Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(326) 23 июля 2003 г.

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

Дым отечества

Абсурд универсален и интернационален. На международном уровне он проявляется, в частности, в политике наката-отката России на США из-за войны в Ираке. Да и вся антиамериканская истерия государств, напрямую зависящих от американской помощи, тоже относится к этому явлению. На местном (нью-йоркском) уровне ведущим актером театра абсурда стал наш мэр-миллиардер с его безумной антитабачной кампанией и манией сбалансированного бюджета путем тотального обложения жителей всеми мыслимыми и немыслимыми податями.

Одесский абсурд имеет вполне националистический оттенок, что бросается в глаза еще в аэропорту, гордо именуемому «мiжнародним». Этот «международный» аэропорт принимает самолёты типа ЯК-40, на котором мы летели из Борисполя в Одессу. Взбираясь по почти отвесному трапу, я вслух пожалела, что не сдала в свое время норму на значок ГТО. «Так шо ж ви хочете — з Киiва та в Одесу!» — резонно заметил командир корабля. В смысле — расстояние — всего ничего, обойдешься. Распустились мы у себя в Америке. Хорошо, автобусом подвезли, а давно ли топали пешком по летному полю? Еще и завтраком накормили. Сервис! Летайте самолетами «Аеросвiту!»

Одесса. Дерибасовская.

Среди множества проблем, свалившихся на незалежну Украiну, языковая проблема оказалась одной из самых болезненных. Когда Кучма в самом начале первого срока правления заикнулся о том, чтобы дать русскому языку статус второго государственного, поднялся такой гвалт, что он быстро осадил назад и больше к этому вопросу не возвращался. Это не первая попытка тотальной украинизации на моем веку, и всякий раз Одесса, город с интернациональными традициями и преимущественно русскоговорящим населением, более или менее успешно противилась. До последнего времени. Теперь русский язык практически поставлен вне закона. Государственное радио и телевидение вещают на украинском языке. Обучение в школах и вузах ведется на украинском языке. Русский язык получил статус … иностранного. Соответственно, русская литература — иностранная. Пушкин, Лермонтов, Гоголь — иностранные писатели! Вывески и реклама — исключительно на украинском языке, надписи — на украинском и английском. Вот убогий образчик антитабачной и антиалкогольной кампании: «Тютюн та алкоголь знищуют тебе» («Табак и алкоголь убивают тебя»). Реклама на украинском языке выглядит так: «Розважальний центр», «Брендлиз з Лондону». Микробиолог на украинской новоречи называется…. «дрiбноживознавець», гинекололог — «бабознавець», Кащей Бессмертный — «Суходохлик невмирущий», презерватив (только не смейтесь!) — «цуцурник гумовий». Куда до него «мокроступам» 30-х годов! Бурная реформа украинского языка делает его непонятным даже тем, кто владеет им. Я с трудом понимала быструю, как пулеметная очередь, речь радиодиктора. Выдумываются новые слова, заимствуются из польского — только не из русского. Вот еще перлы из украинской новоречи: на концерте публика «казилася до нестями» (публика была вне себя от восторга); «Я тобi зроблю прочухон» (я тебе устрою разнос); «Злива зчухла» (ливень прекратился). Американизмы приобретают уродливые формы. Магазины, в прошлом называвшиеся «комиссионными», теперь называются СЕКОНДХЕНД — калька с английского, написанная кириллицей. И надо же, привилось это словечко-урод! То и дело слышишь: «Я пошла в секонхэнд» «Я в секондхэндe не одеваюсь».

Иногда встречаешь знакомые слова, смысл которых изменен. Этот оборот речи называется метонимией. Вот распространенный образчик такой подмены понятий: «Я взял ее на содержание»; «Я пошла к нему на содержание». Вы скажете — чего тут гадать: с античных времен и до наших дней женщины определенного типа шли к мужчинам на содержание. Это форма купли-продажи любви. Однако, в данном случае речь совсем не о любви. Объясняется этот феномен тяжелой материальной ситуацией, в которой оказались пожилые люди, и не только на Украине. Чаще всего это касается женщин. Овдовев, они остаются в большой квартире, в которой раньше жила семья. Оплачивать ее дорого (квартплата взимается с отапливаемой кубатуры), мизерной пенсии едва хватает. Женщина «прописывает» на жилплощадь квартиранта, который обязуется платить за квартиру и оплачивать ее расходы по договоренности, в обмен на то, что она завещает ему квартиру. Вариант очень рискованный. Бывает, нетерпеливый «содержатель» помогает «содержанке» переселиться до срока в лучший мир. Есть и другие варианты «содержания»: хозяйка продает свою большую квартиру, съезжает в однокомнатную, разницу вручает покупателю на условиях месячного содержания. Считается, что это надежней, чем положить деньги в банк или держать их под матрасом. Хотя и тут риск велик, ибо развелось много жуликов, промышляющих на этом доходном бизнесе. Забавный (пока только забавный!) случай рассказала мне моя знакомая, цветущая женщина поздних 50-ти лет, выглядящая на все 40. Оказавшись после смерти мужа владелицей большой квартиры на первом этаже в самом центре города, она растерялась. Покупатели буквально атаковали ее. Боясь связываться с незнакомыми людьми, она поделилась с подругой своей заботой. У подруги сын — начинающий бизнесмен, он бы с удовольствием купил эту квартиру, да денег нет. Он и предложил взять мою знакомую «на содержание», чтоб выплачивать ей деньги как бы в рассрочку. Видя ее колебания, он ее «успокоил»: «Тетя Зоя, ну, сколько там вам еще осталось?..» Конечно, с высоты его 23-х она — старуха. Вечнозеленый конфликт отцов и детей. Мама юного бизнесмена отнеслась к возможному альянсу вполне трезво. — Конечно, ты ему можешь вполне доверять, — сказала она, — но что ты будешь делать, если его пришьют?

Еще один пример подмены понятий. На «Привозе» продавщица спросила: «Вам чистый вес, или как?» Абсурдный на первый взгляд этот вопрос имеет свою логику. Товар продается дешевле за счет того, что весы со стрелкой на треугольной шкале (помните?) и допотопный безмен с гирями настраиваются так, что они показывают на 150-250 граммов больше. А контрольные весы либо далеко, либо их вообще нет». Не хотите чистый вес, как хотите — обижается «честная» продавщица, — вас все равно обвесят». Об электронных весах на одесском «Привозе» не слыхивали, однако появись они, их тут же отрегулировали бы электронные «левши»: кидать в Одессе умеют и делают это мастерски. Одесситы жалуются: «продукты на «Привозе» божественные, а цены — безбожные».

На одесском пляже

Одесский быт тоже на грани абсурда. В одном доме я обнаружила на кухне лишний холодильник и газовую плиту. — У тебя же есть и то и другое, зачем тебе еще? — спросила я хозяйку. — Только кухню загромождать. Ты же ими все равно не пользуешься. — А это нам зарплату платили. Хотела плиту поменять, вызвала газовщика, а он говорит, что не стоит — наша старая лучше. Так и живем.

Ждать, пока одесские скоробогачи отремонтируют городскую инфраструктуру, потому что им надоест сидеть без света и горячей воды, ходить по разбитым тротуарам и ездить по разбитым мостовым — жизни одного поколения не хватит. Предположить, что у них есть свои персональные подстанции и водонапорные станции я не рискую, хотя может быть это предположение недалеко от истины. По сравнению с Херсоном, где вода подается раз в сутки, один час ночью, одесситы могут чувствовать себя на вершине комфорта: у них вода отключается только ночью. Хотя принять душ утром тоже проблематично — улицы поливают», — объясняет аборигены.

Бориспольской таможней нас пугали давно, но мы все-таки решили лететь через Борисполь — дешевле, и новая компания в условиях жесткой конкуренции авось будет дорожить своей репутацией. Ничуть не бывало. Туда (в смысле из Нью-Йорка в Одессу) все обошлось сравнительно благополучно, за тем небольшим неудобством, что наш багаж не шел прямиком к месту назначения, как принято в цивилизованном обществе. Получать его мы должны были сами и сами же втаскивать на весы, на телетранспортер, на тележку и с тележки — словом, проделывать всю процедуру сдачи и оформления с самого начала. Эти упражнения безусловно укрепили наши мышцы, но не улучшили настроение. Но самое интересное произошло при возвращении. Сдав багаж, мы бодро прошагали на «зеленый свет», поскольку с нами не было ни наркотиков, ни оружия, ни растений — ничего запрещенного к вывозу. Все, что у нас было — это небольшая картина маслом, подаренная моим учителем. Картина была оформлена в Литературном музее в соответствии с законом. У меня было официальное письмо со штампом, удостоверяющее, что она не представляет собой художественной ценности. Когда мы, наконец, дошли до цели, (а нам еще предстояла пересадка) возмущенная нашей бестолковостью таможенница направила нас вместе с нашей картиной в «красную» очередь. В самый хвост. До самолета оставалось минут 35. Очередь обслуживал суровый товарищ (простите, громадянин). Он с пристрастием принялся рассматривать злополучную картину с тыльной стороны.

— Когда она была написана? — строго спросил он.

— В феврале 2003 года, вы же видите надпись.

— Не-ет, тут что-то не то, — протянул таможенник со значением.

— Она написана лет 30-40 тому назад. Видите, краска осыпается. Так что вы мне не рассказывайте.

— Я не писала ее, и не подписывала, — взвилась я, — предъявляйте претензии к искусствоведу, который ее осматривал и дал разрешение на ее вывоз.

— Не рассказывайте мне, — строго сказал дядька. — Вы пытаетесь вывезти предмет старины с территории Украины, антиквариат. Вы пытаетесь обмануть таможню. Это квалифицируется как контрабанда. Уголовное преступление. Вы знаете, что вам за это следует? Вы мне экспертом глаза не замазывайте. Я сейчас вызову нашего эксперта.

Пришел наш эксперт, и вдвоем они долго вертели картину во все стороны. Эксперт был вполне согласен с таможенником: надпись на картине не соответствует ее возрасту. Я лихорадочно думала, что сделать с картиной, если ее не пропустят. Мы улетали рано утром, нас никто не провожал, отдать ее было некому.

— Возьмите ее себе, — сказал муж.

Таможенник благородно возмутился. Я совершенно уверена, что вся эта комедия была задумана единственно с целью получения взятки, но тут вышел прокол: я в упор не понимала, чего они от меня хотят. Порвать ее я вряд ли могла — картон был твердый. Разрезать — не было чем — конфискуют все вплоть до маникюрных щипчиков. Посадка между тем шла полным ходом. До отлета оставалось минут десять. Наконец, садисты, поняв, что со мной им не светит, разрешили картину к вывозу — в порядке исключения и в назидание на следующий раз. А на меня пахнуло такой густопсовой советчиной, таким гэбэшным зловонием, что, боюсь, «следующего раза» не будет. Благодарите Бога, что вам попался такой добрый таможенник, — напутствовал на прощание «искусствовед» в штатском.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(326) 23 июля 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]