Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(323) 11 июня 2003 г.

Владимир КАРАСИК (Израиль)

БЕЖЕНЦЫ

Перед вами, уважаемый читатель, фрагмент из цикла «Годы, города, газеты». Это не очень упорядоченные заметки, связанные с жизнью автора, его предков и его потомков с 1840-х годов до 2000-х. И одновременно — с русско-еврейской прессой мира в те же годы. Своей родословной я занимаюсь эпизодически лет тридцать, а историей периодики — лет пятнадцать, зато непрерывно. Но только недавно обратил внимание, что эти два занятия, вроде бы, совсем разные, перекликаются и переплетаются. И взаимно дополняются — о чем бы я ни думал и о чем бы ни рассказывал.

Сегодня — о еврейских беженцах.

Весу во мне — полтора килограмма
И молока не хватает.
Эвакуация — крестная мама —
Люльку вагона качает…

Эти пронзительные строки поэт написал о себе и о целом поколении — поколении ровесников войны, для которых первые месяцы жизни совпали с первыми месяцами войны и прошли в бесконечных эшелонах, ползущих на восток.

Есть, конечно, и отличия. У меня, например, вес был нормальный, да и «крестная мама» вряд ли годится чистокровному еврейскому младенцу. Насчет молока — все сходится. Повествует одно из семейных преданий, как в поезде разбилась единственная бутылочка, поставив под вопрос мое дальнейшее пропитание и существование. И при первой же остановке побежал на поиски новой бутылочки теткин муж, младший из двух мужчин в нашей компании — после деда Менделя, шестидесяти лет, с единственной, еще с молодости, рукой. А эшелон, естественно, пошел — без гудков и объявлений. И бежал дядя Илюша за нашим вагоном, теряя последние силы и последнюю надежду. И вот тут мой дед уперся лбом в притолоку двери, а этой самой единственной рукой ухватил зятя за руку и так рванул, что тот моментально очутился в тамбуре. Но пальцами не мог пошевелить еще неделю…

Повествует другое предание, как мой старший брат, тогда пятилетний, с первых бомбежек Днепропетровска предусмотрительно ложился спать в ботинках. Потому что при воздушной тревоге никак не успевал их надеть и особенно зашнуровать. А когда, наконец, собрались нас эвакуировать и подвели к открытой платформе, все дисциплинированно сели, а он уперся. «Этот поезд, — сказал мой брат, — не настоящий. Я с папой, сказал он, в таком поезде никогда не ездил». И, представьте себе, держался до последнего, пока не оказались мы все в переполненной теплушке. А то бы точно застудили в бесконечной дороге и двух младенцев, и кормящих мамаш, и не слишком здоровую бабушку.

Дорога действительно оказалось длинновата даже для советской эвакуации. Сначала добрались до Кавказа, который был летом 1941-го почти тылом. В станицу Тихорецкую, что ли? Но дед Мендель походил по базару, вернулся и сказал: «Надо ехать дальше — ждут немцев». Мы что-то продали, купили воз вместе с сеном и, кажется, вместе с лошадью, и поехали. Попали в другой эшелон и добрались до совсем уже безопасного места — до Сталинграда. Где дед Мендель походил по базару, и т.д., и т.д.

Короче говоря, вторая дочь у моей тетки родилась в Рубцовске Алтайского края. Дедушка с бабушкой побывали еще и в Якутии, где их старший сын строил что-то оборонное. А мы после Сибири повернули обратно. И в конце концов осели на Урале, куда к тому времени отозвали из армии отца. Товарищ Сталин гениально решил, наконец, что война — дело длинное и сложное, и что дипломированный геолог может не только преподавать кое-как немецкий язык военным переводчикам, но и искать стратегическое сырье.

Сначала наша семья попала в райцентр со страшноватым названием Реж. Стоит он на реке с точно таким же названием, километрах в восьмидесяти от Екатеринбурга-Свердловска. Основан в 1773 году, но городом стал как раз в 1943-м, когда мы там ненадолго появились. Ненадолго — потому что вскоре перебрались в Свердловск, уже лет на пятнадцать…

Теперь перейдем от крупного плана одной семьи к общей панораме Союза. Поднявшись над его бескрайними просторами, мы увидим, как в те же годы и месяцы по сотням железных дорог тысячи эшелонов везут миллионы людей в том же направлении — на восток. Это советские граждане, которые эвакуируются организованно или же неорганизованно — попросту говоря, бегут, не надеясь на былую немецкую цивилизованность.

В тех же или в других эшелонах — новые жители СССР, не то граждане, не то пленные, не то освобожденные, не то захваченные. «Освобожденные на танках» — такое выражение я слышал и в 1990-е годы, и в 2000-е от многих литовцев, латышей и эстонцев. Причем разные люди произносили это с разным акцентом, но с одинаковым страхом и с одинаковой ненавистью.

Их можно понять. Даже евреи Балтии и Польши, Венгрии и Румынии, оказавшиеся в 1939-1940 годах на свежеприобретенных советских территориях, не сразу разобрались, хорошо это для них или плохо. Отведав более или менее свободной еврейской жизни в более или менее демократических государствах, трудно оценить прелести победившего социализма. Только через пару лет стало ясно, что Сибирь все-таки лучше Освенцима.

Наш двухлетний маршрут Украина-Сибирь-Урал покажется короткой прогулкой по сравнению с путями-дорогами иных еврейских семей. Например, Литва-Россия-Япония-Кюрасао-Китай!

Прежде всего, что это вообще такое — Кюрасао?

Краткая еврейская энциклопедия, том 4, 1988: КЮРАСАО, остров в группе Подветренных островов (архипелаг Малые Антильские острова) у северных берегов Южной Америки. Принадлежит Нидерландам… В 1650 на К. проживало 12 евр. семей… В 1654, спасаясь от грозящих религ. преследований, прибыли евреи-беженцы из Бразилии… В 1750 на К. проживало ок. 2 тыс. евреев…

Очень экзотично и романтично, но при чем тут беженцы XX века, и не из Бразилии, а из Литвы? Ответ я узнал только недавно и могу поделиться с читателями. Древний «Литовский Иерусалим» Вильна-Вильно-Вильнюс в октябре 1939-го перешел от погибающей Польши к еще живой Литве, а в июне 1940-го пережил советское «освобождение на танках». В городе скопились тысячи еврейских беженцев, и наиболее мудрые из них не хотели ни к Гитлеру, ни к Сталину. Вот они-то и получили, в общей неразберихе, визы на въезд на Кюрасао от консула Нидерландов.

Семпо Сугихара с женой

Однако в 1941 году эти визы сами по себе уже мало чего стоили. Нидерланды с лета 1940-го не владели не то что Антильскими островами, но и самими собой. Выручил консул Японии в Каунасе Сугихара. Без всякого разрешения своего МИДа он начал выдавать транзитные японские визы несчастным евреям, которых просто по-человечески пожалел. И успел выдать несколько тысяч, пока его не отозвали на родину и не уволили навсегда с дипломатической службы. Рассказывают, что когда кончились бланки виз, он целыми днями писал их вручную. И дописывал последние визы уже в отправляющемся поезде, передавая через окно вагона последним евреям, которых успевал спасти. Сегодня более 40 тысяч человек во всех концах света считают себя «детьми Сугихары» — потомками евреев, вовремя уехавших из обреченного Вильнюса.

Сугихара — единственный японец, удостоенный звания «Праведник народов мира». Однако героизм одного Человека не очень бы помог, если бы не парадоксальная ситуация тех лет. Германия воевала с СССР, а Япония, союзница Германии, воевала с Америкой, союзницей СССР. Вместе с тем, советско-японский пакт о ненападении действовал аж до 1945 года. Поэтому японские визы позволяли пересечь весь Союз и выбраться за его пределы. Но куда?

На Кюрасао или в Японию попали единицы, а остальные оказались в захваченных японцами районах Китая. К концу 1941 года здесь собралось двадцать с лишним тысяч еврейских беженцев. Как ни странно, оккупационные власти относились к ним сравнительно терпимо. Японцы были агрессорами и милитаристами, но никогда не были нацистами и уважали любую религию.

Краткая еврейская энциклопедия, том 10, 2001: ЯПОНИЯ… В нач. 1941 япон. мин-во иностр. дел разрешило евреям-беженцам остаться на терр. Я. или в оккупированных Я. р-нах Китая… 18 февр. 1943 под давлением Германии были заключены в гетто в Шанхае ок. 15 тыс. евреев — беженцев из Германии, Австрии, Польши… Никаких акций, направленных на уничтожение или арест евреев, японцы не проводили, во внутреннюю жизнь гетто не вмешивались… не препятствовали междунар. евр. орг-ям посылать в гетто посылки через нейтральные страны и оказывать денежную помощь…

Не задумывались ли вы, читатель, как и когда появилось в русском языке слово «Шанхай» для обозначения существующей почти в любом городе тесноватой и грязноватой слободки, обычно для пришлых? У меня пока созрела единственная версия. Именно еврейские беженцы могли разнести по свету имя города, который их приютил, хотя и показал при этом не самые лучшие свои стороны.

Именно Шанхай был пристанищем беженцев всех войн и всех революций — в 1905-м и в 1914-м, в 1920-х годах и в 1940-х. Надо сказать, что народные бедствия 1-й и 2-й Мировой во многом повторяются. По той же Транссибирской магистрали в том же направлении ехали тысячи и тысячи еврейских семей, сорванных с родных мест. Разница в том, что о беженцах советских 1940-х трудно найти хоть что-нибудь в газетных архивах. А в царские 1910-е об этом писали многие газеты и журналы, включая еврейские.

Журнал ЕВРЕИ НА ВОЙНЕ (Москва), 1915 год:

…Высшими властями предписано, чтобы замеченные в политической неблагонадежности евреи высылались теперь в Томскую губернию.

…На Витебск двинулись, как здесь мне передавали, целые «тучи» евреев, покинувших свои родные места по распоряжению властей.

…С.-д. фракция вносит в Гос. Думу запрос о политике правительства по отношению к евреям… На 6-миллионный еврейский народ было возложено облыжное обвинение в предательстве, а под его прикрытием открыты были небывалые гонения…

Журнал НОВЫЙ ПУТЬ (Москва), № 3, январь 1917:

…О выселенцах писали у нас сравнительно мало. Широкие круги публики почти ничего не знают об условиях жизни этих измученных, несчастных людей, заброшенных в глухие далекие деревушки необъятной Сибири, и в отличие от «беженцев», пользующихся свободой передвижения и выбором местожительства — интернированных по месту своего водворения…

«Выселенцами» за 1914-1917 гг. стали многие тысячи евреев: и «политически неблагонадежные», и военнопленные, и «высланные по доносам», и просто «подозрительные лица». Автор публикации А.Сусанин (я думаю, что это псевдоним) дает «подробный перечень всех сел водворения» для 942 еврейских выселенцев в Томской губернии. Помощь они получали, но не от официальных комитетов или обществ, а от сугубо частного лица — местного зубного врача М.А.Лурия. Многие месяцы на его «единоличном ведении» держался и сбор пожертвований, и их распределение «в далеких заброшенных селах Нарымского края и других пунктов, отрезанных во время весенних разливов от мира Божьего».

Переписка доктора Лурии составила целый «выселенческий архив» — сохранился ли он где-то хоть частично? «Новый путь» публикует только отрывки — «Представитель Чигарских поселенцев, Цвейг пишет: «Чигаро нам стоит дорого. Но зато мы вознаграждены: мы приобрели еврейское кладбище в Чигаро…»

Мне не удалось найти населенный пункт Чигаро ни в энциклопедиях, ни в самых подробных атласах. Сколько еще еврейских беженцев лежат на неизвестных кладбищах России? И «выселенцев», и «спецпоселенцев», и эвакуированных… Вечная им память — зихрам ли-враха. А еврейским журналам периода 1-й Мировой — наша благодарность за то, что они неожиданно стали для потомков единственным источником сведений об их дедах и прадедах.

Что касается 2-й Мировой войны, то к ее началу русско-еврейскую прессу в СССР давно уничтожили. Если и не окончательно, то почти на полвека. В Европе она к 1939-му тоже исчезла, в США и Палестине — еще не появилась. Была ли она хоть где-то? Да — в том же Китае.

Огромный пласт русской и русско-еврейской культуры, существовавший на территории Манчжурии и Шанхая всю первую половину XX века, только недавно начал открываться нашим изумленным взорам. В справочнике Ольги Бакич (Нью-Йорк-Париж, 2002) для одного только Харбина перечислено более 700 периодических изданий на русском языке. В строгом алфавитном порядке еврейский журнал «Наше слово» следует непосредственно за органом русского фашистского движения «Нация», а «Кружок для изучения сионистских и социалистических проблем» — за журналом «Крошка», который издавался в 1937-м «Руководящим центром фашистских крошек»!

С гордостью могу сказать, что в этом подробнейшем справочнике нет уникального подпольного сионистского листка, который мне удалось разыскать только благодаря дружбе с его единственным издателем. Это Теодор Кауфман — сын лидера харбинского еврейства Абрама Кауфмана, отправленного после войны в ГУЛАГ на 16 лет и написавшего об этом книгу «Лагерный врач».

Именно 20-летний Тедди Кауфман с мая 1948-го до сентября 1949-го печатал на машинке и распространял все 153 номера «Подпольного Листка» — уникальной летописи первых месяцев жизни государства Израиль. Война за независимость, внутренняя борьба, и одновременно — приезд еврейских беженцев со всего мира, в том числе и из Китая. Вот отрывки из «Листков», с сохранением орфографии.

ПОДПОЛЬНЫЙ ЛИСТОК (Харбин), № 14, 23.05.1948:

«…21-го мая в Галилее еврейские вооруженные силы перешли в наступление.

…21-го мая египетские войска заняли Бершебу (Многие названия и имена в тексте искажены по независящим от редактора причинам. И японские, и советские власти старательно изымали у населения радиоприемники. Бывший советский читатель легко представит, каково было в Харбине слушать по ночам Би-Би-Си или американское военное радио с Окинавы — В.К.)

…21-го мая представитель Еврейского агентства для Палестины (Jewish Agency) заявил, что один миллион евреев готовы к отправке в Палестину. Из указанного миллиона 500 тысяч находятся в странах Западной Европы, а 500 тысяч в Восточной Европе, на Балканах и в Северной Африке».

Как видим, даже вездесущее и всезнающее Еврейское агентство, оно же Сохнут, не знало о евреях в Китае. Зато они знали немало о событиях в мире и в Эрец Исраэль.

ПОДПОЛЬНЫЙ ЛИСТОК (Харбин), № 106, 15.02.1949:

«…13-го февраля Израиль признали правительство Бразилии и 40-м государством — республика Эйре (Ирландия).

…Международная организация помощи беженцам ассигновала два миллиона американских долларов на иммиграцию еврейских беженцев из Европы в Израиль».

№ 120, 9.04.1949:

«…Позавчера в Шанхай прилетели обратно И.Магит, А.Трокошошвили и А.Гольдберг… Первое, что нас поразило в Израиле, — сообщили сотруднику «Новости дня» приехавшие, — это широкое применение русского языка. С русским языком в Израиле не пропадешь… Шанхайские репатрианты находятся в Израиле около месяца, они живут в различных лагерях, вблизи больших городов. Правительство предоставляет кров и полный пансион. Сейчас они подыскивают себе работу. Для применения интеллигентного труда необходимо знать иврит. Физическим трудом любой может заниматься, когда хочет…»

Оптимизм шанхайских посланцев 1949 года живо напоминает эйфорию некоторых репатриантов 1989-го. Но не этот ли необузданный оптимизм всегда спасал наш народ?

ПОДПОЛЬНЫЙ ЛИСТОК (Харбин), № 152, 17.09.1949:

«…Неудавшееся покушение на премьер-министра Бен-Гуриона…

…15-го октября отбывает из Шанхая пароход с израильскими репатриантами в количестве от 900 до 1000 человек. В данное время колония Шанхая, включая немецких и польских беженцев и арабских евреев, насчитывает до 3000 человек. Ожидается, что свыше 2000 из них выедут в Израиль в ближайшее время».

Последняя цитата — из предпоследнего «Листка», который вышел за неделю до победы коммунистов в Китае и за месяц до отъезда издателя Тедди Кауфмана в Израиль. История евреев в Китае закончилась, но и на земле отцов община продолжает жить как единое целое. Через полвека я подружился в Израиле со многими «харбинцами». Союз выходцев из Китая, самое старое и самое удивительное землячество страны, на каждую Хануку устраивает общий сбор в Тель-Авиве. На этих сборах вручаются сотни стипендий студентам землячества, праздничные подарки — солдатам и пенсионерам. Там я встречаю уроженцев Харбина, Тяньцзина, Хайлара. И бывших шанхайских беженцев, а также их детей, внуков и правнуков. Многие из них жили потом в СССР или Америке, в Европе или Австралии. Однако всякая дорога имеет свое начало и свой конец…

Путь нашей семьи в Эрец Исраэль оказался короче, чем у «харбинцев», на тысячи километров, зато длиннее на десятки лет. Мой отец и старший брат остались лежать в земле Украины. И дед Мендель ушел в нее же на 99-м году жизни. Но до сих пор мне кажется, что я узнаю его то в одном, то в другом сутулом старике в талесе на улицах Иерусалима. Теперь по этим улицам ходят мои дети, и племянники, и дети племянников…

Наш рассказ начинался стихами российского поэта. Закончим его строками иерусалимской поэтессы:

Огни селений бродят по горам.
Жара, истома.
Двадцатый век. Еще разрушен Храм.
Я снова дома.

А если у кого-нибудь из читателей есть вопросы по русско-еврейской периодике, или интересные материалы — пишите, звоните:

Jerusalem Center for Jewish Press
Vladimir Karasik
P.O.B. 26369, Jerusalem 91262, Israel;
e-mail: karasik@zahav.net.il; tel: 972-2-642-3861

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(323) 11 июня 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]