала вокруг «иракских досье», собранных американской и британской разведками. Как известно, власти США постоянно обвиняли Ирак в поддержке международного терроризма. На территории страны существовало несколько лагерей по подготовке террористов, и, по крайней мере, в одном из них имелся даже свой «Боинг», на котором курсанты отрабатывали приемы захвата самолетов.

До последнего времени власти США воздерживались от прямых обвинений в причастности Саддама Хусейна к терактам 11 сентября. Но не исключено, что показания аль-Ани могут изменить мнение официального Вашингтона.

РОССИЯ

В ночь на 10 июля охрана одного из ночных кафе в центре Москвы обратила внимание на подозрительное поведение женщины с черным спортивным рюкзаком за плечами. Охранники остановили её у входа в ресторан «Имбирь». При этом женщина стала истерично кричать, что в рюкзаке у неё — бомба, и даже попыталась, по словам свидетелей, привести её в действие. Несостоявшуюся террористку задержали и отправили в изолятор ФСБ «Лефортово». А рюкзаком, который так и остался лежать на асфальте, занялись специалисты из спецслужб.

Специальный робот обезвредить взрывное устройство не смог, и тогда к рюкзаку направился одетый в специальный защитный костюм взрывотехник. Буквально через мгновение грянул взрыв. Взрывотехник ФСБ 29-летний Георгий Трофимов погиб на месте.

Задержанная оказалась 23-летней Заремой Мужихоевой, уроженкой станицы Ассиновcкая. У неё был найден авиабилет Назрань-Москва. Некоторые СМИ сообщили, что муж Заремы погиб в боях с федеральными силами, а сама она принадлежит к группировке «черных вдов». Террористку за несколько часов до трагедии видели в другом ресторане — Mon Cafe, адрес которого, кстати говоря, был записан у нее на руке. Однако в Mon Cafe оказалось слишком мало посетителей, и «черная вдова» направилась в более многолюдный «Имбирь». По мнению экспертов, если бы взрыв произошел в помещении ресторана, счет жертв шел бы на десятки.

Попытка взрыва ресторана на Тверской только подтвердила угрозы Шамиля Басаева о «черных вдовах» и предупреждения российских правоохранительных органов о готовящихся новых терактах. И хотя тот факт, что российским правоохранительным органам удалось захватить террористку-смертницу живой можно считать заметной удачей спецслужб, понятно, что обещанная «волна терактов» на этом не закончится…

 

Операция «Вавилон»

Ричард Перл

Член консультативной группы при Пентагоне Ричард Перл, которого многие называют одним из разработчиков плана операции США в Ираке, сделал сенсационное заявление. По его словам, Соединённые Штаты должны быть готовы к уничтожению северокорейского ядерного реактора в Йонбене в случае, если возникнет угроза распространения Пхеньяном ядерного оружия. «Сможем ли мы эффективно мобилизовать коалицию, в которую войдут Китай, Россия, Южная Корея, Япония и мы, чтобы путем изоляции заставить их отказаться от этих программ, — предстоит еще выяснить. Естественно, это наиболее предпочтительный способ разрешения этого кризиса, — заявил Перл. — Но я не думаю, что кто-либо может исключить возможность точечной атаки наподобие той, которая имела место в 1981 году».

События, которые имел в виду Перл, во многом повлияли на современную историю. 7 июня 1981 года в результате налета израильской авиации был уничтожен иракский ядерный комплекс «Озирак» в местечке Эль-Тувайта. Эта операция израильских ВВС, носившая кодовое название «Вавилон», была немедленно и категорически осуждена мировым сообществом, включая ближайшего союзника Израиля — США. Вашингтон на четыре месяца заморозил программы военного сотрудничества с Израилем. 9 июня 1981 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию, осуждавшую акцию Израиля. А через двадцать лет, представляя на приеме в Белом доме посла Израиля в США Давида Иври, президент заявил: «Леди и джентльмены, господин Иври, будучи двадцать лет назад командующим ВВС Израиля, руководил операцией по уничтожению ядерного реактора в Ираке. Если бы вы этого не сделали тогда, господин Иври, мы все находились бы сейчас в другой, гораздо более опасной ситуации».

Интерес к ядерным технологиям Багдад проявил еще в 50-е годы. Тем не менее, доступ к ним иракцы получили только в 1968 году, когда по договоренности с СССР в Багдаде появился советский ядерный реактор. Под иракский ядерный центр отвели малонаселенные земли пустыни Эль-Тувайта, где и расположился целый комплекс зданий. «Мирная направленность» иракской ядерной программы вызывала озабоченность у специалистов уже тогда. На советском реакторе, уверяли они, заниматься исследовательскими работами невозможно. Но и для промышленного получения оружейного плутония он тоже годился мало. А ядерные амбиции Ирака требовали выхода.

В 1975 году Саддам Хусейн, тогда еще премьер-министр Ирака, наносит визит в Москву. СССР и Ирак всеми силами демонстрируют «нерушимую дружбу», Ирак даже считается страной «социалистической ориентации». Тем не менее, просьба Хусейна поставить в Ирак мощный ядерный реактор, на котором можно было бы получать оружейный плутоний, не находит понимания у советских друзей. То есть, продать реактор в Москве вроде бы согласны, но требуют, чтобы работы велись под контролем МАГАТЭ. А это в свою очередь не устраивало Багдад. Однако у него хватает благоразумия избежать демонстративной ссоры с Москвой — главным поставщиком «обычного» оружия в Ирак и его ведущим внешнеполитическим защитником.

Но уже через несколько месяцев после визита в СССР молодой иракский премьер в безукоризненно сшитом костюме появляется в Париже, где никогда не отказывались от возможности лишний раз продемонстрировать свою значительность и политическую независимость от США. О ядерных интересах ближневосточного гостя в Париже были осведомлены прекрасно. И, составляя программу визита, кроме Парижа, Лазурного берега и прочих традиционных объектов, включили в нее и посещение французского ядерного центра. Как утверждают специалисты, наиболее активно за поставку реакторов Багдаду ратовал будущий президент Франции Жак Ширак. Французское название реактора «Озирак» в Багдаде потом даже окрестили «О, Ширак!»

Сказать, что сделка эта представлялась спорной, значит, ничего не сказать. Ядерный реактор мощностью в несколько сот мегаватт сойти за «исследовательский» мог только с очень большой натяжкой, и в Ираке тут же представили новое объяснение: молодая независимая страна хочет обзавестись ядерной энергетикой. Но в Париже предпочли закрыть глаза на очевидный вопрос о необходимости АЭС стране, занимающей второе место в мире по запасам нефти и газа. Тем более, что два миллиарда долларов, в которые оценивалась стоимость контракта, оказали на французов вполне «успокаивающее» действие. Так или иначе, а Франция обязалась поставить Ираку два реактора и годичный запас ядерного топлива для них. Не насторожил Париж даже тот факт, что в контракте с Ираком было особо оговорено: к работам по проекту не может быть привлечен ни один человек, имеющий еврейское происхождение. А то, что в поставляемый комплект не входило оборудование для извлечения оружейного плутония из отработанных топливных стержней иракского реактора, во Франции были готовы посчитать стопроцентной гарантией, что за сделкой по покупке реактора не кроется никаких «ядерно-оружейных» амбиций.

В Ираке же французские «гарантии» обошли очень просто: недостающие «компоненты» для получения оружейного плутония без особых проблем были закуплены в Италии. Теперь уже от заветной цели — обладания ядерным оружием — Ирак не сдерживало практически ничего: оборудование, сырье и технологию страна получала абсолютно легально. Ирак даже подписывает договор о нераспространении ядерного оружия — теперь у мирового сообщества нет и формального повода в чем-то его подозревать. По мнению большинства специалистов, уже к середине 80-х годов Ирак в случае успешного осуществления своей ядерной программы был бы способен производить от трех до пяти ядерных бомб в год.

Появление в иракском арсенале ядерного оружия меняло всю расстановку сил на Ближнем Востоке. На скоростном хайвэе у въезда в Багдад уже высились две гигантские фигуры: над дорогой протягивали друг другу руки Саддам Хусейн и ассирийский царь Навуходоносор, который вошел в историю тем, что взял штурмом Иерусалим, и над символикой этого монумента специалисты по Ближнему Востоку не особо задумывались: Саддам Хусейн, бойко оперировавший ссылками на «наследие древних цивилизаций», располагавшихся на территории современного Ирака, обещал, подобно ассирийскому царю, взять штурмом Иерусалим. Так что ядерные приготовления Ирака в Израиле принимали на свой счет: для уничтожения такой небольшой страны хватило бы одной бомбы типа той, что была сброшена на Хиросиму. Однако вряд ли устрашение Израиля было единственной целью Саддама Хусейна. Не менее ощутимым оказалось бы его влияние на межарабские взаимоотношения, где вновь началась острейшая борьба за лидерство, — обладание ядерным оружием почти гарантировало превращение Саддама Хусейна в бесспорного лидера арабского мира, оставляя далеко позади и Египет, и Саудовскую Аравию, и Сирию.

Давид Иври

Известно, что обсуждение возможных способов противостояния иракской ядерной программе в Израиле началось еще на рубеже 70-х-80-х годов. И тут совершенно неожиданную роль в израильской стратегии сыграла… исламская революция в Иране. Как вспоминал позже Давид Иври, накануне исламской революции шах Ирана, один из ключевых союзников Вашингтона в регионе, который даже в кошмарных снах не допускал возможности своего свержения, заказал в США партию новейших F-16 — знаменитых «фантомов». В США, где тоже не ожидали никаких «проблем» со стороны антишахской оппозиции в Иране, уже были готовы отправить заказанные самолеты в Иран, когда исламская революция смела монархию, и во главе страны оказался аятолла Хомейни, видевший в США «главного дьявола». Американские авиастроители оказались в затруднительном положении. Отдать самолеты Ирану они уже не могли. Но при этом «фантом» — это не бутылка кока-колы, не конвейерное изделие, которое может «немного подождать» изменения конъюнктуры спроса. На таком специфичном фоне министр обороны США Гарольд Браун предложил купить предназначавшиеся Ирану боевые самолеты своему израильскому коллеге Эзеру Вейцману, причем, поставить их обещал в течение года.

К этому моменту Израилю с его небольшой кадровой армией требовалось обучить специалистов, создать систему технического обслуживания, наконец, оплатить поставки… Как утверждал Давид Иври, уже тогда, выступая за покупку «фантомов», он «держал в уме» вероятность рейда на Эль-Тувайту, хотя многие видные израильские политики выступали категорически против такого варианта. Общественное мнение в странах Европы и так было не на стороне Израиля, в добавок реактор обслуживался французскими специалистами, и реакцию Парижа можно было себе представить. И, наконец, операция представлялась слишком рискованной: общей границы с Израилем Ирак не имел, лететь к реактору «Озирак» предстояло через территорию далеко не дружественной Сирии… И хотя об этом мало кто говорил вслух, в Израиле отчетливо понимали: шансы, что летчикам удастся долететь до «объекта» и, отбомбившись, вернуться обратно, слишком малы.

Пока в Израиле продолжались дискуссии, французские специалисты в Ираке заканчивали монтаж реактора «Озирак». Он расположился рядом с маломощным советским собратом, тем самым, который Москва поставила Ираку еще в 1968 году — реакторы разделяла массивная бетонная стена, и практически каждый из них представлял собой полностью автономную систему. Запуск реактора был запланирован на июль 1981 года. Но потом французские специалисты попросили перенести его на сентябрь — необходимо было закончить тестирование всех систем реактора.

Но тут свои коррективы в события внесла ирано-иракская война. Во-первых, Саддам Хусейн по понятным причинам торопил ядерщиков в Эль-Тувайте, стремясь поскорее обзавестись новым «аргументом» в споре с аятоллой Хомейни. А во-вторых, иракский ядерный центр упорно пытались разбомбить иранские летчики. Правда, особого успеха они не добились — только однажды иранцам удалось повредить систему водного охлаждения одного из реакторов, в результате чего власти Ирака приступили к созданию мощных рубежей ПВО на подступах к ядерному центру.

Потом, уже во время последней иракской войны, российские газеты будут писать о том, что в те годы США, напуганные исламской революцией, едва ли не считали Багдад своим союзником. На деле же Москва в Ирано-Иракской войне практически открыто поддерживала Ирак. Иракские МиГи советского производства бомбили Тегеран, Решт, Тебриз, а вдоль границы разворачивались силы ПВО, укомплектованные советским оружием, которое обслуживали советские военные специалисты, хотя об этом никто не говорил вслух. К этому моменту в Ираке уже находились российские зенитно-ракетные комплексы «Оса» и «Квадрат», в скором времени ожидалась поставка еще более современных «Стрел». Советский зенитно-ракетный «зонтик» вокруг «исследовательского центра» в Эль-Тувайте выглядел непроницаемым, и в Ираке со дня на день готовились начать загрузку ядерного топлива в реактор.

Для Израиля это означало одно: ситуация вступила в критическую фазу. Прекратить ядерную программу Ирака «дипломатическими способами» не было даже теоретической возможности: реальными механизмами контроля МАГАТЭ не располагало. Более того, в 1991 году, после «Бури в пустыне», международные инспекторы обнаружат доказательства, что Ирак успешно обманывал эту организацию. У Израиля оставался единственный вариант действий — силовой. Но разрушение реактора после загрузки ядерного топлива могло привести к катастрофе едва ли меньшего масштаба, чем применение ядерного оружия — меньше чем через пять лет это докажет авария на Чернобыльской АЭС. Выжидать времени уже не было. Но и вариантов действия, которые гарантировали бы успех, — тем более. 4 июня 1981 года в Иерусалим прибывал со своим сенсационным визитом президент Египта Анвар Садат. К тому же любая операция против реактора могла быть проведена только в воскресенье, когда французские специалисты отдыхают, и жертвы среди них практически исключены.

Как свидетельствуют в своих мемуарах израильские политики, первоначально в Иерусалиме обсуждали вариант наземной операции. Тем более что разведывательно-диверсионные подразделения израильской армии, знаменитые «саэрет маткаль» — неоднократно доказывали свою эффективность, в их послужном списке был, в частности, подрыв ЛЭП, ведущей от Асуанской плотины к египетской столице. Тем не менее, помня о провале американской операции «Коготь орла» по освобождению заложников в посольстве США в Тегеране, когда из-за пыльной бури в иранской пустыне американские десантные вертолеты столкнулись в воздухе, израильтяне избрали другой вариант…

7 июня 1981 года ровно в 16.00 с взлетной полосы военной базы Эцион близ Эйлата в небо поднялись военные самолеты — восемь F-16 «фантом» и столько же F-15 — «томкэтов». Среди пилотов — Илан Рамон, участник войны с Египтом. Уже потом, через много лет, он, первый израильский астронавт, пройдет полный курс подготовки в НАСА и отправится в космос на том самом шаттле «Колумбия», который трагически сгорит в небе над Техасом 1 февраля 2003 года, и только тогда в прессу просочится информация об участии Рамона в операции «Вавилон».

К этому моменту уже существовал способ лазерного «наведения на цель», но в Израиле от него решили отказаться: в таком случае самолету пришлось бы зависнуть над целью, превратившись в идеальную мишень для зенитчиков. Отказались и от дозаправки в воздухе: тихоходный «заправщик» С-130 в чужом воздушном пространстве — тоже мишень. Предпочли снабдить истребители и бомбардировщики подвесными баками для горючего. Подвесные бомбы тоже решили не брать — каждый бомбардировщик нес по две девятисоткилограммовые бомбы. Самый короткий путь к «Озираку» лежал через территорию Сирии. Однако там был слишком велик риск радарного обнаружения. Поэтому было решено проникнуть в Ирак через территорию… Саудовской Аравии, где силы ПВО не были столь уж бдительны. К тому же самолеты летели на высоте от 60 до 100 метров, недосягаемой для радаров, — это ниже, чем летают птицы, — в условиях полного радиомолчания.

Согласно плану операции, бомбардировщики и истребители шли в плотном строю, чтобы создать на радарах видимость одной большой цели — как гражданский самолет. Кроме того, «фантомы» должны были заниматься и «постановкой помех», чтобы окончательно дезориентировать противника. Добравшись до цели, истребители тут же уходят вверх, на высоту в 5 километров, а бомбардировщики сбрасывают свой смертоносный груз на бетонный купол реактора, и тоже уходят на недосягаемую высоту. Если даже иракские истребители успеют пуститься в погоню, им еще надо будет набрать высоту.

В это время Ближний Восток живет своей обычной жизнью. Король Иордании Хусейн совершает на собственной яхте морскую прогулку, когда вдруг в небе появляется звено истребителей. Пожалуй, король Хусейн был в этом случае самым неудобным из всех вероятных и невероятных случайных свидетелей — военный летчик, он и в весьма немолодом возрасте не отказывал себе в удовольствии сесть за штурвал реактивного истребителя, выполнявшего в Иордании роль «президентского лайнера», да еще к тому же по понятным причинам мог куда быстрее, чем любой из возможных наблюдателей, связаться с «заинтересованными лицами». Что он и сделал. Но монарху не поверили — радары были девственно чисты. А потом в СМИ была запущена «версия»: мол, когда Хусейн дозвонился до своих коллег, израильтяне уже отбомбились. А в окрестностях реактора у пультов радаров дежурили советские специалисты, которым было приказано обращать особое внимание на восточное — иранское — направление: атаки с запада, со стороны Саудовской Аравии, никто не ждал.

Полковник Яковенко позже вспоминал: «Около шести часов вечера на радаре появилась отметка, но… следовавшая с запада. На запрос «свой — чужой» цель не отвечала. Через пару минут экран радара стал «белым» — «залетный гость» явно ставил активные помехи, — иранцы никогда не применяли подобной техники». Еще один советский военный специалист потребовал перейти на запасную частоту, однако иракский оператор нарушать «командную цепь» не рискнул: он обратился за разрешением к вышестоящему офицеру, тот решил предварительно позвонить по городскому телефону в штаб ВВС и ПВО Ирака, чтобы поговорить с дежурным.

А в это время из-за пальм в сторону ядерного центра пронеслась шестерка F-15. Еще через мгновение — глухой взрыв, от которого вздрогнула земля, самолеты, сделав круговой вираж, уходят в обратном направлении. Когда, наконец, было получено «добро» на активные действия, и радар засек более 10 целей, время было безнадежно упущено — зенитчики выпустили ракеты, но «достать» израильских летчиков уже не смогли. Не успели их догнать и поднятые на перехват истребители. Только теперь израильские лётчики прервали радиомолчание. В эфире прозвучало одно слово: «Чарли». Условный код, означавший, что задание выполнено.

Как свидетельствует история, восстановить былой темп продвижения своей ядерной программы Ираку так и не удалось. Тем не менее, в 1991 году, во время «Бури в пустыне», авиация многонациональных сил совершила в общей сложности несколько десятков налетов на ядерный центр в Ираке, чтобы добиться его полного уничтожения.

Трудно сказать, собирался ли Саддам Хусейн, имей он доступ к скромному запасу ядерного оружия, применить его против своих врагов, в первую очередь — Израиля, или ограничился бы политикой «атомного шантажа». Тем не менее, химическая атака против собственных граждан в Халабдже дает леденящую «информацию к размышлению».

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(327) 6 августа 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]