Из редакционной почты

В «Вестнике» № 9 было опубликовано интервью Владимира Нузова с профессором Ратгерсского университета (штат Нью-Джерси) Ильей Раскиным. Интервью в целом показалось мне интересным, но сейчас я хотел бы остановиться на одном высказывании профессора. Цитирую: «К войне с Ираком, как все нормальные люди (курсив мой. — П.И.) я отношусь плохо…»

Профессор Раскин берется говорить от имени нормальных людей, к которым он себя причисляет. Получается, что к ненормальным он относит большинство американцев, включая авторов этого же номера Сая Фрумкина, Джозефа Фару, Элиа Мирзоева. Не оскорбление ли это десятков и десятков миллионов людей, пусть и невольное?

Я не буду полемизировать с уважаемым профессором и ссылаться на статьи упомянутых мной авторов «Вестника». Но высказывание одного «ненормального по Раскину» я хочу привести. Я говорю об известном охотнике за нацистскими преступниками Симоне Визентале. 17 марта на сайте Центра имени Симона Визенталя было опубликовано его заявление, которое привожу здесь в моем переводе.

«Как человек, переживший Холокост и потерявший 89 членов моей семьи, я испытал на себе все ужасы войны и массовой бойни. Я знаю, что любой конфликт сопровождается невинными жертвами. Но история учит нас, что еще больший риск для человечества представляет игнорирование зла и террора. Мир давно уже противостоит Саддаму Хуссейну, но в течение двенадцати лет Саддам отказывался что-либо слышать…

Я посвятил свою жизнь поискам пособников дьявола, но не для того, чтобы мстить им, а чтобы добиться правосудия и тем самым защитить будущие поколения людей от ужасов, через которые мне пришлось пройти.

Мой опыт научил меня, что нельзя быть безразличным к диктаторам. Адольф Гитлер пришел к власти в 1933 году, но шесть лет мир бездействовал. Если бы он отнесся к Гитлеру серьезно, жизни миллионов невинных людей были бы спасены. Мы должны помнить, что свобода — это не дар сверху, мы должны отстаивать ее каждый день».

Режима Саддама больше нет, но эти слова Симона Везенталя актуальности не теряют.

P.S. Пока я собирался отправить это письмо, пришел уже 11-й номер «Вестника», а в нем — очередное интервью Владимира Нузова, на этот раз с художником Михаилом Беломлинским. И я увидел слова, которые резанули меня едва ли не больше, чем те, из предыдущего, с которыми я здесь полемизировал. Кому они принадлежат, сказать затрудняюсь, у интервью всегда два автора, но судите сами: художник называет имя своего учителя, «к сожалению, расстрелянного в 1937 году»!

К сожалению, покойный… К сожалению, погибший в автокатастрофе… Да. Но: «К сожалению», расстрелянный в 1937 году… «К сожалению», замученный в застенках НКВД или гестапо… «К сожалению», погибший в гетто… «К сожалению», уничтоженный в Освенциме… «К сожалению», казненный при Саддаме Хусейне… Бесконечный ряд преступлений, и все всего лишь «к сожалению»? Нам надо быть очень осторожными с русским языком.