Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(325) 9 июля 2003 г.

Элиа МИРЗОЕВ (Москва)

Иран и теракты 11 сентября

Кеннет Тиммерман

На сайте американского журнала «Инсайт» («Insight») помещено очень интересное исследование известного публициста Кеннета Тиммермана. 26 июля 2001 года в посольстве США в Баку принимали некоего Хамида Резу Закери, перебежчика из Ирана, бывшего сотрудника разведслужбы при верховном лидере Исламской Республики Иран Али Хаменеи. Закери как доверенный сотрудник спецслужб обладал дипломатическим паспортом с бессрочной визой, и поэтому выехать из Ирана ему было несложно. Прибыл же он в столицу Азербайджана со специальной целью — Закери хотел предупредить представителей американского посольства о готовящемся в США теракте, который, по его данным, мог состояться 10 сентября 2001 года.

В Баку Закери удалось встретиться не только с официальными дипломатическими представителями, но и с сотрудниками ЦРУ. «Эта встреча состоялась 26 июля 2001 года, — приводит автор исследования слова Закери. — Я предупредил их, что 10 сентября может случиться что-то очень серьезное. Мы поговорили, и я уехал. Правда, представители ЦРУ сказали, что они не хотят работать со мной». ЦРУ, отмечает Кеннет Тиммерман, категорически отрицает тот факт, что Закери еще в июле 2001 года предупреждал о возможности сентябрьского теракта. «У нас нет записей, подтверждающих, что он сделал подобное предупреждение», — заявляют представители ЦРУ.

Однако американские должностные лица не отрицают, что беседа между Закери и американскими дипломатами имела место. По словам Тиммермана, представитель офиса Государственного департамента по борьбе с терроризмом Джо Рип направил запрос о предупреждении Закери в Совместный комитет по безопасности Конгресса США, который расследует обстоятельства трагедии 11 сентября.

Тиммерман рассказывает, каким образом Хамид Реза Закери узнал о готовящемся теракте. Закери в качестве сотрудника спецслужб присутствовал, по его словам, во встречах между представителями террористической организации «Аль-Каэда» и иранскими официальными лицами. Материалы, подтверждающие это, Закери, ставший перебежчиком, привез в США. Среди них — документ, подписанный Али Акбаром Натек-Нури, главой иранского ведомства информации и безопасности, и датированный 14 мая 2001 года. Причем, отмечает Тиммерман, иранское руководство требовало соблюдения максимальной осторожности, чтобы информация о его контактах с «Аль-Каэдой» не получила огласки.

Первая же встреча, на которой присутствовал будущий перебежчик, произошла в январе 2001 года, когда в Иран из Афганистана приехал Айман аль-Завахири — доверенное лицо Осамы бен Ладена, в сопровождении 29 других активистов террористической организации. Тогда Завахири и сказал о планируемой «крупной операции» против США. Эта встреча, по утверждению Закери, состоялась в горах вблизи Тегерана.

«Переговоры с аль-Завахири прошли настолько успешно, что Осама бен Ладен за четыре месяца и семь дней до 11 сентября послал своего старшего сына Саада в Иран. Именно в этот день, 4 мая 2001 года был разработан окончательный план атаки на США», — говорит Закери. Перебежчик рассказал также о том, что в главном штабе ведомства информации и безопасности в Тегеране он видел макеты Всемирного торгового центра, Белого дома, Пентагона и резиденции Кэмп-Дэвид. «После 11 сентября каждый понимает, что это означало».

Американцы не поверили Закери. Это и не удивительно — к информации перебежчиков спецслужбы всегда относятся скептически. Однако, по мнению экспертов, реакция на любые полученные данные такого рода должна быть мгновенной — их тотчас же необходимо секретной почтой направить в соответствующие структуры. И если сообщение действительно не вызывает доверия, то на нём появляется резолюция: «Требуется дополнительная проверка». Ведь были и другие сигналы о готовящемся грандиозном теракте – данные Закери, в совокупности с ними, могли бы заставить спецслужбы отнестись ко всему этому серьёзнее.

 

ИРАН: ядерный кризис на фоне студенческих волнений

Обстановка вокруг Ирана продолжает накаляться. По сообщению ряда СМИ, власти Ирана признали, что в 1991 году Иран, не поставив ООН в известность, импортировал небольшое количество урана. Однако сделавший об этом заявление глава иранской Организации атомной энергетики Голам Реза Агазаде тут же оговорился, что, мол, нарушением договора о нераспространении ядерного оружия это не является, поскольку в то время Тегеран не был обязан информировать МАГАТЭ о такого рода поставках.

Кроме того, Агазаде призвал МАГАТЭ опубликовать в открытых источниках доклад об иранской ядерной программе, который агентство подготовило на прошлой неделе. В Иране считают, что этот доклад не подтверждает выдвинутые Вашингтоном обвинения в нарушении Ираном международных соглашений в ядерной сфере. Однако представитель госдепартамента США Ричард Баучер сказал, что доклад, текст которого американцы проанализировали, вызывает, как минимум, беспокойство.

Доклад о ядерной программе Ирана был заслушан на нашумевшем недавнем заседании МАГАТЭ в Вене, после чего генеральный директор МАГАТЭ Мохаммед аль-Барадеи призвал эту страну согласиться на более скрупулезную инспекцию ее ядерных объектов. Согласно Барадеи, Иран, по предварительным данным, не выполнил своих обязательств, не сообщив о количестве имеющихся у него ядерных материалов и методах их производства и применения, а также не обнародовал названия объектов, на которых они производятся или хранятся. В переводе с дипломатического языка на общепринятый, результаты инспекций МАГАТЭ, как минимум, подтвердили обоснованность подозрений, что Иран работает над созданием ядерного оружия. Коснувшись же утверждений Ирана, что страна хочет использовать атомную энергию исключительно в мирных целях, Мохаммед аль-Барадеи потребовал от Тегерана доказательств этих утверждений и призвал подписать соглашение, предусматривающее тщательную проверку ядерных объектов страны международными инспекторами.

Последовавшая вскоре официальная реакция Тегерана подтвердила худшие прогнозы: в Тегеране заявили, что на более тщательные и внезапные проверки не согласны, но могут рассмотреть этот вопрос, если будет снят запрет на доступ к ядерным технологиям, что само по себе сделает инспекции бессмысленными. Проще говоря, в Иране решили действовать по «иракской схеме», где раз за разом пытались в обмен на возобновление инспекций «выторговать» у ООН отмену санкций, наложенных после вторжения в Кувейт. И, возможно, — всерьез рассчитывают на то, что Россия и некоторые страны Европейского Союза, как это было в случае с Ираком, удовлетворятся «самим фактом» переговоров и «принципиальной готовностью» к инспекциям.

На этом фоне, судя по всему, реакция стран ЕС оказалась для Ирана неприятным сюрпризом. Как сообщили утром 17 июня большинство мировых СМИ, министры иностранных дел стран Евросоюза на встрече в Люксембурге призвали власти Ирана незамедлительно подписать дополнительный протокол к соглашению о нераспространении ядерных вооружений, предусматривающий более жесткие проверки подозрительных ядерных объектов. В заявлении говорится, что существует серьезная озабоченность в связи с иранской ядерной программой и что полное сотрудничество с МАГАТЭ стало бы важным шагом в деле проявления мирных устремлений Ирана. В заявлении глав МИД стран-членов ЕС сказано, что такие меры позволили бы «выяснить мирные намерения Ирана в реализации своей атомной программы». В итоговом документе совещания также говорится, что Европейский Союз считает необходимым применение силы против государств, игнорирующих свои обязательства по разоружению.

Реакция Ирана была своеобразной. Представители иранской Организации атомной энергетики в интервью российским журналистам заявили, что присутствие российских специалистов в Бушере, где строится атомная электростанция, — это лучшая гарантия ее безопасности. Понятно, что в Иране хорошо помнят израильский бомбовой удар по иракскому ядерному реактору в Озираке в 1981 году, и теперь российские специалисты-ядерщики играют роль «живого щита».

Однако вторая иракская война изменила баланс сил в регионе. Можно сколько угодно сотрясать воздух по поводу «американской агрессии против Ирака», или, по примеру духовного лидера Исламской республики Иран аятоллы Али Хаменеи, обещать, что атака на Иран станет самоубийством для Вашингтона, но события минувшей весны, судя по всему, убедили в Иране многих, что последствия секретных программ по созданию оружия массового поражения могут оказаться более чем серьезными, а российское заступничество в решающую минуту может и не спасти. Плюс ко всему, иранские «реформаторы» не преминули сыграть на этих опасениях и страхах, превратив их в очередную «политическую бомбу» для своих соперников-муллократов, — точно так же, как в иранском парламенте потребовали провести расследование поставок оружия из Ирана палестинским боевикам.

Студенческие волнения в Тегеране

Это означает, что уже сегодня, пока никто не говорит о переброске войск к границам Ирана, и официальные представители США опровергают сообщения прессы о возможности военной операции против Ирана, политическая система страны уже не выдерживает внешнего давления. «Внутренний взрыв» в этой стране может оказаться куда более вероятным, чем удар извне. Это стало еще более ясно во время студенческих волнений в Тегеране. Акция началась как протест против приватизации иранских университетов. Однако вскоре крупнейшая иранская студенческая организация подвергла критике верховного руководителя Ирана Хаменеи. Студенты призвали его пойти по пути демократии. В противном случае, по их мнению, страна обречена. Лозунги говорили сами за себя: студенты открыто протестовали против правящей в стране фундаменталистской теократической верхушки.

Радиостанция Би-Би-Си указывает, что, по мнению жителей Тегерана, это самая большая демонстрация в столице Ирана с 1999 года, когда выступления студентов с призывами ускорить инициированные президентом страны Мохаммедом Хатами реформы закончились крупномасштабными столкновениями с силами безопасности и полувоенными молодежными формированиями ультраконсервативного толка. Наиболее смелые наблюдатели говорили тогда о «второй революции», однако выступления студентов, признанные самым крупным внутрииранским конфликтом со времен исламской революции 1979 года, к видимым политическим переменам не привели. Тем не менее, студенческие выступления в конце 2002 года в защиту приговоренного к смертной казни за «богохульство» ученого Хашема Агаджари всё же заставили «муллократов» отступить — последние смягчили вынесенный лидеру либеральной интеллектуальной элиты Ирана приговор, причем тогда уже в защиту студенческих лидеров, подвергнутых репрессиям, выступили более 100 иранских парламентариев.

Министр разведки Али Юниси заявил, что многие участники акции скандировали «незаконные лозунги, поскольку были спровоцированы экстремистами внутри страны и некоторыми элементами вне ее». По мнению журналистов, он намекал на передачи спутниковых телеканалов, базирующихся в США, в которых людей призывали собираться у университета. 14 июня власть, как и во время студенческих волнений лета 1999 года, ввела в действие свой главный козырь — боевиков полувоенных формирований, верных лидерам муллократии, — прежде всего, печально известный «Басидж». Летом 1999 года попытка усмирить студентов при помощи боевиков-фундаменталистов вылилась в кровавое побоище, когда нескольких студенческих вожаков сбросили с крыши общежития. Теперь очевидцы утверждают, что фундаменталисты пустили в ход железные прутья, дубинки и камни, людей вытаскивали из машин и жестоко избивали, а общежитие Тегеранского университета было разгромлено. Среди студентов есть погибшие.

Возможно, карательный рейд «Басидж» изначально задумывался муллократией как акция устрашения. Тем не менее, очень скоро власти были вынуждены объявить об арестах «бандитов и хулиганов», нападавших на студенческие демонстрации и устроивших погром в университетском общежитии, причем речь идет о десятках человек. По сообщению Би-Би-Си, выдан ордер на арест Саида Аскари, одного из лидеров проправительственных молодежных полувоенных формирований. И хотя говорить о моральной капитуляции иранских консерваторов еще слишком рано, тот факт, что муллократия вынуждена публично давать задний ход, как минимум заслуживает внимания. Особенно на фоне растущего кризиса.

Студенческие волнения уже не ограничиваются Тегераном. На улицы вышли студенты в Тебризе, Хамадане и Урмии, главных городах иранского Южного Азербайджана. Как передает агентство «ТУРАН», в ночь на 23 июня участники акции протеста студентов Тебризского университета подверглись нападению членов полувоенной радикальной группировки «Ансари хизбулла». Несколько сот участников антиправительственных выступлений арестованы. Поступают сообщения о столкновениях между полицией и студентами в Мешхеде — одном из двух крупнейших религиозных центров Ирана, не без оснований считающемся вотчиной муллократии. Всё более радикальными становятся и лозунги: если четыре года назад студенты выступали в поддержку президента Хатами, которого считали лидером реформаторов, то теперь демонстранты требуют отставки и Хаменеи, и Хатами. Более того, группа иранских диссидентов выступила с беспрецедентным заявлением, в котором защищается право выступать с критикой в отношении властей. По их мнению, народ Ирана «имеет право полностью контролировать действия властей… Когда кто-то отождествляет себя с верховной и абсолютной властью, то это является ересью и оскорблением человеческого достоинства».

Президент США Джордж Буш выступил в поддержку митингующих студентов, осудив действия полиции по пресечению демонстраций и призвав власти Ирана уважать их права. Неудивительно, что слова президента США о «неизбранных муллах» и о том, что студенческие митинги — это начало освобождения Ирана, вызвали резкое возмущение муллократов — Вашингтон обвинили во вмешательстве во внутренние дела страны. Официальный представитель министерства иностранных дел Хамид Реза Асефи указал на предвзятость США в отношении Ирана: «Американцы игнорируют присутствие в манифестациях в поддержку духовного лидера Ирана и президента страны миллионов, однако поднимают голос в связи с лозунгами нескольких лиц, пытающихся говорить от имени всего народа Ирана».

По мнению некоторых экспертов, явное вмешательство Вашингтона может привести к тому, что муллократия вновь попытается разыграть «антиамериканскую карту» и тем самым привлечет под свои знамена дополнительных сторонников. В то же время многие студенты уверены, что более активное вмешательство Вашингтона приведёт к падению режима: «Перемены необходимы, — заявил один из демонстрантов. — Никому больше не нравится этот режим. Если Америка поможет, он будет сменен».

К более активному вмешательству в иранские дела призывают многие американские политики. Так, известный лоббист Сэм Браунбек призвал оказать иранской оппозиции, главным образом калифорнийским спутниковым каналам, принадлежащим иранским политэмигрантам, серьезную финансовую помощь.

Наконец, ни для кого не является секретом, что в этом регионе именно студенты играют роль «катализатора» перемен и потрясений. Но если четверть века назад тегеранские студенты сыграли роль «локомотива» исламской революции, то теперь дети тех, кто штурмовал названное шпионским гнездом посольство США в Тегеране и ходил на митинги под лозунгами «Америка — шайтан!», требуют нормализации отношений Ирана с США и либерализации жизни в Иране. При этом не исключено, что студенческие волнения вызвали действия самих же муллократов: незадолго до вышеупомянутого жесткого обращения студенческих лидеров в адрес духовного лидера Ирана, аятолла Хаменеи заявил, что нападение на Иран станет «самоубийством» для США. В те же дни иранская «муллократия» вновь «сыграла на обострение»: в ответ на требования США не вмешиваться в дела Ирака, власти Ирана пригласили в Тегеран иракского шиитского лидера Моктабу Садра, который публично поддержал идею создания в Ираке теократического государства по образу и подобию Ирана, что, естественно, не вызывает восторга у США.

Очень интересна во всех этих событиях позиция президента страны — «осторожного реформатора» Хатами. По его словам, Иран вправе иметь в своем распоряжении передовые ядерные технологии, и все обвинения и давление на Иран в этой области необоснованы и политически мотивированы. Он, правда, сделал пару приличествующих случаю заявлений о принципиальной «готовности к сотрудничеству» с МАГАТЭ, но о том, что предлагаемые Ираном формы сотрудничества превращают его в бессмысленную процедуру, в Тегеране, понятное дело, предпочитают молчать. Кроме того, выступая на встрече с делегацией религиозных деятелей США, Хатами заявил, что во время пребывания Билла Клинтона на посту президента были заложены основы, которые могли «пробить стену недоверия между двумя народами», однако нынешние американские лидеры не только ликвидировали созданную основу, но и возвели еще одну «стену недоверия».

Показательно то, что в развитии иранского кризиса слишком многие события повторяют недавние иракские события. Соединенные Штаты не без основания поднимают вопрос о попытках Ирана создать оружие массового поражения, используя в качестве своей главной трибуны МАГАТЭ. Иран, так же, как Ирак накануне второй войны, на словах соглашается на инспекции, но вместе с тем предлагает такие их формы и требует взамен таких «послаблений», что это попросту торпедирует переговоры. Кроме того, небезынтересно, что точно так же, как Саддам Хусейн щедро раздавал контракты на разработку иракских нефтяных полей накануне войны, стремясь таким образом создать собственное «политическое лобби», Иран уже объявил о готовности заключить контракты на разработку двух своих крупнейших месторождений нефти — Азадеган и Бангестан.

Тем временем, в интервью Би-Би-Си первый заместитель государственного секретаря США Джон Болтон, отвечающий за контроль над вооружениями, заявил, что американское руководство оставляет за собой право предпринять военные действия против Ирана в связи с ядерной программой этой страны. Пока что, по словам Болтона, Вашингтон «далек» от принятия этого решения, и подобное вмешательство — последний способ решения проблемы. Однако он подчеркнул, что Иран должен прекратить разрабатывать ядерное оружие.

Понятно, что интервью Джона Болтона — это ещё не обращение президента с ультиматумом иранскому руководству. Тем не менее, очевидно, что речь идет о существенной корректировке позиции Вашингтона — ранее представители США подчеркивали, что намерены добиваться разрешения кризиса вокруг Ирана мирными и дипломатическими методами. Вполне возможно, что на корректировку позиции Вашингтона повлияли последние решения МАГАТЭ — руководство этой организации так и не решилось передать «иранский вопрос» на рассмотрение Совета безопасности ООН, что уже могло повлечь за собой введение международных санкций. В МАГАТЭ предпочли ограничиться призывами и увещеваниями, которые, по мнению США, априори не могут привести к ожидаемым результатам.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(325) 9 июля 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]