Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(324) 25 июня 2003 г.

Яков ГОХБЕРГ (Израиль)

Рассказывает Шуламит Шалит

Шуламит Шалит

«Вернуться из яркого мира европейской культуры к покрытому язвами старому нищему только потому, что он родной, конечно, подвиг. Ощущение у них (у нас — Я.Г.) такое, что они отошли от чего-то универсального к маленькому и бедному, но своему, и в этом большая ошибка. Происходит она от того, что те, которые жили вне своего народа, знают еврейство только с внешней его стороны, видя в нем только горе, страдание и нищету, но нация живет не страданиями, а восторгом сознания своего «я», радостным творчеством, гордостью своей культуры, поэзией своего быта. Только этим. Не будь этого, еврейского народа давно бы не существовало. На возвращение к еврейству можно и должно смотреть поэтому не как на подвиг, не как на самоограничение, а как на ввод в наследство, как на приобщение к огромному богатству, которым можно радостно и гордо жить.» (подч. мною — Я.Г.)

Ан-ский

Это поразительное завещание прозвучало в радиопередаче об Ан-ском, и мне захотелось поставить его эпиграфом к тому, о чем я собираюсь говорить.

Несть числа различным организациям, отделам и ведомствам, призванным абсорбировать репатриантов на земле Израиля. Этот текст — размышления о том, какую роль в адаптации на новом месте огромного количества новых граждан страны может сыграть один человек, если он хочет помочь людям и готов посвятить этому всего себя. О том, какое влияние на их духовную интеграцию в новую, незнакомую среду может оказать слово, если это умное, доброе слово, сказанное от души и с добрыми намерениями.

Когда-нибудь историки и философы, писатели и поэты объяснят причины внешне внезапного, казалось бы, немотивированного, в масштабе истории — одномоментного переселения народа. Мы, я говорю если не о большинстве, то о многих, знали о стране, куда возвратились, очень немного. Откровенно говоря, почти ничего. Но мы хотели знать.

Мы жаждали поскорей восполнить всё, что было нам недодано, нами самими недобрано в той жизни. Мы уже считали эту страну своей. И теперь хотели знать — почему. Не рассказав о нашем душевном состоянии, невозможно объяснить, чем стали для нас с первых дней пребывания в стране «Литературные страницы» Шуламит Шалит. И кем стала для нас она сама. Именно так — сама Шуламит.

Мир наш невероятно тесен. Оказывается, я знаю Шуламит давно. Очень давно — лет тридцать. Хотя до приезда в Израиль не подозревал о её существовании. Даже имени её не слышал никогда. Это не парадокс и не вымысел: я прочёл о ней в поэме Олжаса Сулейменова «От января до апреля». Помните:

Поёт на идиш девочка в Литве.
Январь в Паланге. Дача, как именье.
Два яблока, два кресла, рюмки две.
Крестом горят в камине два полена. …

Стихи Сулейменова у нас в семье любили и любят. А эти строчки грели душу особо: девочка пела на идиш. На языке, который, к великому сожалению, для многих из нас так и не стал своим, остался маме-лошн. Моя старшая дочь знает эту поэму наизусть, но о том, что девочка, поющая на идиш, — Шуламит Шалит, мы узнали много позже. Уже здесь, в Израиле.

А саму Шуламит Шалит мы услышали на второй или третий день по приезде в страну. Передачи её назывались и до сих пор называются «Литературные страницы». Наивно полагать, будто все новые граждане страны, возвратившиеся в страну на волне Большой Алии, немедленно бросаются изучать историю литературы. Даже если это литература нашего народа. Никак нет. Мы — обыкновенные люди: что-то читали, о ком-то слышали. Одни — больше, другие — меньше. Причина нашего интереса к этой программе не только в любви к литературе. Программа с первого дня стала восприниматься много шире: тут и наше еврейское прошлое, с его корнями-традициями, и мир Израиля — в его новизне и нестандартности, и мы сами, как мостик между тем и другим.

Совершенно очевидно: задумывалась передача как серия новелл о литературе на иврите и людях, творивших эту литературу. Коррективы внесла жизнь: слушатели хотели больше знать и о литературе на идиш, и о русско-еврейских культурных связях. И «Литературные страницы» стали «Страницами еврейской жизни». Страницами жизни и творчества людей, оставивших след в истории и культуре еврейского народа.

Постепенно в компанию писателей, поэтов, переводчиков вторгались композиторы, художники, музыканты, певцы, меценаты, учёные и даже политические деятели. А рядом с ними обыкновенные, простые на первый взгляд люди. И те, что хранили веками еврейские духовные ценности, и те, что прибыли в страну Израиля — строить его и перестраиваться самим, которые сегодня и автору, и нам кажутся совсем не простыми, наоборот, удивительными, необыкновенными людьми. Такими они входят в нашу память и душу. К исследованиям о давно ушедших добавились рассказы о ныне живущих и творящих рядом с нами. О многих, кто имел и имеет отношение к тому сложному и многогранному явлению, которое называется: культура народа.

Я затрудняюсь определить жанр передач Шуламит Шалит. Но как бы они ни назывались: эссе, новеллы или литературные миниатюры, есть у них некоторая особенность, одна отличительная черта. В них тонко и талантливо слиты воедино человек, его судьба и его дело. Литература, музыка, живопись и живой человек, их созидавший и созидающий.

В устных рассказах Шуламит Шалит герой предстаёт перед нами в своей человеческой, жизненной ипостаси. Нам не нужно задирать голову, чтобы разглядеть его, стоящего на пьедестале из своих произведений, премий и званий. Поэтому её герои так по-человечески понятны нам. Поэтому мы так близко принимаем к сердцу всё, что с ними происходит.

В то же время это не сборник творческих биографий, не что-то вроде справочника «Кто есть кто в литературе, музыке, живописи и т.д.». Литература, музыка, живопись — дело, которому посвятил свою жизнь каждый герой её рассказов, присутствуют здесь же. Как в жизни человек и дело не существуют по отдельности, так и в рассказах Шуламит Шалит речь идёт о человеке в деле. Отсюда тот огромный интерес, который вызывают её устные рассказы у самых разных слушателей. У молодых и пожилых, профессоров и домашних хозяек, инженеров, врачей, учителей, музыкантов, математиков, физиков и лириков — того самого народа, что называется Большая Алия.

И не только. Обычно после очередной передачи, не имеет значения, выходит она в эфир впервые или повторяется, несколько часов кряду звонят ей слушатели. Друзья, знакомые и вовсе незнакомые люди. Чтобы убедиться в справедливости сказанного, попытайтесь позвонить ей в утро, когда выходит в эфир очередная «Страница». Дело это совершенно безнадёжное, если у вашего телефона нет устройства для автоматического дозвона. Да и в этом случае дозвониться удаётся далеко не сразу.

Здесь и выясняется — среди слушателей много людей, живущих в стране и двадцать, и тридцать и даже пятьдесят лет. И это — высшая оценка её творчества. Эти люди знают многое, но даже им она рассказывает нечто такое, чего они не знали. Даже о людях, с которыми они жили рядом.

Ривка Миндель, молодая учительница музыки из Львова, приехала в страну в 1958 году. Как и большинство из нас, но в другое время, с головой окунулась в работу. А выход на пенсию совпал с началом алии 90-х годов и появлением радиостанции «Рэка». «Я прожила свою жизнь в труде и, оказывается, многое из того, что происходило совсем рядом, прошло как бы мимо меня. Не успевала, руки-ноги не доходили. Я, например, знала лично композитора Мордехая Заиру. Но тут, из передачи Шуламит Шалит, как будто узнала о нем впервые. Множество фактов для меня, старожила, были новыми. И не только о самом композиторе, но и о времени, в которое жил он, но ведь частично и я сама! Какой огромный и неведомый мне пласт израильской жизни! Я рассказала о передаче сыну, Меиру. Он тоже композитор. И поэт. И еще — директор «Музея под открытым небом» в его родном кибуце «Негба». Не могу сказать, что русская культура — его сфера. Он приехал в Израиль мальчиком, его родной язык — иврит. Но русский язык он понимает. При его огромной занятости я не рассчитывала, что и он пристрастится к «русскому» радио. Но он не только стал слушать передачи, но даже связался с редакцией, а потом и с самой Шуламит. И в результате появилась передача о моем сыне, композиторе — выходце из России, израильском солдате, кибуцнике и патриоте. Не я одна плакала, слушая передачу. Мне ведь потом звонили многие… Ее передачи нельзя слушать один раз. В первый раз боишься пропустить главное. Это момент познавательный. А во второй можно расслабиться: я бы назвала это эффектом эстетическим. Вот почему-то не повторяют передачу о Нехаме Лифшиц…»

Увы, Ривка недавно скончалась. Ей так и не удалось услышать вторично передачу о любимой певице.

Признаюсь, что одним из «назойливых звонящих» слушателей стал и я сам. И благодаря «протекции» я связался со многими, упомянутыми в ее передачах людьми.

Раздаются звонки совершенно удивительные. Как бы восстанавливающие связь времён. Звонят родственники, друзья и знакомые героев её передач. Люди, о самом существовании которых иногда не было известно. Оказывается, они живут рядом с нами. Здесь, в Израиле, или в России, в Европе или в Америке.

Можно ли было предполагать, что, кроме племянницы Лейба Квитко, о которой мы узнали из передачи о поэте, в Израиле живет еще один его родственник. «Русское» радио он не слушает, ибо языка не знает. Родственники друг о друге ничего не слышали. Но ему рассказала о передаче коллега, врач из Петербурга. Да, его старенький дядюшка в США уверяет, что он родной племянник Лейба.

Такой звонок — как чудо. Хотя почему «как»? Это действительно чудо: происходит «обыкновенная» трансформация времени. То, что казалось давно прошедшим, представлялось объектом исторических разысканий, вдруг оказывается рядом.

Можно ли такое вообразить, когда из биографии Квитко известно, что все его близкие умерли от туберкулеза? В том числе и пятеро (?!) братьев. Значит, не все скончались? Скрывался ли этот факт, потому что двое вовремя уехали в США? Как, когда попал «дядюшка» — племянник Лейба Квитко за океан? Нигде, ни в одной анкете, ни в одном рассказе о своей семье поэт не упоминал никаких родственников за границей. Ведь даже в следственном деле Л.Квитко этого упоминания нет. Уж этот «грех» ему бы вменили непременно. Вот уже прибыли из-за океана и многочисленные снимки. Почему же вы, Шуламит, не рассказали нам этой более чем любопытной и волнующей истории? Она отвечает, что для полноты картины ей не хватает имени матери Лейба Квитко. То есть, ей нужна стопроцентная уверенность, что отец живущего в США «племянника» и Лейб были родными, а не двоюродными, например, братьями. Даже внучке поэта, живущей в Москве, имя прабабки неизвестно. Может, кто-то из наших читателей поможет?

История оказывается на самом деле рядом. И возникает удивительное ощущение сопричастности. Герои передач становятся чуть ли не своими людьми.

Это чувство я (наверное, и вы) испытал не раз.

Помню рассказ о четырех сестрах, договорившихся «строить сионистский мост»: две из них приехали строить страну в 20-е годы, а две остались в Москве, но были арестованы и провели десятки лет в советских тюрьмах и лагерях. Их переписка, их встреча в Израиле: одна сестра строила дорогу в еще несуществовавший город Афулу и просит нас представить себе, каково им было здесь, когда вокруг не было ни единого дерева (и мы пытаемся, хотя это кажется невероятным!), а две другие, которых за заслуги четвертой поселяют в кибуце, и вот сейчас они живут в раю, заявляют, что жизнь их стала очень скучной, ибо какая же жизнь в раю — среди зелени, немыслимых цветов и — на всем готовом?!

Для родившихся в Израиле мы все «русские». Но мы-то сами — какие мы все разные и как мало знаем друг о друге — евреи российские, украинские, литовские, бухарские, грузинские…

Через рассказ о главном раввине Тбилиси Бабаликашвили (не запомнил имени) и его талантливом сыне, ученом, кажется, семитологе Нисане Шуламит удалось проследить историю евреев Грузии со времен Первого и Второго Храмов, показать приверженность грузинских евреев национальной традиции и объяснить причины их жизнестойкости. Для многих из нас, «не грузин», это было откровением. Грузинские же евреи, по слухам, написали петицию на радио (с множеством подписей) с просьбой повторить передачу (по-моему, ее пока не повторяли). Нашлись люди, которые помнили почтенного и доброго раввина и его детей, но не знали, что две его дочери живут в Израиле. Мужа одной из дочерей (Цацы), известного ученого, врача-невропатолога Бориса Худайдатова безуспешно, в течение нескольких лет, пытался разыскать Генрих Коган. Генрих Ефимович, юрист по образованию (бывший советник Президента Грузии Э.Шеварднадзе), живет нынче в Беэр-Шеве. Он знал когда-то всю семью Бабаликашвили, но особенно дружил с зятем раввина — Борисом. После передачи он нашел Цацу, жену Бориса, оказалось, уже вдову. Борис скоропостижно скончался в любимом им Иерусалиме. Но — удалось восстановить связь с дорогой Генриху семьей!

Многие приносят документы, письма, воспоминания. И рождаются новые передачи, и становятся известными новые подробности жизни героев её прежних передач. И переплетаются в «Литературных страницах» Шуламит Шалит искусство писателя и рассказчика с кропотливым трудом исследователя.

Достаточно вспомнить историю открытия в Рамат-Гане Музея русского искусства имени Марии и Михаила Цетлиных. Только подумать: в конце 20-го века мы увидели неизвестные миру картины В.Серова, Л.Бакста, Н.Гончаровой! Но есть в коллекции и работы художников, о которых мы никогда не слышали. Годы и годы потребовались для атрибуции картин и собирания материалов об их авторах. Приехавшая из Парижа Ангелина Цетлин, дочь меценатов, выступая на открытии музея и благодаря всех, способствовавших этому делу, первой назвала имя Шуламит, с которой состояла в многолетней переписке. Один из присутствовавших, ветеран войны, он опирался на палочку, сказал: «Я не пару картин Серова приехал посмотреть, что, я не видел сотни его работ в России? Я хотел коснуться ее голоса…» Монографию Ш.Шалит «С одним я народом скорблю…» перепечатывают русскоязычные газеты и журналы на всех континентах. Сам держал в руках и престижный московский журнал «Русская галерея», и газету из Сан-Франциско, и уникальный по сердечности витебский журнал «Мишпоха»…

Но сколько таких, малых и больших, открытий разбросано по страницам её устных рассказов. Прав я был, когда в начале статьи сказал, что по справедливости их следовало бы называть не «Литературными страницами», а «Страницами еврейской жизни». Они давно переросли, перешагнули границы первоначального замысла.

Я не знаю, сколько передач сделала Шуламит Шалит за те годы, что мы, алия 90-х, здесь. С каждой из них в наш дом вошли и продолжают входить удивительные люди. Они приходят к нам из дальних стран и давних времён. Личным счастьем считаю знакомство с ныне покойным талантливым Борисом Черняковым, чье имя вместе с вами впервые узнал от Шуламит. Помню как в благодарность ей за «зеленую дорогу» не только в прессу, но и в саму его «абсорбцию» в Израиле он решил что-то сделать для нее самой: стал переписывать тексты ее передач и носить в редакции, и так мы смогли не только слушать, но и кое-что прочесть. Добрейший и деятельный, он говорил: «Она же всегда в новой теме, сама ничего не перепишет и в редакцию не доберется». Я знаком и с жителем Беэр-Шевы Марком Цайгером, который по собственному почину решил набирать работы Шуламит на компьютере, чтобы приблизить издание сборника, о чем неоднократно просили на страницах печати многие радиослушатели, а по секрету, и его собственная дочь в Москве, которой он посылает набранные материалы. Знаю людей, которые записывают все её передачи. И передают дальше: на соседнюю улицу, в клуб соседнего города или в соседнюю страну — Россию, Украину, Германию, Америку, Австралию. Времена изменились и «наших» теперь везде много, и все теперь — по соседству. Знаю от Сарры Погреб (и ее, одного из лучших поэтов, «открыла» для нас впервые Шуламит), что ее родственник из Германии, побывав в Иерусалиме, переписал у Цили Менджерицкой с десяток радиопередач для руководимого им «русского» клуба.

Пришло время, когда устные рассказы Шуламит больше не могут оставаться таковыми, они должны, просто обязаны перейти на бумагу.

Стоят же у меня на полке три красных тома устных рассказов Ираклия Луарсабовича Андронникова. Я уже вижу, как рядом с ними станут и несколько томов «Страниц нашей жизни» Шуламит Шалит. Убеждён — это будет чудесный подарок нам всем. Её верным и благодарным слушателям. И тем, кому ещё предстоит её услышать. Она задолжала нам эти тома и этот долг мы ей не простим.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(324) 25 июня 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]