Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(324) 25 июня 2003 г.

Анна ПОЛЯНСКАЯ (Франция)

КАФКИАНСКИЙ ПРОЦЕСС В НОВОЙ РОССИИ

«ДЕЛО МИРИЛАШВИЛИ»

Михаил Мирилашвили в офисе

Нет, без Кафки нам не жить. Не знаю, думал ли сам писатель, когда создавал свои книги в жанре фантастического гротеска, что они воплотятся в реальность и что им долго будет обеспечена именно ТАКАЯ жизнь. Он не дожил до того времени, когда его романы «Процесс» и «Замок» начали реализовываться буквально день за днем по деталям. Франц Кафка стал былью в России, в Германии и во многих других странах, порабощенных тоталитаризмом в XX веке. Но вряд ли кто предполагает, что и сегодня, в начале XXI-го века, в Санкт-Петербурге, в новой, демократической России, кафкианские истории получили продолжение. Не думаю, что великий романист был бы этому рад. Тем не менее, не претендуя на его лавры, попытаюсь описать беспрецедентное «дело Михаила Мирилашвили» в документальном жанре постсоветского бюрократического антидетектива. В том жанре, в котором уже больше двух лет пишет его прокуратура Санкт-Петербурга.

Дело это не имеет аналогов в юриспруденции. Уникально оно и масштабом самой личности обвиняемого, и сюрреалистическим цинизмом обвинения, и детективным сюжетом следствия и суда, в котором жертвы, преступники и правоохранители причудливо поменялись местами. В этом процессе похитители людей объединились вместе с преступниками в погонах и прокурорских мундирах против порядочного человека, законопослушного бизнесмена и еврейского общественного деятеля, не согласного жить «по понятиям» и жестоко наказанного за это прокурорами, от которых он безуспешно требует соблюдения законности.

Вице-президент Российского еврейского конгресса Михаил Мирилашвили был арестован 23 января 2001 года и помещен в тюрьму, когда, в составе делегации президента Израиля он прилетел в Петербург на открытие уже пятой, финансируемой им благотворительной столовой для неимущих горожан. Именно в это время в России разворачивалась кампания преследований президента РЕКа Владимира Гусинского. С тех пор оклеветанный бизнесмен и еврейский общественный деятель, гражданин России и Израиля без вины находится в заключении. Мирилашвили соблюдает кашрут, как соблюдал его всю свою жизнь, поэтому, если не принимают передачи — он просто отказывается от тюремной пищи и голодает.

Обвинение, предъявленное Мирилашвили, явно навеяно Кафкой: «создание организованной преступной группы с целью освобождения похищенного отца». Бандиты, организовавшие похищение пожилого и больного отца Мирилашвили, естественно, ради выкупа, не только не понесли за это никакого наказания, но напротив, дают показания в суде на стороне обвинения против его сына. Следователи применяли пытки и шантаж к свидетелям и обвиняемым, добиваясь от них оговора Мирилашвили. В тюрьме, при активном содействии прокуроров и милиции была организована попытка убийства бизнесмена. Прокуроры, не особенно скрываясь, требуют взяток от ближайшего окружения арестованного за то, что он останется в живых. Вскоре после ареста была объявлена и цена освобождения Мирилашвили — миллион долларов «для дяди Вани», то есть для бывшего городского прокурора Петербурга Ивана Сыдорука. Прокуратура искренне недоумевает, почему арестованный отказывается платить, почему он настаивает на своей полной невиновности и требует соблюдения какой-то законности.

Сорокалетний бизнесмен, спортсмен, пышущий энергией и здоровьем, в тюрьме получил тяжелое сердечное заболевание, перенес инсульт и стал инвалидом 2-й группы. Его уголовное дело, абсурдное, шитое белыми нитками, разваливается в суде. Иван Сыдорук, инициировавший сюрреалистическое «дело Мирилашвили», уже снят с должности прокурора Петербурга. В суде выясняется, что все основные улики сфабрикованы и сфальсифицированы следствием, свидетели обвинения отказываются от своих первоначальных показаний, данных под давлением и под пытками. С просьбами освободить Мирилашвили выступили депутаты Государственной Думы, известные политики, ученые, спортсмены, знаменитые деятели искусства и культуры, директора сорока детских домов города. Но все бесполезно. Уже два с половиной года человек, не совершавший никаких преступлений, личный друг покойных Галины Старовойтовой и Анатолия Собчака, президент клубов Маккаби СНГ и многоотраслевого холдинга «Петромир» находится в заключении. В российских СМИ Мирилашвили уже оклеветан, втоптано в грязь его честное имя. Но и в израильской прессе информация о гражданине Израиля подается только из «источников, близких к прокуратуре Петербурга», то есть вольно или невольно транслирует ведомственную антисемитскую клевету. Всякие же попытки рассказать правду об этом кафкианском деле натыкаются на заговор молчания. Пора, наконец, прорвать эту стену.

Кто он?

Ему 43 года, и он гениальный предприниматель. Еще с детства Михаил проявлял незаурядные способности к точным наукам, к математическому анализу и комбинаторике. Он родился и вырос в грузинском селе Кулаши, где большинство жителей издавна исповедуют иудаизм. Большая и дружная семья Мирилашвили в этом местечке — одна из самых уважаемых и известных, семья потомственных бизнесменов и руководителей, людей дела и чести. Михаил рос незаурядным спортсменом и сильным математиком, но родители решили — старший сын должен стать врачом, и он подчинился воле родителей. Несмотря на огромный конкурс, провинциальный еврейский мальчик с грузинской фамилией блестяще сдал экзамены и поступил в Ленинградский педиатрический институт, успешно закончил его и стал детским доктором. Склонность к математике не нашла достойного применения в его новой профессии, но она открыла Михаилу Мирилашвили двери в мир игры. Шахматы, «ленинградский» преферанс и всё, что позволяло применить недюжинные способности к вычислениям, анализу и комбинаторике, с тех пор стало неотъемлемой частью его жизни. Он никогда не стеснялся этой своей страсти к интеллектуальному соревнованию, и впоследствии первым в Петербурге сделал игру цивилизованным бизнесом.

Спорт, театры, музыка, частные полуподпольные клубы интеллектуальных игр, преферанса, деберца, стад-покера, где бывала вся элита города — это питерская юность Михаила Мирилашвили. Друзья студенческих времен и сейчас рядом с ним, ближайшие коллеги и помощники в бизнесе. Он не бросает друзей и не может никого предавать — просто не умеет. И никогда не повышает голоса, говорит мало и очень спокойно, внимательно слушает и шутит с серьезным лицом и смеющимися синими глазами. Он очень красивый парень. Мало я знаю на свете людей, вызывающих такое безоговорочное уважение и непроизвольную симпатию. Может быть, такие серьезные и искренние понятия о порядочности, чести и долге сохранились только у тех людей, кто родился в верующей, патриархальной среде, вдалеке от больших городов.

Его жена Лаура, еврейка из поселка Кулаши, с которой он прожил более 20 лет, родил и вырастил двоих детей, — юная и прекрасная, как лесная нимфа, от которой невозможно отвести глаза. До знакомства с ней я думала, что это выражение — поэтическое преувеличение. Но это действительно так — на нее хочется смотреть без конца, и все голоса затихают, когда Лаура проходит мимо. Видимо, в этом городке Кулаши живут какие-то необыкновенные люди, реликтовые, сохранившиеся со времен праотцов.

Бизнес Михаила Мирилашвили

Началась перестройка, и начался бизнес. Это было его призвание, от которого не уклонишься. Свое дело он начал на кредиты партнеров, гарантией которым было его честное слово и безупречная репутация семьи Мирилашвили. Вернув кредиты, он немедленно инвестировал заработанные деньги в новые проекты. Прибыль снова и снова вкладывалась в дело. И тут Михаилу вновь пригодился математический дар, пригодился его талант находить общий язык с самыми разными людьми. Вновь сказалось воспитание, замешанное на веками проверенных нормах древней религии и этики. Успехи не заставили себя ждать.

Люди, давно знающие Михаила Мирилашвили, среди его главных черт называют удивительную способность решать самые запутанные проблемы путём переговоров. Его мастерство по части выстраивания партнёрских отношений тоже славится в деловом мире. Как сказал один из его давних компаньонов: «То, что я понял о партнёрстве в тридцать лет, Миша знал в три года».

Вдохновенно делая то, к чему лежала его душа, Михаил Мирилашвили не стремился заработать конкретную сумму. Прибыль он считал лишь признаком очередной победы, очередного шага вперёд. А деньги рассматривал как инструмент, с которым работал. Он не ставил себе целью — добиться какого-то фиксированного успеха, положения в обществе, достичь уровня, определяемого в конкретных суммах банковских вкладов, в количестве яхт и вилл на экзотическом побережье. Он просто самозабвенно трудился каждый день. Его замечательно характеризует фраза: «Я не стремлюсь быть первым, но не терплю быть вторым». Многие предприниматели, в том числе и те, что гораздо старше его по возрасту, со временем признали интеллектуальное первенство Михаила. Благодаря этому признанию в девяностые годы он становится президентом многочисленных организаций и союзов.

Сегодня коммерческие успехи Михаила Мирилашвили можно выразить внушительной суммой. Однако он сам считает финансовые показатели далеко не самым главным. По сей день на вопрос о том, сколько же у него денег, Михаил Михайлович неизменно отвечает, что ему хватает на безбедную жизнь. Всё, что превосходит личные траты, находится в обороте, всё вложено в его проекты.

Нынешние интересы влиятельного петербургского предпринимателя простираются в фармацевтику и высокие технологии, недвижимость и строительство, ресторанный и гостиничный бизнес, поставки продуктов питания и — для души — в индустрию игры и развлечений. Он владеет или является крупным акционером многих предприятий и коммерческих структур Петербурга. В 2000 году руководители десятков предприятий избрали Михаила Мирилашвили председателем Совета директоров объединившего их холдинга, в котором работают десятки тысяч людей.

Филантроп

Попробую лишь перечислить должности и звания бизнесмена Михаила Мирилашвили. Председатель Совета директоров холдинга «ПЕТРОМИР» (фармацевтика, химия, медицина, производство мебели, строительство, недвижимость, новые технологии, ресторанный и гостиничный бизнес); президент корпорации «CONTI» (развлекательный, игорный и клубный бизнес); совладелец теннисного турнира «St.Petersburg Open» (серия ATP-Tour, крупнейшая в мире). Вице-президент Российского еврейского конгресса. Президент Еврейского общества эстетики и физической культуры «Маккаби» Санкт-Петербурга; президент Всероссийской ассоциации клубов «Маккаби»; президент Союза клубов «Маккаби» СНГ и стран Балтии; лауреат премии «Люди нашего города» в номинации «Меценат года» 1999, 2000 и 2001 годов; лауреат премий за благотворительную деятельность, спонсор культурных мероприятий и фестивалей («Таланты и поклонники», «Золотой граммофон», «Молодой Петербург», «Крылья мечты»).

Вроде бы, достаточно, жизнь удалась и бизнес успешен? А ему — недостаточно. Он организовывает благотворительные столовые для неимущих горожан, финансирует восстановление архитектурного ансамбля Еврейского кладбища Санкт-Петербурга, спонсирует 40 детских домов с пятью тысячами воспитанников, поддерживает фонды помощи инвалидам и престарелым, Общество милосердия «Ева» (помощь 10 тысячам инвалидов ежегодно, 5 бесплатных столовых для неимущих), он спонсор благотворительного центра «Хэсэд Авраам» (помощь 60 тысячам граждан, и не только евреям, ежегодно). Он оплачивает сложные операции за границей больным детям и пожилым актерам, он поставил памятник евреям-жертвам ГУЛАГА на Левашовской пустоши, месте расстрела десятков тысяч петербуржцев.

Более 10 лет подряд Михаил Мирилашвили организует в Петербурге великолепное празднование Хануки, в лучших спортивно-концертных комплексах. Пятнадцать тысяч билетов распространяются бесплатно по еврейским организациям. Уже давно стало традицией торжественное выступление на этом празднике губернатора Санкт-Петербурга и высоких московских гостей, как дань уважения властей к еврейской общине. А все благотворительные акции Мирилашвили перечислить нельзя, потому что делал он их не для прессы, и даже его ближайшие помощники не могут вспомнить и перечислить всего, что он сделал для Санкт-Петербурга, для еврейской общины, для нуждающихся людей, попавших в беду.

МММ, политика и гражданские права

Я работала пресс-секретарем петербургского отделения РЕК и знаю Михаила Михайловича Мирилашвили, (МММ, как зовут его журналисты), более шести лет. Он никогда не занимался политикой, его призвание — бизнес. Но гражданские права и законность для него — не лозунги, а глубокое и искреннее убеждение. Среди его друзей — много демократических политиков со всемирной известностью. На независимом телеканале «Русское видео», президентом которого был Мирилашвили, всегда получали слово правозащитники и депутаты от демократических и праволиберальных партий, которым по каким-то причинам перекрывали эфир на питерском телевидении.

Однажды во время интервью я спросила его, руководит ли он вещательной политикой телеканала. Мирилашвили искренне удивился, как будто услышал нечто абсурдное, и возмутился, мол, как же он может вмешиваться, нарушая этим свободу слова? Это было бы вразрез с его жизненными принципами. Этого никогда не было и никогда не будет.

В своих интервью прессе он всегда был удивительно искренним, говорил то, что думает, без пустых фраз и пиаровских лозунгов. «Когда мой бизнес стал успешным, я объездил многие страны мира. И только в Израиле не был. Наконец я решил своими глазами взглянуть на Израиль. И как же я был счастлив и горд, увидев, что это государство, где все люди равны, где нет расизма, угнетения и национальной несправедливости. Советская пропаганда нам лгала. Я горжусь Израилем и счастлив, что у евреев такое государство».

Михаил Мирилашвили предложил свой собственный способ борьбы с антисемитизмом — гордиться своей принадлежностью к еврейскому народу, быть успешными, сильными и смелыми, отвечать за себя и помогать другим, вне зависимости от их национальности.

Сотни людей приходили к нему за помощью. Иногда бывали среди них и жулики, и аферисты. Однажды некие журналисты пришли с «коммерческим» предложением — опубликовать интервью с портретом Мирилашвили на обложке глянцевого журнала, «всего-то» за десяток другой тысяч долларов. Секретарь Михаила Михайловича ответил ушлым мастерам «заказухи», что интервью за взятки Мирилашвили не дает, и платить за то, чтобы о нем хорошо писали, никогда не будет. После этого огорченные вымогатели сочинили ему кличку, которой у него никогда не было — в своих опусах они стали называть его «Миша Кутаисский», и писать, что именно так его называют среди «уголовных авторитетов». Мирилашвили очень обижался на нелепое прозвище, сочиненное щелкоперами — мало того, что он не имел к воровскому миру никакого отношения, так он еще никогда и не жил в Кутаиси, в Грузии же прилагательное «кутаисский» звучит как насмешка. Прозвище, выдуманное шантажистами, сыграло потом свою черную роль в судьбе Мирилашвили. Эта выдумка оказалась единственным «компроматом» на него, но именно эту мифическую кличку стали использовать враги бизнесмена для того, чтобы очернить его в прессе.

Похищение отца

Михаил Габриэлович Мирилашвили

7 августа 2000 года все масс-медиа России облетела невероятная новость — в Петербурге, среди белого дня, похищен отец одного из влиятельнейших питерских бизнесменов Михаила Мирилашвили. Михаил Габриэлович Мирилашвили ехал на работу, в свой офис. На Пироговской набережной его машину остановили неизвестные в милицейской форме, угрожая пистолетами и ножами, пересадили Мирилашвили-старшего в другую машину и увезли его в неизвестном направлении. Водителю Мирилашвили-старшего удалось бежать, и он обратился в правоохранительные органы и поднял тревогу.

Старший сын похищенного, Михаил Михайлович Мирилашвили, в это время был в Израиле. Первым же рейсом он вылетел в Санкт-Петербург, прямо из аэропорта приехал в свой офис на Тверской улице, где уже собрались родственники и представители правоохранительных органов, занимавшихся поисками похищенного. Младший брат, Габриэл Мирилашвили, еще до прилета Михаила из Израиля, уже поставил на ноги весь город — от районного отделения милиции до представительства президента в Санкт-Петербурге. Тревога родственников усиливалась из-за того, что похищенный был болен диабетом и без инсулина он мог умереть в любую минуту. А оперативники не без основания считали, что бандиты способны вывезти Мирилашвили-старшего в Чечню.

Встретившись в офисе старшего брата около полуночи с 7 на 8 августа Михаил и Габриэл Мирилашвили назначили большую премию тем сотрудникам милиции и РУБОП (Региональное Управление по Борьбе с Организованной Преступностью), кто найдет их похищенного отца. Этот стимул придал рвения правоохранителям. В офисе постоянно находились многие десятки людей — друзья, коллеги и родственники семьи Мирилашвили, журналисты, милиционеры и сотрудники РУБОП.

Странную роль в поисках сыграл некий Гоча Царейгашвили, человек с сомнительной репутацией, — в другое время он не смог бы вступить в контакт даже с секретарем Мирилашвили. Но опасность для жизни отца, постоянно нуждающегося в приеме лекарств, была столь велика, что ни один потенциальный источник информации о нём не мог быть отметён без проверки. Гоча намекнул сыновьям похищенного, что располагает данными о похищении, развернул бурную деятельность, несколько раз ночью с 7 на 8 августа куда-то уезжал из офиса и якобы проводил какие-то встречи. По показаниям свидетелей, Гоча постоянно звонил в какую-то квартиру на Благодатной улице и уговаривал неизвестную грузинку по имени Мзия немедленно передать похитителям, что пленника нужно освободить, иначе их вот-вот найдет милиция. Гоча передавал трубку Михаилу Михайловичу, который тоже говорил с этой женщиной, пытаясь выяснить судьбу отца, но она уверяла, что не понимает, о чем идет речь. Однако позже выяснилось, что эта дама была телефонным диспетчером похитителей, а в той же квартире рядом с ней были ее знакомые, два мелких вора, Ростом Двали и Коба Какушадзе. Тем временем похитители удерживали Мирилашвили-сташего в «малине» на другом конце города.

Дама-диспетчер позже показала, что ночью в ее квартиру приехали вооруженные сотрудники милиции, с которыми был и Гоча. Проверив документы у «гостей» Мзии, они сперва увезли с собой Двали, а вернувшись, чуть погодя, — и Какушадзе. Далее следы мелких уголовников теряются. То, что Двали и Какушадзе были «похищены» сотрудниками милиции — особенно важно подчеркнуть, поскольку детали этой бурной ночи стали началом другого детектива, а имена пропавших воров-рецидивистов стали известны всему Петербургу.

Милиция и РУБОП утверждали, что похитители — наемники ОПГ (Организованной Преступной Группировки) из Москвы. Правоохранители вели розыск, круг вокруг банды сжимался. Михаил Мирилашвили ни на минуту не покидал помещения офиса. К полудню, 8 августа похитители отца позвонили Михаилу сами. Он поговорил с ними, и вскоре после этого Мирилашвили-старший был освобожден. Банду явно напугали неожиданно активные действия милиции и шум, поднявшийся в масс-медиа России по поводу этого преступления, поэтому о выкупе или других условиях похитители и не заикнулись.

Криминальный авторитет Гоча Царейгашвили, надеясь на вознаграждение, обещал найти и назвать похитителей, а также заказчиков преступления. Он начал искать их столь активно, что осенью 2000 года Гочу застрелили в центре Петербурга, возле гостиницы «Астория» — прямо напротив здания городской прокуратуры.

Подготовка ареста Михаила Мирилашвили

Прокурор И.Сыдорук

Далее начались события противоестественные и абсолютно необъяснимые. 7 октября 2000 года прокурор Петербурга Иван Сыдорук, вопреки закону, ЗАКРЫЛ уголовное дело о похищении отца Мирилашвили. Преступников просто не искали. Прокурор объяснил закрытие дела тем, что бандиты отпустили похищенного. Личности преступников в милицейской форме, похитивших человека, угнавших машину, угрожавших пистолетами похищенному, так и остались неустановленными по вине прокуратуры. Бандиты безнаказанно покинули город, и наверняка продолжили преступную деятельность в других местах. Позже выяснилось, что эту банду, давно специализирующуюся на похищении бизнесменов, РУБОП Москвы несколько месяцев держал под постоянным негласным наблюдением, отслеживая все их перемещения. Когда банда собралась в Петербург, московский РУБОП передал их данные питерским правоохранительным органам. Наблюдение петербургского РУБОПа за бандитами велось долгое время. Однако 7 августа 2000 года, в день похищения отца Мирилашвили, слежка за бандой была отменена по приказу одного из руководителей питерского РУБОПа. Потом в суде он так и не смог объяснить причин этого своего приказа.

Вместо слежки за всей бандой, лишь прослушивался домашний телефон диспетчера Мзии.

И, наконец, — наиболее загадочный и совершенно необъяснимый акт правоохранительных органов: в октябре 2000 года прокуратура возбуждает уголовное дело против Михаила Мирилашвили, с беспрецедентной формулировкой: «создание преступной группы с целью освобождения похищенного отца».

Арест

С октября по январь Михаил находился в Петербурге, продолжал работу, выезжал в Израиль и возвращался, никто не чинил ему никаких препятствий. Арестовать вице-президента Российского еврейского конгресса Мирилашвили решились только 23 января 2001 года, когда кампания против президента РЕК Владимира Гусинского была в самом разгаре, в эти же дни в Москве начались комплексная ревизия холдинга «Медиа-мост» и серия обысков по делу НТВ.

Вслед за Мирилашвили были арестованы многие его сотрудники. Проводя веерные аресты, прокуратура продолжала совершать массовые нарушения закона.

Общее число задержанных достигало сорока человек, иногда это были случайные люди с улицы, даже не знакомые с Михаилом Мирилашвили. Например, полковника военно-медицинской службы Марка Сидлера задерживали дважды, по много суток держали в камере с рецидивистами, не допускали к нему адвоката и требовали «нужных» показаний против незнакомого ему Мирилашвили. А причиной задержания военврача был его звонок 7 августа, в день похищения Мирилашвили — старшего своему армейскому товарищу Казмирчуку, работавшему у Михаила охранником.

Требуемых прокурорами показаний против Мирилашвили не дал никто. Десятки арестованных пришлось освободить.

Заместитель Михаила Мирилашвили, бизнесмен Андрей Деменко, был жестоко избит в тюрьме сотрудниками РУБОП, его травмы были зафиксированы врачами и подтверждены судом. Однако прокуратура отказалась возбуждать уголовное дело по факту побоев.

Позже один из сотрудников М.Г.Мирилашвили Николай Полунин был арестован только потому, что в день похищения Мирилашвили-старшего трижды звонил начальнику отделения милиции, называл адрес, где находились предполагаемые организаторы похищения, и просил выехать на место, а милицейский начальник отнекивался, мол, уже поздно, успеем и завтра. Телефонные звонки Полунина в милицию были квалифицированы прокуратурой как (цитирую): «Склонение сотрудника правоохранительных органов к участию в организованной преступной группе». То есть, петербургская прокуратура приравняла звонок гражданина в милицию к преступлению.

Сам Михаил Мирилашвили был помещен в страшную, старую и переполненную тюрьму, крупнейший следственный изолятор мира — Кресты. В камере площадью 8 квадратных метров с шестью нарами в три этажа кроме него содержались еще 9 человек. На зарешеченном окне не было стекла, при том, что на улице был 30-градусный мороз. Дело Мирилашвили вела следователь прокуратуры Калинина, которая быстро во всем разобралась, заявила, что он невиновен, и дело надо закрывать. Тогда городской прокурор Сыдорук перепоручил следствие Надежде Касьяненко. «Работа» закипела.

Сразу после ареста Михаила прокуратура начала комплексную проверку всех предприятий и организаций, входящих в многоотраслевой холдинг под руководством Мирилашвили. Следователи изъяли компьютеры, фотографии, записные книжки, деловую и финансовую документацию. Складывалось ощущение, что МММ арестовали просто ради ареста, надеясь потом найти в его деятельности хоть что-нибудь незаконное. Но нарушений так и не было найдено ни на одном из предприятий всего огромного холдинга.

Прокурор выполняет заказ

Вскоре после ареста Мирилашвили написал заявление на имя главного городского прокурора. В нем, в частности, говорится: «Я не виновен ни в чем из того нелепого обвинения, которое наспех сочинили следователи возглавляемого Вами ведомства. Как можно невиновному человеку доказать свою непричастность к действиям «неустановленных лиц, прибывших на неустановленных автомашинах по ошибочно установленному адресу, предъявивших неустановленное удостоверение неустановленного работника милиции?» Подход следствия потрясает своей нелепостью: за все, что было совершено неустановленными лицами, должен отвечать Михаил Мирилашвили, потому что всё произошедшее — якобы результат разработанного им плана.

Слава Богу, что я не должен доказывать свою невиновность. Это следствие обязано доказать, что я действительно разработал этот план. И вот здесь я спокоен: доказать то, чего не было, не удастся никому».

Пикет у прокуратуры. Февраль 2001 г.

Возле здания прокуратуры, в лютый февральский мороз, прошли многолюдные митинги и пикеты общественности города против незаконных действий прокуратуры. Прокурору Петербурга Ивану Сыдоруку были направлены десятки поручительств, с просьбами изменить бизнесмену меру пресечения. Среди поручившихся за Михаила Мирилашвили — организации Мемориал, Российский еврейский конгресс, Гражданский контроль, партия Демократическая Россия, общество Маккаби, группа депутатов израильского Кнессета, ассоциация ВААД, депутат ГосДумы и правозащитник Юлий Рыбаков, депутаты петербургского Законодательного собрания, представители всех еврейских организаций города, раввин Большой хоральной синагоги Менахем-Мендл Певзнер, вдова Анатолия Собчака, Людмила Нарусова, знаменитые актеры Игорь Дмитриев, Михаил Боярский, Олег Басилашвили, Михаил Светин, Нина Ургант, певцы Александр Розенбаум, Тамара Гвердцители, Людмила Сенчина, балетмейстер Борис Эйфман, композиторы Андрей Петров и Яков Дубравин и десятки других людей — ученых, деятелей политики, культуры, спорта, бизнеса, директора сорока детских домов… Все было бесполезно. Мирилашвили оставался в средневековом аду тюрьмы Кресты.

За полгода следователи допросили его всего два раза. По словам представителей защиты, Михаил настаивал на активизации следственных действий, требовал допросов и очных ставок, однако его держали в тюрьме именно под предлогом того, что он «может помешать следствию». Его адвокатам отказывали в очных ставках, от них скрывали материалы следствия, экспертизы проводились без их участия. Обвиняемые смогли дать показания лишь в самом начале следствия. Больше их не допрашивали, они просто сидели в тюрьме, пока фабриковалось дело. Но зато «заказ» на арест и изоляцию влиятельного бизнесмена был четко выполнен прокуратурой.

Когда восторжествует справедливость?

Пикет в Париже у Российского посольства. 3 марта 2001 г.

Вскоре после ареста Михаил Мирилашвили написал несколько открытых писем из тюрьмы. В них, в частности, говорилось:

«Несмотря на случившееся, я считаю себя счастливым человеком. У меня есть вера в людей, и люди верят в меня.

Я знал о своих недругах и их попытках очернить меня через средства массовой информации. Но, несмотря на это, меня не сломить никакой ложью. Я уверен, что правда восторжествует. Мне заранее было известно о готовящейся против меня очередной провокации. Именно поэтому я оказался в офисе моего адвоката, откуда был препровождён в здание городской прокуратуры.

Я не пытался скрыться от следствия. Не собираюсь делать этого и впредь, ибо верю в силу закона и правды.

Я верю в то, что у России есть будущее, и это будущее делаем мы уже сегодня. От нашей стойкости и мужества будет зависеть, какой станет будущая Россия. Эту свою уверенность я внушаю всем тем, кто собирается покинуть её пределы, переведя свой бизнес за границу, и тем иностранцам, которые не решаются пока на тесные экономические отношения с Россией.

Недавно я прочитал, что «Мирилашвили уже никогда не будет тем, что раньше», что время мое безвозвратно ушло. И хочу ответить всем, кто разделяет это мнение.

Рано меня хоронят некоторые журналисты. И те, кто выступают с подобными прогнозами, сильно заблуждаются. Я не успел сделать и десятой части того, что могу и хочу сделать в родной стране. И я намерен выполнить свои планы, воплотить свои мечты.

Пишут, что мне сидеть и сидеть годы. Что ж, я готов к продолжительному противостоянию с прокуратурой. Мне предъявлено абсурдное и бездоказательное обвинение, и я не сомневаюсь, что оно развалится. Я ответственно заявляю, что не совершал ничего такого, что можно было бы квалифицировать как преступление. Господа из прокуратуры продолжают чинить своё беззаконие, задерживают все новых и новых людей, пытаясь на скорую руку сфабриковать дело некоей преступной группы.

Я говорил и доказывал, что Россия — это правовое государство. Я убеждал других и себя в том, что наступила новая эра развития нашей страны. Я внушал окружающим, что ситуация с защитой прав человека у нас неуклонно улучшается. Теперь я понимаю, как я ошибался.

Может ли быть так, что кто-то очень хочет, чтобы я свернул свой бизнес в России, и уехал отсюда навсегда? Может, но они не дождутся этого.

Даже если меня будут через день выпускать и снова арестовывать, я никуда не уеду. Я буду доказывать свою правоту, буду отстаивать своё честное имя — и не сомневаюсь в победе. Я верю, что моя честность и стойкость в этой борьбе смогут остановить рвение так называемых «стражей закона».

Они не понимают, что ушло не моё — ушло их время.

И я с оптимизмом смотрю в будущее. В отличие от моих нынешних противников, у меня это будущее есть. И это — светлое будущее, поскольку я сильный человек. А сила моя — в вере, в правоте, в честности, в порядочности моего окружения, моей семьи, партнёров и друзей.

Я знаю о том, что в прокуратуру, средства массовой информации и руководству страны обратились многочисленные организации и частные лица — виднейшие деятели культуры и искусства, влиятельные петербургские бизнесмены. Не перечисляю их только потому, что боюсь случайно пропустить кого-нибудь из этого длинного списка.

Я знаю о письмах в мою защиту, знаю о пикетах, в лютый мороз собравших у стен городской прокуратуры сотни людей. Любой человек вправе рассчитывать на подобные действия со стороны родственников и близких, но я был потрясен и до глубины души обрадован тем, что в «дело Мирилашвили» активно вмешалась столь широкая общественность. Я искренне благодарен этим людям, многих из которых я, к сожалению, знаю слишком мало или не знаю вообще.

Прокуратура, затевая «дело Мирилашвили», рассчитывала на то, что найдутся оговорщики и дадут нужные показания. А я, в свою очередь, ни секунды не сомневался в близких мне людях. Ведь такие сомнения — это и есть самое настоящие предательство.

Я счастлив, несмотря на то, что уже месяц нахожусь в заключении. Счастлив тем, что у меня столько замечательных друзей. Счастлив тем, что множество петербуржцев верят в меня.

Справедливость восторжествует».

С тех пор прошло два с половиной года. Михаил по-прежнему сидит в тюрьме, перенес инсульт, стал инвалидом. «Дело Мирилашвили» окончательно приобрело кафкианский характер, а справедливость, увы, так и не восторжествовала.

ТЮРЬМА. СЛЕДСТВИЕ

После ареста Михаила Мирилашвили прокурор Санкт-Петербурга Иван Сыдорук неоднократно заявлял прессе, что подследственный «организовал преступную группу с целью освобождения своего отца», в результате деятельности которой «были похищены двое порядочных грузинских бизнесменов, имена которых в секрете». На вопросы об их судьбе Сыдорук отказался отвечать журналистам. Зато прокурор многозначительно намекал, что есть информация о причастности Мирилашвили к убийствам людей, замешанных в похищении его отца. Заявил прокурор и о скором суде, поскольку «в распоряжении прокуратуры находятся исчерпывающие и неопровержимые улики виновности Мирилашвили».

Тем не менее, следствие по делу Мирилашвили искусственно затягивалось прокуратурой и в результате продлилось максимальный срок — полтора года. Сказалась специфика правового положения прокуратуры — уникальной инстанции, одновременно ведущей следствие, поддерживающей обвинение и при этом еще официально наблюдающей за законностью обвинения и следствия. Наблюдающей за собой.

Попытка убийства Мирилашвили в тюрьме

Арест и обвинение были беспрецедентными. Никогда еще РУБОП и прокуратура не задерживали бизнесменов такого уровня по подозрению в причастности к исчезновению двух мелких воров. Не было еще в российской практике случая, чтобы крупнейшего мецената и известного общественного деятеля годами держали в тюрьме по обвинению в уголовном преступлении, к тому же совершенном «группой неустановленных лиц в неустановленном месте».

Скандал нарастал, обвинение трещало по швам, никаких доказательств предъявлено не было, но следствие упорно продлевало сроки содержания Мирилашвили под стражей. В дело вступила следователь Касьяненко, которая параллельно вела дело уголовника Бадри Двали, родственника того самого, «похищенного» милиционерами «барсеточника». Бандиту уже был вынесен приговор, по закону его не имели права оставлять в изоляторе вместе с подследственными. Однако по распоряжению Касьяненко его не просто оставили в Крестах, но и стали постепенно перемещать по камерам все ближе к камере Мирилашвили. Сотрудники тюрьмы перехватили записку уголовников из Грузии о том, что они намерены убить Мирилашвили на прогулке. В записке содержалась информация о согласованности этого преступления с «большими людьми с Литейного» (на Литейном проспекте в Санкт-Петербурге располагаются управления правоохранительных ведомств). Еще одного уже осужденного грузинского уголовника, вопреки закону, поместили в камеру к Андрею Деменко, заместителю Михаила Мирилашвили. Покушение с молчаливого согласия прокуратуры готовилось объединёнными усилиями оперативников и авторитетов грузинской ОПГ. Бандиты люто ненавидели Михаила за то, что он не только не хотел иметь с ними ничего общего, но и открыто их презирал.

Жизнь Мирилашвили спасли адвокаты, друзья и пресса, широко разгласившие информацию о записке уголовников и подготовке покушения.

Прокурорский рэкет

В эти дни Владимиру Пратусевичу, руководителю холдинга «Петромир» и заместителю Михаила Мирилашвили по бизнесу, позвонил сын Бориса Салмаксова, заместителя и ближайшего сподвижника Ивана Сыдорука. Прокурорский сынок Андрей Салмаксов, сопровождаемый грузинскими криминальными авторитетами из Москвы, назначил Владимиру Пратусевичу встречу буквально под окнами папиного кабинета и нагло предложил заплатить 50 тысяч долларов за перевод Мирилашвили в другую тюрьму, иначе того скоро убьют в Крестах. Поскольку возможность убийства была совершенно реальна, на следующей встрече Пратусевич передал сыну прокурора Салмаксова требуемую сумму. После чего Салмаксов-младший сообщил, что «за миллион долларов для «дяди Вани» (прокурора Ивана Сыдорука), дело Мирилашвили будет закрыто, а сам Михаил выйдет на свободу». Друзья Владимира Пратусевича скрытно вели аудио- и видеозапись этой беседы. Позже эти записи были переданы адвокатами Мирилашвили в Генпрокуратуру, которая возбудила по ним уголовное дело, но не о вымогательстве взятки прокурорами, а всего лишь о «мошенничестве», поскольку, по мнению Генпрокуратуры, сын прокурора никак не мог повлиять на ход следствия.

Тем не менее, после передачи денег Андрею Салмаксову, Михаила Мирилашвили перевели из Крестов в изолятор ФСБ и угроза его убийства в тюрьме была снята.

Беззастенчивость прокурора Бориса Салмаксова поражает воображение. В своем интервью газете «Ваш тайный советник» от 21 января 2001 года, «надзирающий за законностью следствия» Салмаксов признал две встречи своего сына с бизнесменом Пратусевичем и дословно сказал следующее: «Если деньги заплачены за то, что Мирилашвили перевели в другой изолятор, то вроде условия выполнены. Зачем тогда шуметь?» Эти слова прокурора, открыто опубликованные в газете, свидетельствуют о степени его уверенности в своей безнаказанности.

О возможности освобождения за миллион долларов для «дяди Вани» Пратусевич сообщил Мирилашвили в тюрьму. Михаил Михайлович с гневом отверг это предложение, поскольку был уверен в полной своей невиновности и все еще надеялся на правосудие. Прокурор Борис Салмаксов до сегодняшнего дня продолжает надзирать в Петербурге за следствием. Осенью 2001 года его трудами была освобождена из-под стражи банда профессиональных убийц, причастных ко многим громким «мокрым делам» в Петербурге. Дело «банды Прапорщика» было закончено милицией и готовилось к передаче в суд. Оперативники, приложившие огромные усилия к задержанию серийных убийц, считали дело просто образцовым по доказательной базе. Однако прокурор по надзору за законностью следствия, Борис Салмаксов, «случайно забыл» вовремя обратиться в Генпрокуратуру о продлении сроков следствия по этому делу. В связи с этим, вся банда киллеров из 11 человек была отпущена на волю и скрылась в неизвестном направлении.

Открытое письмо генеральному прокурору

31 января 2002 года Михаил Мирилашвили направил письмо генеральному прокурору России Владимиру Устинову, с требованием предоставить ему возможность давать показания неангажированным представителям Генеральной прокуратуры. В этом письме, в частности, говорится:

«Будучи человеком неопытным в отношениях с правоохранительными органами, я сначала пытался искать справедливости в различных инстанциях, вплоть до Генеральной прокуратуры. Хотя меня предупреждали, что делать этого не стоит, и никто не станет интересоваться правдой в «деле Мирилашвили», заказ есть заказ.

И действительно, жалобы на прокуратуру Санкт-Петербурга, направленные в Генеральную прокуратуру, возвращались обратно к Сыдоруку и его подручным — для проверки. Можно себе представить результаты этих издевательских проверок! А петербургские прокуроры лишь посмеивались, и даже передавали через сына зампрокурора Салмаксова, вымогавшего взятку у моих партнеров, что «так не делается».

Мне передали слова отца: «Нам предлагают помощь в твоем освобождении. Прими ее, ведь надо думать не только о себе. Надо думать о семье, о близких, о других невиновных, которые сидят по «делу Мирилашвили». На свободе ты сумеешь добиться правды быстрее, чем оставаясь за решеткой…».

И при этом я узнал, что предложения о «помощи» исходят именно от руководителей прокуратуры Санкт-Петербурга, и передаются через сына заместителя городского прокурора.

Никогда до сих пор я не позволял себе ослушаться отца, но не сомневаюсь, что в этой ситуации он меня понял. Я категорически отказался от сделки и своим партнерам запретил любые контакты с шантажистами, потребовав сообщить о происходящем в Генеральную прокуратуру.

Я не жалею о принятом принципиальном решении: ведь тот, кто вступает в сделку с преступниками, пусть даже в мундирах прокуроров, сам становится преступником.

В декабре 2001 года, спустя одиннадцать месяцев моего заключения, городская прокуратура «скоропостижно» объявила об окончании следствия и предъявила мне «дело» для ознакомления. В деле нет ни одного доказательства моей причастности к каким бы то ни было противоправным деяниям.

Каких-либо фактов, свидетельствующих о создании мною организованной преступной группы с целью похищения людей в деле нет, и не может быть, поскольку это вымысел, не заслуживающий внимания.

Прокурор Сыдорук летом 2001 года на пресс-конференции заявил, что на следующей неделе мне будет предъявлено обвинение в организации убийства трех человек на Исаакиевской площади. Эта ложь была нужна для того, чтобы обмануть Генеральную прокуратуру и продлить мне срок содержания под стражей. Через два месяца этот человек, не стесняясь, на вопрос журналистов: «где же обещанное предъявление обвинения?», — заявил, что он «погорячился». Этому безответственному человеку нужно знать, что от его «горячности» чуть не умер мой отец.

Я очень прошу Вас поручить надзирающему прокурору, либо его подчиненным, допросить меня по всем аспектам дела».

Загадки следствия

На допросе

В течение многих месяцев прокурор Сыдорук упорно отказывался снова возбудить незаконно закрытое им дело о похищении отца Мирилашвили, и начать розыск преступников. Сыдорук постоянно обещал прессе сделать это, но почему-то месяц за месяцем не выполнял свое обещание. Его всё же заставили снова открыть дело о похищении Мирилашвили-старшего, потребовалось вмешательство Генеральной прокуратуры, которая признала действия питерского прокурора незаконными и обязала возобновить расследование. Впрочем, это расследование с мертвой точки так и не сдвинулось. Двойные стандарты действий прокурора поражают воображение — ведь Мирилашвили-младшего обвиняют в «организации похищения двух граждан». Но в деле о похищении отца Мирилашвили преступники, несмотря на то, что за ними велось наблюдение, и РУБОП прослушивал их телефоны, так и не были задержаны. Они беспрепятственно покинули Санкт-Петербург, скрылись в Грузии, убили там несколько человек и теперь сидят в тбилисской тюрьме. Похоже, грузинские коллеги Сыдорука уделяют борьбе с преступниками куда больше внимания.

Что же касается исчезнувших Двали и Какушадзе, то их причастность к похищению отца Мирилашвили так и не выяснена следствием. Если они непричастны, то даже гипотетический мотив «мести» Мирилашвили этим людям исчезает. А ведь именно на этом прокуратура и основывает свое обвинение. Фактически Мирилашвили уже третий год находится в тюрьме лишь на том основании, что он МОГ БЫ пожелать наказать похитителей своего отца. Но так можно арестовать кого угодно. Само гипотетическое допущение «мог бы» не только не является доказательством, но и не может служить основанием для ареста и длительного заключения кого-либо. В данном же случае, крупнейший бизнесмен, благотворитель и видный общественный деятель Петербурга обвиняется именно в гипотетической возможности похищения двух никому не известных карманников.

Однако, если рассматривать захват в заложники отца только как повод к началу прокурорской операции по аресту и дальнейшему ложному обвинению сына «в похищении похитителей», то не был ли и сам этот странный «kidnapping» Мирилашвили-старшего всего лишь способом создания этого гипотетического мотива мести НЕИЗВЕСТНЫМ похитителям?

В ноябре 2001 года Михаил Мирилашвили объявил голодовку в тюрьме. Он требовал соблюдения законности и активизации следствия, требовал самого элементарного — чтобы его, наконец, начали допрашивать и предоставили ему возможность дать показания. После недельной голодовки с ним случился гипертонический криз, а затем — инсульт. Его доставили в тюремную больницу. В циничных комментариях правоохранителей для СМИ говорилось: «такие методы часто применяют заключенные для затягивания следствия». Парадокс заключался в том, что требование Мирилашвили при объявлении голодовки было в максимальном ускорении следственных действий. Менее всех на свете он нуждался в его затягивании.

Азербайджанские киллеры

В июле 2001 года правоохранительными органами в Петербург были доставлены трое граждан Грузии (этнических азербайджанцев), расстрелявших осенью 2000 года Гочу Царейгашвили и двоих его спутников возле гостиницы «Астория». Азербайджанцы признались в этом убийстве, сообщив следствию, что совершили его по заказу криминального авторитета по имени Афган. Троица азербайджанцев поступилa в распоряжение следователя Надежды Касьяненко, параллельно ведущей дело Мирилашвили.

Родственники наняли им адвокатов, но защитники не были допущены к подследственным и написали жалобу в прокуратуру. Через полтора месяца прокурор Сыдорук письмом от 14 августа ответил: «Случаев недопуска адвокатов к подзащитным не было». 21 сентября на пресс-конференции адвокаты подтверждают, что до сих пор к подзащитным они допущены не были. По этому поводу Сыдорук произносит крылатую фразу, которая с тех пор получила широкую огласку: «Зачем преступнику платный адвокат?»

В процессе такого вот «следствия» без адвокатов, азербайджанцы сообщили, что по просьбе того же Афгана осенью 2000 года они захоронили какие-то трупы. Два тела, пролежавших в земле 11 месяцев, были обнаружены на окраине Петербурга. Следствие утверждало, что место захоронения указали арестованные Мамедов и Алекперов. Правда, и тут вышла неувязка: могилу нашли далеко не с первого раза, а потом Мамедов в камере и вовсе вспорол себе живот, написав записку о том, что эти показания из него «выбили», а на самом деле он не знал ни убитых, ни места их захоронения, ни предполагаемого «заказчика». Его чудом спасли в тюремной больнице.

Только после попытки самоубийства к подследственным были допущены адвокаты. Азербайджанцы сообщили защитникам, что они подвергались зверским побоям и пыткам электротоком, и что следствие домогается от них показаний против «какого-то грузина Миши», которого они не знают.

Арестованные рассказали, что на следственном эксперименте их зверски избили сотрудники РУБОП, а потом передали их родственникам исчезнувших бандитов Двали и Какушадзе для продолжения садистских пыток. После этого азербайджанцы и согласились показать место захоронения, которое, очевидно, было им сообщено самими правоохранителями или бандитами.

На опознание останков следствие пригласило грузинских уголовных авторитетов, причастных к похищению Мирилашвили-старшего. Они заявили, что это тела Двали и Какушадзе, увезенных 7 августа из квартиры сотрудниками милиции. Любопытно, что прокурор Сыдорук обвинил Мирилашвили в организации похищения Двали и Какушадзе за несколько месяцев до того, как были найдены их тела и вообще стало известно, что их больше нет в живых. Но если эти люди пропали (что представляется вполне естественным для преступников), с чего вдруг прокурор решил, что их похитили?

В июле 2001 года прокурор Сыдорук продемонстрировал найденные останки по питерскому каналу телевидения, заявив, без каких-либо оснований и без малейших доказательств, что во всем виноват Мирилашвили. Этот «художественный» фильм стал поводом к очередному продлению содержания Михаила в заключении. Влиятельнейшему бизнесмену с мировой известностью, руководителю огромного холдинга, предъявили новое обвинение — на этот раз в организации преступной группы с целью похищения и убийства двух карманников-гастролеров. Его обвинили в убийстве, совершенном «неустановленными лицами» — так значилось в обвинительном заключении.

Из интервью отца обвиняемого

«У нас религиозная семья, и есть табу, которые религиозный человек не переступит никогда. Если эти доводы атеистам покажутся недостаточно убедительными, давайте посмотрим на дело с бытовой стороны. Михаил — серьёзный предприниматель, обладающий огромным бизнесом, в котором заняты десятки тысяч человек. Он общается с виднейшими банкирами, политиками, предпринимателями России и других стран, осуществляет проекты международного уровня. Можно ещё поверить в то, что он нашёл и покарал заказчиков моего похищения. Но нельзя представить себе, что он гоняется за какими-то двумя мелкими уголовниками!.. Невозможно понять, почему прокуратура милует моих похитителей — и предельно жёстко действует в отношении моего сына, которого обвиняет в том же самом. Невозможно понять, почему Михаила уже почти два года держат в тюрьме, как бандита-рецидивиста».

«Продается экспертиза. Дорого»

После предъявления обвинения в «организации убийства», как сообщает газета «Новые известия», — на адвокатов Мирилашвили вышел некий доброхот, предложивший им КУПИТЬ выводы судебно-медицинской экспертизы найденных трупов за 200 тысяч долларов. Тем временем адвокаты безуспешно добивались от прокуратуры допуска к результатам экспертизы. Но впервые они увидели эти документы за столиком в кафе в руках у вымогателя. Результаты экспертизы были подлинными, но основная, результативная их часть была не заполнена, оставлены чистые листы. Именно эту запись предлагал купить доброхот. Адвокаты сделали ксерокопии бумаг, пообещали принести деньги, назначили даже время и место их передачи и тут же написали заявление о вымогательстве следователю Н.Касьяненко. После этого «доброхот» на встречу не пришел. Расследования этой попытки продажи результатов судебно-медицинских экспертиз следователь Касьяненко не проводила.

Сейчас эти документы экспертизы, с уже заполненной результативной частью, представлены суду. Все исследования двух найденных тел носят предположительный характер. Причины их смерти неясны. Все свидетели и все факты подтверждают, что Мирилашвили-младший в день похищения отца ни на минуту не покидал своего офиса, следовательно, не мог участвовать в преступлениях, совершенных в других местах. Тем не менее, в нарушение закона, эти предположительные документы экспертизы трупов легли в основу обвинения, предъявленного М.Мирилашвили.

Его защита не только заявила отвод следователю Н.Касьяненко, но и отправила в Генпрокуратуру заявление о привлечении ее к уголовной ответственности за фальсификацию. Не исключено, что и на это заявление ответят прокуроры Салмаксов или Сыдорук. Ведь прокуратура — это еще и надзорная инстанция…

СУД ИДЁТ

В зале суда

Нарушив все процессуальные законы, не дав обвиняемым возможности полностью ознакомиться с делом, следствие передало его в суд. Сюрпризы не заставили себя ждать. Вот как их описывает корреспондент газеты «Версия»:

«Произошло то, о чём с самого начала предупреждал Михаил Мирилашвили: в деле стали всплывать все новые любопытные подробности, опровергающие версию следствия. Суд установил, что ориентировку на людей, ныне подозреваемых в похищении Мирилашвили-старшего, петербургским коллегам РУБОП Москвы отправил ещё в марте 2000 года. Питерские рубоповцы на это никак не отреагировали, и гастролёры, прибыв на невские берега, прекрасно себя чувствовали, готовя преступление.

И лишь через 4 месяца, в июле, когда москвичи вновь поинтересовались судьбой членов ОПГ, петербургский РУБОП зашевелился. Приезжих вычислили, сфотографировали, установили за ними слежку. Тогда же было получено и разрешение на прослушивание телефонных разговоров в квартире, снятой для некого Автандила Кервалишвили по прозвищу Нико, и диспетчера банды Мзии Маргвелашвили — как поговаривали, жены вора в законе. Однако постоянная запись телефонных разговоров началась, лишь когда один из подозреваемых почему-то по-русски сказал: «Этот человек у нас, ждём указаний, что с ним делать». К тому моменту уже было известно о похищении, и смышлёный оперативник догадался, о ком идёт речь».

Липовые улики, или проклятье по телефону как повод для ареста

По оценке независимых экспертов, в уголовном деле не содержится вообще ни одного доказательства противоправных действий Михаила Мирилашвили. К примеру, в материалах дела утверждается, что все преступления 7-8 августа совершили некие неустановленные лица. Нет ни свидетелей, указывающих на соучастие Мирилашвили, ни улик против него, ни хоть каких-то косвенных доказательств.

Главным доказательством вины Мирилашвили прокуроры считают приписываемую ему гневную фразу на одной из записей разговоров с Мзией, «диспетчером» похитителей. Нанятый прокуратурой частный «переводчик с грузинского», со средним школьным образованием, перевел фразу как: «Зарезать вас всех надо». Следствие утверждает, что это и есть решающее доказательство запланированного Мирилашвили убийства, и в обвинительном заключении делает вывод: Мирилашвили общался с похитителями, угрожал им убийством, после чего реализовал свои угрозы. Что ещё доказывать, прокуратуре все уже ясно…

В суд были вызваны два дипломированных переводчика с грузинского, которые, независимо друг от друга, провели экспертизу перевода, заказанного прокуратурой, и сделали свой перевод роковой фразы. Правильность их перевода оценивала и мать пропавшего Какушадзе, привлечённая в качестве потерпевшей. Оказалось, что на плёнке звучало отнюдь не угрожающее «Зарезать вас всех надо», а расхожее грузинское ругательство «Чтоб вы сдохли», оправданное ситуацией предельного стресса в тревоге за жизнь отца. И, по свидетельству лингвистов, этот типовой фразеологизм перевести иначе невозможно… Или прокурорскому «переводчику» была поставлена задача: переводить именно так?

При этом в деле полностью отсутствуют аудиозаписи за длительный период времени. В суд представлена мизерная часть кассет прослушки. Почему-то в прокуратуре исчезли свидетельства именно того, что происходило в течение 21 часа, когда прослушиваемый телефон буквально не замолкал, когда Михаил прилетел в Петербург и говорил с Мзией, когда удерживался Мирилашвили-старший и когда, по заявлению прокуратуры, пропали Двали и Какушадзе. «Все эти записи не сохранены по техническим причинам», — отвечают в прокуратуре. Однако то, что трактуется в пользу обвинения, отчего-то не пропадает.

Словом, телефонные разговоры свидетельствуют лишь против участников похищения отца Мирилашвили, а не против подсудимого.

Фальшивая экспертиза

И самое главное: Михаил Мирилашвили никогда не отрицал того факта, что несколько раз говорил по телефону с Мзией. Он протестовал против подтасовки результатов фоноскопической экспертизы, за которую, как выяснилось в суде, прокуратура заплатила коммерческой структуре огромный гонорар: 4 тысячи долларов. В профильной лаборатории МВД совершенно другие тарифы. Зато частный переводчик выдал именно тот результат, который больше всего устраивал прокуратуру. Но мало того, что имел место неправильный перевод сохранившихся аудиозаписей. Сфальсифицирована и экспертиза голоса Мирилашвили: на записи с Мзией говорит не просто не он, там звучат три разных мужских голоса!

В суде выступали ведущие специалисты Экспертно-криминалистического управления МВД России. Выяснилось следующее: голос на плёнке принадлежит не Михаилу Мирилашвили. То есть даже этой пресловутой фразы с проклятием, которая к тому же была неверно переведена, Мирилашвили по телефону не говорил. Специалисты отметили и следы копирования на якобы оригиналах, и несоответствие продолжительности записей по документам фактическому хронометражу, и явные признаки логического монтажа аудиозаписей, представленных прокуратурой в суд. Основная улика обвинения оказалась липовой.

Вскоре в суде выяснилось, что руководитель частной фирмы, делавшей экспертизу и перевод аудиозаписи телефонного разговора, некто Коваль не только не владеет грузинским языком и не имеет права и соответствующей квалификации, чтобы проводить экспертизу аудиозаписи (хотя он и получил за нее большой гонорар от прокуратуры), но еще и был привлечен к делу прокурором Сыдоруком совсем не случайно. Жена «независимого эксперта» Коваля несколько лет назад была уволена по распоряжению Михаила Мирилашвили из одного из его клубов за плохую работу. Не удивительно, что ее муж «услышал» в записи все, что требовалось прокурору Сыдоруку и могло повредить Мирилашвили.

Суд назначил повторную экспертизу по проверке результатов сомнительной первой. Однако в состав экспертов снова включен тот же «независимый эксперт» Коваль, сфальсифицировавший результаты первой экспертизы. Теперь он будет проверять сам себя…

Как мы уже знаем, вызывала сомнение законность и самого решения о прослушивании телефонов в день похищения Мирилашвили-старшего, ибо прокуратура отказалась предоставить защите должное решение суда о необходимости прослушки, устно заявив, что основания для ее установки были. Защита, естественно, оспорила правомерность использования в качестве доказательств каких-либо аудиозаписей. Тогда один из прокуроров принес в суд папку с неизвестным содержимым и дал посмотреть ее судье. После чего последний заявил участникам процесса, что судебное решение есть, но стороне защиты видеть его воспрещено законом (!). Папку после этого из зала унесли. Такие вот представления о законности царят сегодня в Санкт-Петербурге.

Складывается впечатление, что арест и ложное обвинение Михаила Мирилашвили были предрешены задолго до рокового дня похищения его отца. Иначе невозможно объяснить все несообразности и тенденциозность в действиях следствия и прокуратуры.

Свидетели опровергают прокуроров

Свидетелями обвинения прокуратура заявила лиц, причастных к похищению отца Михаила Михайловича (то есть буквально преступников), а также сотрудников правоохранительных органов, участвовавших в поисках Мирилашвили-старшего. Однако показания всех этих свидетелей пошли вразрез с версией прокуратуры. Вот, например, привлеченный прокуратурой свидетельствовать против Мирилашвили, уголовник-рецидивист Царцидзе. Неоднократно судимый, причастный к похищению отца Мирилашвили, задержанный с наркотиками как раз в то время, когда давал показания на следствии, он сообщил суду, что 7 августа 2000 года пропавших наперсточников Двали и Какушадзе из квартиры увезли МИЛИЦИОНЕРЫ, в форме и с удостоверениями. При чём здесь Мирилашвили, непонятно.

В суде подтвердилось, что Михаил Мирилашвили появился в офисе к ночи с 7 на 8 августа и никуда не выезжал, следя за поисками, осуществлявшимися милицией и РУБОП. Михаил понимал бессмысленность самостоятельных поисков отца, которые могли лишь осложнить ситуацию и помешать компетентным органам. Ну никак не складывалось у следствия обвинение Мирилашвили в похищении и убийстве незнакомых ему мелких воров.

Трупы неизвестных, погибших по неизвестным причинам

Еще одним большим сюрпризом стало судебное исследование результатов экспертиз останков, приписываемых Двали и Какушадзе. Опознавали их всё те же дружки-уголовники, в объективности которых есть серьёзные сомнения. Как говорят юристы, большинство экспертиз проведены с такими нарушениями, что суд может вообще исключить их из числа доказательств. Генетическая экспертиза тела, опознанного похитителями отца Мирилашвили, как тело Какушадзе, ни на один процент не соответствует генетическим данным матери Какушадзе. Так что ещё предстоит выяснить: чьи же всё-таки трупы фигурируют в деле Мирилашвили.

Свидетель обвинения Мамедов рассказал суду, как с несколькими подельниками закапывал мешки с трупами, позже поименованными, как тела Двали и Какушадзе. Однако настоящей сенсацией для суда стала дата этого захоронения. По версии следствия, увезенные милицией аферисты были убиты и похоронены 8 августа 2000 года. Но свидетель Мамедов рассказал, что криминальный авторитет Афган передал им мешки с трупами не в августе, как утверждала прокуратура, а… в ноябре 2000 года!

Итак, кто был захоронен — неясно. Когда и от чего погибли эти двое — не установлено. Идентификация этих тел, много месяцев пролежавших в земле, предположительная, дата захоронения абсолютно другая, а при чем тут Мирилашвили — и вовсе непонятно. Азербайджанцы впервые услышали о нем от следователей. То есть свидетели обвинения дают показания, просто не оставляющие от версии прокуратуры камня на камне.

Самое же загадочное во всей истории — прокурор Сыдорук намекал на то, что похищенных неустановленными лицами двух кавказцев уже нет в живых, еще за шесть месяцев до того, как эти трупы были обнаружены.

По неизвестным причинам, суд отказался расследовать заявления адвокатов о пытках азербайджанцев, которые привели к попытке самоубийства одного из них — в то время как азербайджанцы опознали на процессе и одного из сотрудников РУБОП, избивавших их, и человека в штатском, который пытал свидетеля на «следственном эксперименте». Садистом оказался тот самый уголовник-рецидивист Царидзе, выступавший на процессе в качестве свидетеля обвинения.

Прокурор пишет кляузы на непокорных свидетелей

Видя, как разваливается с трудом сочиненное им дело, прокурор Сыдорук предпринял судорожные и отчаянные действия, чтобы заставить свидетелей обвинения все-таки оклеветать Мирилашвили. Он направил официальные представления руководителям ГУВД с целью привлечь к дисциплинарной ответственности сотрудников милиции и РУБОП, дающих неприемлемые для Сыдорука показания.

Например, в отношении одного из свидетелей в представлении прокурора сказано: «Изменение Войтиком B.C. показаний в судебном заседании противоречит установленным судом фактическим обстоятельствам по делу, свидетельствует о его малодушии, низких моральных и деловых качествах. Действия полковника милиции Войтика B.C. несовместимы с дальнейшей службой в органах милиции». Прокурор потребовал уволить с работы тех милиционеров, чьи свидетельские показания ему не нравились!

В ответ свидетель заявил следующее:

«Мною были даны показания, которые соответствуют действительности, а не те показания, которые хотел услышать государственный обвинитель. Очень печально, что государственный обвинитель вместо того, чтобы выполнять свой долг, доказывать в судебном заседании, что обвинение было предъявлено законно и обоснованно, что подсудимые совершили преступление и должны быть наказаны, занимается несвойственной для себя задачей. А именно, всячески пытался воздействовать на свидетелей. Перед судебным заседанием он лично вызвал меня в прокуратуру и под запись диктовал, что я должен говорить в судебном заседании. Мне также известно, что кроме меня в прокуратуру вызывались другие свидетели (Кожакин, Косинский, Гудзь и Федорец). В разговоре государственный обвинитель говорил, что любыми путями нужно добиться приговора».

Свидетель Войтик обратился в суд с иском о защите чести и достоинства против оклеветавшего его прокурора Сыдорука. Суд признал действия прокурора незаконными: «Это свидетельствует о вмешательстве прокурора, не участвующего в данном деле, в осуществление правосудия».

Уже после этого постановления суда, прокурор Бундин, представитель обвинения на процессе, слушал нежелательные для Сыдорука показания свидетелей-милиционеров и каждого из них аффектированно спрашивал: «Какова же ваша национальность?!» Все милиционеры оказались русскими.

Тогда прокурор Сыдорук предпринял новые шаги, чтобы подкрепить свое развалившееся обвинение. Рецидивист Царидзе, причастный к похищению отца Мирилашвили, не только находящийся на свободе, но и участвующий в процессе в качестве свидетеля обвинения, принес прокурору собственную аудиозапись разговора с неким мужчиной, пытавшимся подтвердить версию обвинения. Эта кассета была еще более странной, чем даже фальсифицированные кассеты оперативной прослушки Мирилашвили. Кроме того, Сыдорук представил суду показания еще одного «свидетеля обвинения» из Грузии, отказавшегося приехать на процесс и голословно оговаривавшего МММ. На этот раз свидетелем обвинения стал уже непосредственный исполнитель похищения отца МММ, криминальный авторитет Кервалишвили, освобожденный Сыдоруком от уголовной ответственности за похищение отца МММ, скрывшийся в Грузии, совершивший там ряд тяжких преступлений и находящийся сейчас в грузинской тюрьме за убийство полицейского.

Отставка прокурора Сыдорука

К середине марта 2003 года в суде были допрошены все свидетели обвинения, которые ни словом не обмолвились о совершении каких-либо преступлений Михаилом, либо другими подсудимыми. Министерство юстиции Грузии направило в суд официальное сообщение, которое было оглашено судьей. Из его содержания следовало, что все свидетели и «потерпевшие», проживающие в Грузии, заявили о том, что они, во-первых, по разным причинам не хотят ехать в Россию и, во-вторых, не подтверждают своих первоначальных показаний, которые от них были получены следователями, т.к. эти показания не соответствуют действительности, поскольку они были даны под давлением грузинского криминалитета, организовавшего дело по обвинению Мирилашвили.

Последние судорожные усилия Сыдорука были напрасны. 13 марта 2003 года он был отстранен от должности городского прокурора и переведен «в почетную ссылку», советником по неизвестным вопросам к генеральному прокурору Устинову. Это был единственный выход из безнадежной ситуации, в противном случае самого Сыдорука надлежало арестовать.

Недавно Михаил Михайлович подал иск о защите чести и достоинства против оклеветавшего его Сыдорука.

25 июля 2001 года прокурор Сыдорук на пресс-конференции в ИТАР-ТАСС сообщил о наличии у органов следствия «бесспорных доказательств причастности Мирилашвили к уголовному преступлению — расстрелу трех человек на Исаакиевской площади», возле гостиницы «Астория». Пресса широко растиражировала ложь прокурора. Например, газета «Комсомольская правда» от 26.07.01 в статье «Прокуратура боится, что меценат улетит в Израиль», пишет:

«У следствия есть бесспорные доказательства о причастности Михаила Мирилашвили к убийству Цагарейшвили, — заявил Иван Сыдорук. — И это не только признательные показания доставленных из Одессы троих граждан Грузии — Фенди, Алекперова и Мамедова, есть и другие собранные по делу доказательства».

Через несколько месяцев после этого следствие по уголовному делу об убийстве трех человек у «Астории» было окончено. Дело это уже направлено в суд. Ни в каком качестве, даже свидетелем, и уж тем более, в качестве обвиняемого, фамилия Мирилашвили в этом деле не фигурирует. Прокурор осознанно лгал прессе, надеясь оклеветать МММ, арестованного совсем по другому делу. Теперь Сыдоруку предстоит отвечать за эту клевету в суде.

Шесть месяцев прокуратура пыталась предъявить в суде доказательства обвинения, но так и не предъявила ни одного. Следствием не установлены лица, которые в ночь на 8 августа 2000 г. забрали из квартиры Р.Двали и К.Какушадзе. Не установлены люди, которые организовали их задержание. Не установлено последующее место их нахождения. Не установлены время, причины и обстоятельства предполагаемой гибели Р.Двали и К.Какушадзе (предполагаемой, поскольку так и нет твердой уверенности, что были найдены именно их останки). И уж тем более, абсолютно не доказана причастность М.Мирилашвили к этим гипотетическим преступлениям. Полная несостоятельность обвинения во всех ключевых аспектах дела побудила государственного обвинителя поставить вопрос об освобождении из-под стражи А.Деменко, С.Кузьменко, Е. Казмирчука — сотрудников М.Мирилашвили, проходящих по этому же делу — что и было вскоре сделано. Важно отметить, что освобожденному Е.Казмирчуку предъявлено такое же обвинение, что и М.Мирилашвили, с той лишь разницей, что последний по-прежнему остается в заключении.

О причинах дела Мирилашвили

Судя по тому, как развиваются события в суде, всё больше подтверждений находит звучавшая с самого начала следствия версия о «заказном» характере «дела Мирилашвили». Эта версия объясняет все диковинные действия прокуратуры Санкт-Петербурга, предпринимающей нечеловеческие усилия вне логики и закона для удержания Мирилашвили в тюрьме. «И во властных, и в финансовых кругах есть немало людей, которым выгодно максимальное затягивание сначала следствия, потом судебного процесса. Ведь длительная изоляция предпринимателя — самое лучшее условие для передела его прибыльного бизнеса. Не следует скидывать со счетов и желание вероятных заказчиков получить некие политические дивиденды: лавры победителя, рост влияния, замешанного на страхе», — так комментируют дело судебные корреспонденты. Уже практически никто не сомневается в заказном характере дела. Адвокаты называют даже цену этого заказа — криминальная грузинская группировка из Москвы в своё время заплатила «правоохранителям» 200 тысяч долларов за организацию максимально долгого пребывания Мирилашвили под арестом. И никому не ведомо, сколько еще с тех пор было заплачено.

Но события не пошли по написанному сценарию. Бизнес Михаила Мирилашвили по-прежнему развивается и процветает, прибрать его к рукам никому не удалось, продолжаются и масштабные благотворительные акции Мирилашвили. А громко разрекламированное, клеветническое по сути дело с треском разваливается в суде.

Обвиняемые сотрудники и коллеги М.Мирилашвили — А.Деменко, С.Кузьменко, Е.Казмирчук, после двух с лишним лет пребывания в тюрьме, наконец-то на свободе. Сам Михаил Мирилашвили по-прежнему находится в следственном изоляторе. Он тяжело болен. В поддержку Михаила Мирилашвили выступили такие известные деятели, как американский адвокат Алан Дершовиц, сенатор Хиллари Клинтон, советник американского президента Кондолиза Райс, бывший госсекретарь США Генри Киссинджер и многие другие люди, выражающие свою растущую озабоченность правовым беспределом в Санкт-Петербурге.

В Израиле судьбой своего гражданина озаботились 34 депутата Кнессета, в том числе бывший член израильского правительства Юрий Штерн, написавшие обращения с просьбой изменить бизнесмену меру пресечения. Однако ни посольство, ни правительство Израиля за два с половиной года так и не проявило интереса к делу Мирилашвили.

Не исключено, что скоро будет применен новый, прежде невиданный, казуистический способ удерживать Мирилашвили за решёткой — суд принял беспрецедентное, антиконституционное решение заслушать старые показания отсутствующих свидетелей из Грузии, несмотря на то, что все они официально сообщили суду, что давали свои первоначальные показания под давлением и сегодня от них отказываются.

Но все вопросы, касающиеся Конституции, вправе рассматривать только Конституционный суд. И если он начнет участвовать в происходящем, то суд над Мирилашвили прервется на год — таковы сроки ответов из Конституционного суда. Все это время невиновного человека по-прежнему будут держать в заключении. Это, видимо, последняя надежда прокуратуры — что здоровье Мирилашвили ухудшится и он погибнет в тюрьме.

Я не могу поставить точку в этой противоестественной, абсурдной пародии на правосудие, затеянной прокуратурой Петербурга. Судебные заседания продолжаются, до вынесения приговора еще далеко, и никто не знает, каким он будет. Невиновный, оклеветанный, но не сломленный человек, потерявший свободу и здоровье, продолжает находиться за решеткой. Горькие строки Ахматовой 30-х годов прошлого века неожиданно стали пророческими в веке XXI-м:

«Вокруг пререканья и давка,
И приторный запах чернил.
Такое выдумывал Кафка
И Чарли изобразил».

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(324) 25 июня 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]