Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(323) 11 июня 2003 г.

Надежда ВИНОКУР (Висконсин)

Аисты на крышах Эльзаса

Гиммельвальд

Вернувшись нынешней весной из поездки по Швейцарии и Франции, я стала, как обычно после путешествия, просматривать дорожные записи, вспоминать подробности, надписывать фотографии. Так, первоначальный хаос впечатлений постепенно улегся, вылившись в более или менее стройную картину. Выбор пал поначалу на Швейцарию по простой причине: там бывать еще не приходилось, и давно мечталось увидеть Гиммельвальд, о котором с неизменным восхищением пишет и рассказывает по телевизионному каналу PBS наш любимый гид, автор книг и путеводителей, известный популяризатор Европы, особенно ее закоулков, Рик Стиве, советами и рекомендациями которого мы не раз успешно пользовались. Кроме того, не так давно я перечитывала роман С. Фицджералда «Ночь нежна», где многие эпизоды происходят в Швейцарии и где «городские крыши уводят взгляд к горным пастбищам, оглашаемым мелодичным позвякиванием, а над ними угадываются причудливые силуэты вершин — вся жизнь предстает как неуклонный подъем ввысь, к открытому небу», и меня так сильно и неудержимо туда потянуло, что вопрос был решен незамедлительно: едем в Швейцарию, но не в большие ее города, а в швейцарскую провинцию — к горной тишине, фермам, лугам.

Однако, стоит только разложить на столе карту и начать ее изучение, первоначальная идея немедленно обрастает другими желаниями — уж очень притягивает Европа. Так на нашем пути и появился Эльзас, французская провинция, соседствующая со Швейцарией. Почему именно Эльзас? Потому что его природа — горная цепь Вогезов, луга, необозримые виноградники — по слухам и описаниям необычайно хороша. Потому что его история необычна, а культура и архитектура — богаты. Потому что, хоть это и территория Франции, на самом деле в Эльзасе, благодаря его историческому прошлому, очень сильно немецкое влияние. Так и получилось, что, увидев желанный Гиммельвальд и пробыв там два дня, мы уехали в Эльзас, открыв для себя новое, полюбившееся место.

Монтре. Шильонский замок

Начнем по порядку. Из Парижа, на взятой в прокат машине, мы отправились по направлению к Женеве. Мы — это мой сын и я, уже в который раз путешествующие вместе. Ехали мы не по основной, платной дороге, где машины несутся с бешеной скоростью и по сторонам — одни обочины, а по второстепенной — route nationale, узнавая, таким образом, деревенскую, провинциальную Францию, любуясь красотой сельского пейзажа. Мы въехали в Бургундию и остановились в двух маленьких очаровательных и ярких городках, утопающих в цветах, — Боне, центре бургундского виноделия, и Ролиньи, после которого начался крутой подъем в горы, — это уже Альпы, длившийся несколько часов, до первой нашей ночевки на самой границе Франции и Швейцарии, почти у въезда в Женеву в мотеле «Formule 1» — аналоге американского «Мотеля 6», оказавшегося похожим, но дешевле, может быть, менее комфортабельным, зато с завтраком. А затем пересекли Женеву, на первый взгляд, скучную и серую, — впрочем, так отзываются о ней все, кому пришлось там побывать. В этот воскресный день город был абсолютно мертв — никого на улицах, закрыты не только магазины, но и рестораны, поэтому захотелось скорее ехать дальше — туда, где больше чувствуется аромат старой Европы. Именно это мы ощутили в Вевэ, где большая рыночная площадь, усеянная маленькими уютными кафе, окруженная странными коренастыми деревьями с корявыми ветвями (они растут и в Швейцарии, и в Эльзасе, и говорят, летом очень красиво цветут), выходит к озеру. Ненадолго задержались мы и в Монтре — красочном, по-буржуазному роскошном городе, с набережной вдоль Женевского озера, похожей на Английскую набережную в Ницце. Монтре, в отличие от Женевы, порадовал многолюдьем, солнцем, приятной курортной раскованностью. В городе много нарядных фешенебельных гостиниц, в одной из которых — «Монтре-палас» — долгие годы жил Владимир Набоков.

Женевское озеро, оказывается, гораздо больше, чем я себе представляла. Его гладь сверкала на солнце, «по озеру, затерянные в бесплотности этой холодной красоты, плыли лодки, похожие на лебедей, и лебеди, похожие на людей… День был солнечный, ярко зеленела трава на берегу…» — снова Скотт Фицджералд. Вдали показался силуэт знаменитого Шильонского замка, владения князей Савойских. Дорога вилась, и замок то исчезал за мостом и густой зеленью, то снова возникал во всем своем величии. В средние века его подземелья были тюрьмой, куда был заточен швейцарский гуманист и борец за свободу Франсуа Бонивар, герой поэмы Байрона «Шильонский узник». Постепенно мы стали подниматься в горы — Швейцарские Альпы. Миновав последний городок французской Швейцарии, Ле Мосс, оказались в Саанене, где начинается немецкая часть страны. И вот уже пошли немецкие деревеньки с затейливо выписанными на вывесках готическим шрифтом надписями. Открылись необозримые альпийские луга, с сочной изумрудной травой, с раскиданными там и сям хижинами. А на лугах паслись белые коровы с рыжеватыми подпалинами на боках. Совершенная идиллия, как на картинах старинных мастеров: покой, гармония, радость жизни. Ведь не случайно Рихард Штраус, часто бывавший здесь в молодые годы, назвал свою пасторальную симфоническую поэму «Альпийской», симфонией глубоких красок и полутонов, звуков, птичьих голосов, звяканья колокольчиков на коровьих ошейниках…

Но вот на дороге снова показалось водное пространство — озеро Фауленси, значит, близок Интерлакен, а от него до Гиммельвальда рукой подать. Где-то в окрестном городке часы пробили полдень, солнце стояло высоко, горы были одинакового цвета с водой — сероголубыми. Вскоре на их вершинах показался снег — предвестник Гиммельвальда. Что же это такое — Гиммельвальд? Это деревня в немецкой Швейцарии, расположенная на высоте 1367 метров в горах. Машиной туда не проедешь, надо оставить ее внизу, у подъемника, сесть в кабину канатной дороги, которая в течение пяти минут, плавно скользя над горной грядой, доставит вас в деревню. В Гиммельвальде всего десятка два домов, среди них — три гостиницы, ресторан и школа, в которой учится шестнадцать детей. Это не курортное место — лыжный курорт выше 300-ми метрами, в Мюррене, а сюда люди приезжают любоваться красотой, дышать горным воздухом и пешком ходить в горы. В пансионе, где мы остановились, все было так, как и положено в старой Европе: уют, чистота, комната, обшитая деревянными панелями, вкусная и обильная еда. «В селении была харчевня, старая швейцарская харчевня с бревенчатыми стенами, гулко отражающими звук, с часами, бочками, кружками и оленьими рогами…» — пишет Фицджералд. Очень похоже на то, что нашли в Гиммельвальде мы. Окна нашей комнаты выходили на вершину Юнгфрау, одной из самых высоких в Альпах (4000 м). Чтобы обойти Гиммельвальд, достаточно получаса, но чтобы им насладиться вдоволь, наблюдая смену дня и ночи, игру красок, солнечных лучей и теней, поминутно меняющих облик гор, рисующих все новые и новые прихотливые узоры на их склонах, надо пробыть здесь никак не менее двух дней. Было довольно холодно, но к вечеру пошел мягкий снежок, потеплело, а наутро при низкой температуре солнце сияло так ярко, что снег под ногами быстро растаял, превратившись в весенние лужицы. Мы поднялись на подъемнике в Мюррен, верхний курорт, там было оживленно, шли толпы лыжников, открыты были местные лавчонки с сувенирами, рестораны и кондитерские. От Гиммельвальда осталось впечатление чего-то невзаправдашнего, неземного. Трудно найти слова, способные описать эту торжественную, величественную красоту. Кажется, все эпитеты в их превосходной степени блекнут и остаются беспомощными. Лишь поэзии доступно выразить чудо, которое нам посчастливилось увидеть: «Горные вершины спят во тьме ночной; тихие долины полны свежей мглой; не пылит дорога, не дрожат листы… подожди немного, отдохнешь и ты». Образ засыпающей природы у Гёте в переводе Лермонтова, певца гор, обещает отдых и покой. Навечно, навсегда?… Ощущение времени теряется, превращаясь в вечность.

Дорога в Эльзас шла через маленькие швейцарские города, потом — через Берн и Базель. После города Тун пейзаж стал меняться. Очертания гор постепенно тускнели, уступив место возделанным полям и пастбищам, а затем мы опять въехали в горную область. На этот раз это были Вогезы. Они совсем другие — более низкие, пологие, с зеленым покровом, с долинами внутри, где снова мирно паслись коровы и овцы. Мы сделали небольшой крюк, заехав в Германию, чтобы, по совету друзей, посмотреть Фрайбург, аккуратный и ухоженный город с необыкновенно красивой ратушей. Это типично ренессансное здание (1556) терракотового цвета, со ступенчатым верхом крыши, с аркадами, с фонтаном на площади, где вечерами при теплом свете уличных фонарей происходят костюмированные спектакли из старинной жизни. Засмотревшись на ратушу, мы едва не опоздали в заказанную нами гостиницу в Кольмаре, уже в Эльзасе, куда надо было попасть, по договоренности с консьержем, до 10 часов вечера. Мы влетели в отель без пяти десять, получили ключ, и началась наша эльзасская жизнь.

Провинция Эльзас расположена на востоке Франции, в бассейне Рейна. Немного истории: с VII века здесь жили кельты. Спустя столетие землями этими завладели римляне, а через многие века и годы, в 1648 г, после опустошительной 30-летней войны, в Эльзасе воцарились французы. Позднее Эльзасу пришлось побыть еще раз под властью Германии, а в 1919 г. Эльзас окончательно становится французским. Однако следы немецкого влияния явственно ощущаются в сегодняшнем Эльзасе, прежде всего — в архитектуре, которая сочетает элементы романского и готического искусства. Большинство жилых домов построено в так называемом фахверковом стиле (немецкие Fach — панель, Werk — сооружение), для которого характерны фасады с пересекающими их горизонтальными и вертикальными панелями, чаще всего — из дерева. Благодаря такому рисунку дома выглядят очень живописно, они как бы в клетку или в полоску. Одновременно в архитектуру вторгается и французский стиль, особенно это ощущается в гостиницах: над эркерами или закрытыми на немецкий манер балконами строились французские балконы с узорчатыми металлическими решетками. А как любопытна языковая чересполосица в этом крае! Лингвисты насчитывают двадцать пять различных диалектов в районе Нижнего и Верхнего Рейна, основой которых служат французский и немецкий. У большинства эльзасских городов немецкие названия, а в именах их жителей забавно смешивается немецкое и французское, например: Морис Клюфт, Жан Вернер, Дитрих Лебо. Весь Эльзас — синтез, пронизывающий архитектуру, язык, культурные традиции, кулинарные особенности — и эта пестрота местных особенностей делает Эльзас необыкновенно притягательным.

Эльзас не менее красив, чем соседняя Швейцария. Но это совсем другая красота, она более земная, она проще; в то время, как в облике величаво застывших гор есть нечто божественное, завораживающее, — приветливый, покрытый виноградниками Эльзас ближе к людям. В самих названиях эльзасских улиц, площадей, дорог заключено что-то плотское, жизнерадостное и вкусное. Вот послушайте — Площадь молочных поросят, Вороний двор, Дороги Жареного карпа, Кислой капусты, Винная дорога. По ней мы и решили отправиться.

Кольмар

Началось это путешествие после знакомства с Кольмаром, который стал на четыре дня нашим домом: оттуда мы совершали дневные автомобильные прогулки, возвращаясь к вечеру в отель. Кольмар — прелестный город. Он небольшой — всего 90 тыс. жителей. Кольмар — родина замечательного художника, графика и живописца Мартина Шонгауэра (1450-1491), шедевр которого «Мадонна с кустом роз» (1473) находится в интерьере церкви Доминиканцев, здесь же родился автор статуи Свободы в Нью-Йорке Огюст Бартольди (1834-1904). Прекрасно сохранились старинные городские постройки: Дом с головами (1608), получивший такое название из-за скульптурного изображения голов, украшающих фасад; бывшая гауптвахта, старинная таможня — оба здания XVI века. Главное украшение города — «Маленькая Венеция». Перейдем через реку Лаух, прогуляемся по набережной, а потом — по улице Рыбного рынка, вдоль которой стоят дома лодочников. И перед нами откроется «Маленькая Венеция» — канал, окруженный старинными домами. Здесь тихо, умиротворенно, а при вечернем освещении особенно поэтично и прекрасно. Мы бродили по Кольмару бесконечно, заходя в соборы, музеи, любуясь архитектурой домов, наблюдая за живой и пестрой уличной жизнью, за прохожими и сидящими рядом в уличных кафе.

Кольмар, так же, как и Страсбург, — центр музыкальной культуры Эльзаса. В июле здесь проходит знаменитый Международный фестиваль музыки, в организации которого участвует Владимир Спиваков. А сколько местных событий в городе и неподалеку от него: фестиваль вин, ежегодный праздник ландышей, праздники улитки, спаржи, аиста, ярмарка вин и многое-многое другое, необычное, традиционное, что так чтится в странах Старого Света. Ну, а теперь, дорогой читатель, за мной — я приглашаю вас проехаться по Дороге вин, протянувшейся почти на 120 км., проходящей в основном по предгорьям Вогезов; отведать, а может быть, и купить бутылку здешнего прославленного рислинга, короля эльзасских вин, ароматного муската или токая; перенестись в средневековье, в мир ремесленников, виноделов, занятия которых веками переходят от поколения к поколению.

Таких деревень здесь несколько десятков. Их трудно не заметить: рекламные щиты с изображением рюмки и грозди зелено-желтого винограда являются хорошим опознавательным знаком. Остановившись у очередного дома винодела и пройдя через большой двор, попадаешь в винные подвалы, в глубине которых стоят бочки, бутылки, а перед вами стол, на котором вас ждут «рутчерле» — предназначенные для дегустации граненые стаканчики. Мы выбрали для начала деревню Эгисайм, где в октябре проходит праздник молодого вина. Но не менее, чем история виноделия, привлекает в этом месте и глубокая старина. Городок построен концентрическими кругами вокруг того, что когда — то было замком родовитой семьи Эгисайм. В ней родился Лев IX, Папа Римский с 1048 по 1054, единственный за всю историю папства уроженец Эльзаса, чем жители Эгисайма очень гордятся. Лишь дворец и церковь реконструированы в XIX веке, все остальное — подлинность, древность. Каменные домики с неровно нависающим вторым этажом — вот-вот рухнет; скособоченные амбары; медные ручки и искусные вывески на домах; резные ставни; фонтаны на небольшой рыночной площади. На домах высечены даты: 1598, 1599, 1774… Мы шли по улице Рампар, очень узкой, извилистой, крытой булыжником, отполированным временем. Сгущались сумерки, наступало время «между собакой и волком», а при этом освещении старина кажется особенно чарующей и выглядит, как декорация к волшебной сказке. На улицах пустынно, лишь горят заманчивые огоньки ресторанов. В одном из них, «Auberge du Rempart», который содержит семья, мы чудесно поужинали, попробовав блюда «божественного кулинарного искусства Эльзаса» (так озаглавлен раздел в путеводителе по Эльзасу). Французы, эльзасцы, в частности, большие гурманы, для них приготовление и выбор еды — это таинство и сложное искусство. Мы ели «шукрут» — блюдо из кислой капусты с разными видами колбасы, сосисок и грудинки, и жаркое «бекеоффе», состоящее из трех сортов маринованного в белом вине мяса, которое тушится в специальной керамической посуде. Это старинное семейное блюдо, по традиции оно подавалось по понедельникам, дням стирки. И то, и другое было безумно вкусно. На следующее местное чудо — «тарт фламбё», тонко раскатанный пирог с салом и луком, — уже не было сил, мы попробовали его на другой день в Кольмаре, снова воздав должное изобретательной французской кухне.

Кенигсбург

Рибовиллё

Символ Эльзаса — аист. Да-да, эта добрая прекрасная птица, которая как некогда внушали детям наши бабушки и няни, приносит в дом младенцев. Аисты — предмет любви и гордости жителей Эльзаса. Их можно увидеть повсюду: живых птиц — на крышах, где им и полагается быть, нарисованных — на вывесках магазинов и кафе, игрушечных — в сувенирных лавках. Какое-то время назад, неизвестно почему, аисты стали исчезать, что очень обеспокоило эльзасцев. Чтобы вернуть птиц в родное лоно, они сооружали из веток и прутиков гнезда и раскладывали на крышах домов и церквей, и постепенно аисты начали слетаться домой. Вряд ли им теперь захочется покидать Эльзас — такой заботой и вниманием они здесь окружены. Эльзасцы вообще любят птиц: недалеко от Кольмара находится журавлиный заповедник, куда нам попасть не удалось, но красивых белых журавлей, разгуливающих на лужайках, почти ручных, мы видели множество.

Заглянув в путеводитель по Винной дороге Эльзаса, мы выбрали еще несколько городков. Повсюду веселые фехмарковые домики и бесчисленные замки, которыми так богата Европа. Все эти места, при общей похожести, имеют свою индивидуальность. В Кенигсбурге нас поразил замок-крепость, возвышающийся над Рейнской равниной на высоте более 750 м. Уже на подъезде к Кенигсбургу при зрелище замка из красноватого камня с зубчатыми высокими стенами на фоне лесных массивов и гор замираешь от открывшихся перед глазами просторов. В прошлом замок видел не одного хозяина, подвергался разрушениям и грабежам, тщательно реставрировался и теперь считается одной из самых популярных достопримечательностей Франции. Замок остается в памяти не только из-за местоположения и великолепного вида из окон главной гостиной, запоминается и богатое убранство комнат и залов, и редкая коллекция рыцарских доспехов, и грозное артиллерийское орудие на угловых башнях, откуда вовремя можно было увидеть противника. Крохотное селение Рибовиллё славится своими ренессансными фонтанами и легендарной гостиницей XVI века «У трех королей», дожившей до наших дней. В Рибовиллё мы наблюдали смешную деревенскую сценку: женщина и мужчина, держа за рога двух черных коз, пытались усадить упрямых животных в пикап, а те сопротивлялись, но, в конце концов, были загнаны туда, и живописная группа удалилась. Рикевир, следующий городок, привлекателен водопадами, стекающими с окрестных гор, и выразительными остроумными рекламными вывесками, сделанными известным иллюстратором Жан Жаком Вальцем (1873-1951) по прозвищу Ганзи, тут же его музей в доме под названием «В гнезде аистов». Гномы, пузатые любители выпить, горожане, идущие всей семьей убирать урожай, на вывесках Ганзи очень украшают город. Городок Кайзерсберг (гора кайзера) связан с двумя именами: Гейлера Кайзерсбергского, знаменитого проповедника Страсбургского собора (XV век) и Альберта Швейцера — врача, писателя и музыканта, лауреата Нобелевской премии 1952 г. Его портреты можно встретить в Кайзерсберге везде, даже в кондитерских. Здесь же небольшой дом с башенкой, где он жил, и посвященный ему музей. В одной из деревень, совсем не туристской, казавшейся глухой провинцией, захолустьем, мы зашли в лавку, торгующую сувенирами. Владелец, пожилой бородач, с приятным умным лицом, похожий на букиниста с берегов Сены, в ожидании редких посетителей, читал — не свежую газету, не бестселлер или детективный роман, а книгу о Марии Каллас.

Кайзерсберг. Музей А.Швейцера

Страсбург

Страсбургский трамвай

Знакомство с Эльзасом продолжалось — мы поехали в его столицу Страсбург, имеющую славу одного из красивейших городов Европы. От поселения древних римлян, разрушенного варварами, к периоду процветания в эпоху Священной Римской империи, к открытию книгопечатания в золотой век Возрождения, — наконец, к концу XVII века, когда Страсбург присоединяется к французскому королевству. Впервые, за все путешествие нас подвела погода: было очень холодно, небо обложили темные низкие тучи, дул пронизывающий ветер. Между тем, Страсбург с его живописной набережной вдоль реки Иль, каналами, средневековыми фортификационными сооружениями и бастионом — просто создан для пеших прогулок.

Вот-вот мог пойти дождь, поэтому надо было успеть хоть немного прогуляться по городу, и в первую очередь мы отправились в «Маленькую Францию». Она расположена рядом с церковью святого Фомы, которую легко узнать по массивной колокольне. Церковь основали ирландские монахи в XII веке. Ныне это самый крупный лютеранский приход в Эльзасе, на органе которого часто играл Альберт Швейцер. Это наиболее запоминающийся камерный район старого Страсбурга, изрезанный каналами, — ранее тут жили рыбаки, мукомолы и кожевники. Их домики, украшенные цветочными гирляндами и декоративными панелями, как и в прежние времена, стоят по краям Кружевной улицы. Правда, как выяснилось из путеводителя, название «Маленькая Франция» дано этому району не из-за красоты, а по более прозаической причине: здесь стояла больница, специализировавшаяся на лечении сифилиса — «французской болезни», занесенной из Италии. Однако город от этого не теряет своей красоты и обаяния.

Кафедральный собор — Страсбургский Нотр-Дам, до XIX века известный как самый высокий храм в христианском мире. «Чудо величия и изящества» — так отозвался о соборе Виктор Гюго. Снаружи здание оставляет впечатление кружева, розово-коричневого каменного кружева — настолько тонка и виртуозна филигрань. Собор стоит на мощеной булыжником площади, он возведен на фундаменте древнеримской базилики 1015 года, но подвергся уничтожению после пожара и ожил лишь в 1439 г., когда в Страсбург приехали шартрские мастера, посвятившие местных строителей в тайны готики. Работой руководил зодчий, имя которого история не сохранила. Но сохранились его шедевры: колонна с ангелами и скульптуры Церкви и Синагоги. Изумительны витражи и настенная розетка, напоминающая лепестки раскрывшегося цветка, ее автор Эрвин Штейнбахский, один из строителей собора. В интерьере церкви находятся удивительные астрономические часы — работа швейцарских часовщиков XVI века. Каждый день, в половине первого здесь происходит представление: движущиеся фигурки Иисуса Христа, апостола Петра описывают круг, который завершают античные боги на колесницах с символами дней недели.

Когда мы вышли из собора, по-прежнему было холодно и ветрено, и вдобавок повалил мокрый снег. Зонтик моментально вывернуло наизнанку, о прогулках нечего было и мечтать. И тут нас выручил великолепный городской транспорт. Таких трамваев мы никогда еще не видели. Ультрасовременной, обтекаемой формы, совершенно бесшумные, с огромными прозрачными окнами во всю стену, через которые хорошо видно город, эти трамваи, идущие в разных направлениях, провезли нас по большей части улиц и площадей Страсбурга. Так мы посмотрели прекрасный город, о котором только и знали, что в нем родился Иоганн Гутенберг, пионер книгопечатания (в центре города — площадь Гутенберга и памятник ему, где каждую неделю собираются букинисты), ну и, конечно, вспомнилось пушкинское «… и Стразбурга пирог нетленный», оказавшийся блюдом из гусиного паштета, запеченного в тесте. Жаль, не успели попробовать этот деликатес, который подается по окончании трапезы. Вот и закончился день в Страсбурге, куда очень хотелось бы вернуться.

Вечером скорый поезд умчал нас в Париж. О Париже мне пришлось писать не раз — как в качестве туриста, приезжего человека, с детства мечтающего увидеть этот город и влюбившегося в него с первого взгляда, так и по роду занятий — изучения архива, связанного с именем И.А.Бунина и других литераторов «русского Парижа» в 20-40-е годы прошлого столетия. Но это уже отдельная история.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(323) 11 июня 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]