Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 11(322) 28 мая 2003 г.

Юрий СЕРПЕР (Калифорния)

Путь ашуга

А.И.Хачатурян

Сто лет назад, 6 июня 1903 года в селе Каджоры близ Тбилиси (тогда Тифлиса) родился мальчик, которому судьба уготовила всемирную славу. Этим мальчиком был Арам Хачатурян. Отец его Егия (Илья) Вартанович, родом из крестьян, переехал в Тифлис вместе с женой Кумаш Сергеевной и, будучи от природы достаточно сметливым, стал обучаться переплётному делу. Вскоре он овладел им настолько, что смог открыть мастерскую, а в дальнейшем и писчебумажный магазин при ней.

В детстве Арам был подвижным, сильным и достаточно задиристым ребёнком. Любил петь, в основном армянские народные песни, звучавшие в этом районе столицы Грузии.

Когда подошло время учиться, отец отдал его в частный платный пансион княгини Аргутинской-Долгоруковой (это была школа для детей состоятельных родителей).

Больше всего Араму нравились уроки пения. Ученики пели грузинские, русские, армянские, азербайджанские песни, и Арам был среди лучших на этих занятиях. Как-то из дома, где Арам проживал с родителями и братьями, выехала какая-то семья, и отец купил за бесценок, как старую рухлядь, рояль, на котором не действовала добрая половина клавиш. Арам стал пробовать себя, наигрывая на этом покалеченном инструменте знакомые мелодии. Он самостоятельно научился довольно лихо играть по слуху и даже стал тапером, совершенно не зная нотной грамоты.

Его влечение к музыке не встречало никакой поддержки в семье. Родные относились к музыкантам с плохо скрываемым презрением. Считалось, что исполнители народной музыки, образовавшие ансамбли «сазандари» (они играли на свадьбах, похоронах, на пирушках и т.д.), а также актёры — это люди, которые не смогли приобрести какую-нибудь серьёзную профессию и занялись никчемным делом. Арам впоследствии сожалел, что начал учиться музыке очень поздно, когда ему уже исполнилось 19 лет.

Между тем, Тифлис был очень музыкальным городом. Там работал местный оперный театр (кстати, в нём дебютировал Ф.И. Шаляпин), и Арам однажды попал на представление оперы З. Палиашвили «Абесалом и Этери». Опера произвела на подростка неизгладимое впечатление.

После пансиона отец устроил Арама в Коммерческое училище, но и там его привлекали в основном занятия духового оркестра.

Старшие братья Арама поступили в Московский университет, а по его окончании брат Сурен стал режиссёром в Первой студии МХТ (впоследствии преобразованной во МХАТ-Второй). В 1921 году (в это время Арам как раз закончил 7-й класс) Сурен отправился в Тифлис и Эривань набирать армян в актёрскую студию: он загорелся идеей заложить основы армянского национального театра. Одновременно он забрал из Тифлиса Арама и младшего брата Левона. Путь из Тифлиса в Москву занял 24 дня, и отощавшим путешественникам пришлось добывать пропитание концертами и спектаклями в придорожных городах и посёлках. Арам сопровождал эти концерты и спектакли игрой на пианино.

В Москве Арам с Левоном поселились у Сурена (он был старше Арама на 14 лет).

Сурен заставил Арама готовиться к поступлению в Университет, и в сентябре 1922 года по окончании подготовительных курсов Арам поступил на биологическое отделение физмата МГУ. Нередко он посещал музыкальные спектакли и концерты серьёзной музыки, и вскоре понял, что его влечёт к себе не биология, а музыка. Не бросая занятий в Университете, он отправился прослушиваться в Музыкальное училище Гнесиных, находившееся тогда на Собачьей площадке. Определить музыкальные данные Хачатуряна было поручено Евгении Фабиановне Гнесиной, которая, возможно, впервые столкнулась с таким странным феноменом: никакой музыкально-теоретической подготовки, лишь самые смутные представления о нотах, нетронутая целина в области музыкальной литературы и истории музыки. Но зато великовозрастный абитуриент легко справился со всеми испытаниями слуха, чувства ритма и музыкальной памяти; в добавок он весьма бойко играл по слуху.

И вот, Хачатурян — студент Музыкального училища. Начинать учиться игре на фортепиано было уже поздно, и Арама зачислили во вновь открытый класс виолончели.

Сурен помог Араму раздобыть инструмент: у брата жены Сурена в Коврове оказались родичи, у которых где-то в чулане хранилась без употребления неплохая виолончель.

Началась учёба в Училище. Параллельно Арам продолжал посещать Университет, а для прокорма и помощи семье Сурена Ильича работал с братом Левоном в винном подвале; кроме того, по воскресеньям они пели в хоре армянской церкви.

Поначалу Арам безбожно отставал от своих соучеников по музыкально-теоретическим дисциплинам. Но уже на третий год обучения он, по рекомендации Елизаветы Фабиановны Гнесиной, преподававшей игру на скрипке и сольфеджио, начал вести репетиторскую работу, готовя к экзаменам отстававших учеников.

Когда в 1924 году в Москву из Ростова-на-Дону переехал известный композитор и педагог Михаил Фабианович Гнесин, он взял на себя руководство только что открытым в Училище классом композиции. Арам проходил у него курс обязательной гармонии и проявлял стремление к сочинительству. Поэтому, когда возник вопрос о наборе студентов в класс композиции, Хачатурян был одним из первых, кому предложили учиться в этом классе. Из Университета он в конце концов ушёл.

Кстати, до конца жизни Хачатурян сожалел о том, что слишком поздно начал учиться игре на фортепиано, считая, что хорошее знание фортепиано немало помогает при сочинении музыки. Но даже те знания и навыки, которые давали занятия по курсу общего фортепиано, приносили свои результаты. Педагог А.Н Юровский говаривал: «Странно, чёрт возьми! То, что трудно, вам даётся легко. То, что легко, — вам трудно!» (Арам не любил играть гаммы, этюды, упражнения).

Арам стал частым посетителем концертов и спектаклей и однажды встретился с известным композитором А.А. Спендиаровым, учеником Римского-Корсакова. Спендиаров одобрил первые композиторские опыты Хачатуряна и предложил ему издавать их под фамилией Хачатурян (а не Хачатуров, как предполагал Арам, беря пример со старших братьев). Всё больше сочинений стало выходить из-под пера Арама, причём не только по инициативе М.Ф. Гнесина. Михаил Фабианович полушутя-полусерьёзно говорил: «Оттого, что вы не умеете играть на рояле, у вас получается очень оригинально» (это было связано с сочинением Хачатуряном Фортепианного концерта).

По окончании Училища Арам поступил в Московскую консерваторию, где продолжил обучение композиции у того же М.Ф. Гнесина, затем он стал учеником известного советского композитора Н.Я. Мясковского. Ещё в классе Гнесина Хачатурян попытался объединить музыкальную палитру Востока с наиболее сложной, строго регламентированной музыкальной формой — так появились «Семь фуг для рояля». В дальнейшем автор кое-что переделал и добавил к фугам ещё семь речитативов. В классе Мясковского он сочинил «Танцевальную сюиту» из 5 танцев на темы армянских, грузинских, узбекских и азербайджанских танцев. В это же время появились «Вальс-каприс» и «Танец». «Танец» и по сей день остаётся в репертуаре многих скрипачей. Его исполняли Д. Ойстрах, Л. Коган, М. Полякин, Ю. Ситковецкий. В 1929 году в Москву приехала группа армянских народных музыкантов — ашугов со своими инструментами. Они пели ашугские песни Саят-Новы и других мастеров армянской музыки. В честь этих ашугов Хачатурян написал «Песню-поэму» для скрипки и фортепиано. В 1932 году появилась «Токката» для фортепиано, а вслед за ней — Трио для кларнета, скрипки и фортепиано. «Трио» так понравилось С.С. Прокофьеву, что он, с согласия автора, увёз партитуру этого произведения в Париж, где она была исполнена французскими музыкантами.

В 1933 году Арам Ильич женился на своей сокурснице композиторе Нине Макаровой. Тогда же он начал сочинять свою первую симфонию, которая должна была стать его экзаменационным произведением. Симфония была высоко оценена экзаменационной комиссией, и 3 апреля 1935 года была впервые исполнена оркестром Московской гос. филармонии (дирижировал Э.Сенкар). Затем симфония прозвучала и в концерте оркестра Ленинградской филармонии (дирижировал эмигрант из Германии Фриц Штидри).

А Арам Ильич продолжал работать над новыми композициями. Зимой 1936 года в кабинете директора Консерватории Г.Г. Нейгауза состоялось прослушивание Фортепианного концерта. Первым исполнителем был знаменитый пианист Лев Оборин (ему Хачатурян и посвятил этот Концерт). Забегая вперёд, хочу сказать, что 14 февраля 1942 года Концерт был исполнен в Бостоне, после чего оттуда в Москву поступила телеграмма Сергея Кусевицкого, дирижёра оркестра Бостонской филармонии. Кусевицкий сообщал, что за последние 20 лет он не помнит такого успеха нового произведения современного композитора. Солировал молодой пианист У. Капелл, направившийся вслед за премьерой в турне по ряду городов США с исполнением этого Концерта. Играл его и знаменитый Артур Рубинштейн.

Газета «Globe and Mail» писала, что отныне имя «Хачатурян» американцы будут помнить. Известность Хачатуряна росла и в СССР, он был введён в оргкомитет Союза Композиторов (СК) в качестве заместителя председателя. Поначалу общественная деятельность не мешала творческой работе Арама Ильича, и он стал работать над первым балетом «Счастье», который завершил в 1939 году. Поводом для сочинения балета послужила поездка в Армению, где и состоялась премьера балета. Параллельно он начал работать над Скрипичным концертом, причём одновременно Хачатурян писал музыку к постановкам драмы Лермонтова «Маскарад» и комедии Лопе де Вега «Валенсианская вдова». В том же году Арама Ильича наградили орденом Ленина. Словом, он находился на гребне успеха.

Когда началась война, организованный при активном участии А.И. Дом творчества в Рузе, где так хорошо работалось, оказался на линии фронта. Композиторов эвакуировали на Волгу и на Урал. Оргкомитет СК сумел добиться, чтобы ему отдали под Дом творчества помещения бывшей птицефабрики близ Иваново. При этом фортепиано разместили в домах колхозников, где и жили ведущие композиторы. Д.Д. Шостакович, вывезенный из Ленинграда, работал над своей Восьмой симфонией в помещении приспособленного курятника. Председателем Военной комиссии Союза композиторов был назначен Хачатурян. Во время войны композиторы работали необычайно интенсивно. Сам Арам Ильич заканчивал Скрипичный концерт, написал музыку к драме «Маскарад», с осени 1941 года стал работать над балетом «Гаяне» (куда вошли фрагменты его первого балета «Счастье»). Премьера «Гаяне» состоялась в декабре 1942 года в Перми, куда был эвакуирован из Ленинграда театр им. Кирова.

Балетмейстеры и «контролирующие инстанции» потребовали ряда изменений в партитуре. «Я слишком легко на всё соглашался: конечно, это были с моей стороны недопустимые и беспринципные уступки», — сокрушался впоследствии Хачатурян. Когда он завершил Скрипичный концерт, первым исполнителем сольной партии стал Давид Ойстрах (ему и был посвящён этот Концерт). Это произведение стало широко известно за пределами Союза (Ойстрах неоднократно исполнял его во время своих зарубежных гастролей и записывал на грампластинки). В это же время Арам Ильич сочинял 2-ю, «Военную» симфонию (её ещё называют Симфонией с колоколами), первое исполнение которой состоялось 30 декабря 1943 г. в Большом зале Московской консерватории (дирижировал Б.Э. Хайкин). В военные годы были написаны «Песня о капитане Гастелло» и марш «Героям Отечественной». Закончил А.И. и музыку к комедии «Валенсианская вдова». В конце 1941 г. была завершена музыка к драме «Маскарад». Некоторые специалисты утверждают, что если бы Хачатурян не написал ничего, кроме «Вальса» к «Маскараду», он всё равно стал бы всемирно известным композитором.

В «Валенсианской вдове» по пьесе Лопе де Вега, в отличие от «Маскарада», А.И. использовал восточные мотивы. Дело в том, что Арам Ильич получил от писателя Рафаэля Альберти в подарок пластинки с записью народных песен Испании и был потрясён близостью этих песен к тому звукоряду и интонациям, на которых был воспитан с детства слух А.И. «Я даже подумал: если передать по радио эти записи и объявить, что исполняются народные песни, скажем, Эчмиадзинского района, то многие, вероятно, не усомнились бы», — писал Хачатурян. Кстати, феномен близости многих факторов испанского (баскского) и кавказского этносов исследуется современными учёными-этнографами.

С.С. Прокофьев, Д.Д.Шостакович, А.И.Хачатурян. Москва, 1945 г.

В 1944 году А.И. сочинил музыку Государственного гимна Армянской ССР (по заданию Правительства республики), а также «Русскую фантазию», и начал работу над Концертом для виолончели с оркестром, который завершил в 1946 году. Первым солистом при исполнении этого Концерта был С. Кнушевицкий, которому Концерт и был посвящён. По окончании войны А.И. приступил к Третьей симфонии («Симфонии — поэме») и начал было работу над балетом «Спартак», как вдруг над головой Хачатуряна, как и многих ведущих композиторов Союза, начали сгущаться тучи. По заданию Сталина А.Жданов обрушился на ведущих композиторов страны, обвиняя их в формализме, модернизме, антинародности и т.п. Хачатурян, как мог, защищал своего любимого композитора — С.С. Прокофьева, и тогда критический удар пришёлся уже по нему самому. Его, одного из руководителей оргкомитета Союза Композиторов, обвинили в том, что он-де прозевал процветание модернизма и формализма в творчестве композиторов. Кроме того, ему самому приписали увлечение этим же формализмом. Последовали оргвыводы. Хачатуряна сместили с занимаемого им поста в оргкомитете. Кроме того, его произведения подвергли резкой критике, причём самим критиковавшим, в общем, было совершенно непонятно, о чём идёт речь, ибо никаких следов формализма в творчестве Хачатуряна, конечно, не было. Во всех своих произведениях он отталкивался от народной музыки и неоднократно заявлял: «Я сам ашуг». При этом он решительно возражал против цитирования якобы принадлежавшей Глинке фразы «Музыку создаёт народ, а мы, композиторы, её только аранжируем». Арам Ильич утверждал, что музыку всё же создают композиторы, и они-то и являются народом — творцом её. Ни в одном его произведении нет прямых цитирований народных мелодий. «Нельзя просто находиться как бы на иждивении народной музыки — «фотографировать» её, — писал Хачатурян. — Это равносильно топтанию на месте. Нельзя «молиться» на фольклор и бояться его трогать: народные мелодии должны возбуждать фантазию композитора, служить поводом для создания оригинальных произведений».

Приметой народного стиля является сам интонационный характер мелодии, — считал он. В процессе сочинения Хачатурян не раз исходил из слухового представления о звучании народных инструментов Закавказья с их характерным строем. Он как-то сказал: «Очень люблю звучание тара, из которого народные виртуозы умеют извлекать удивительно красивые и волнующие меня гармонии». Во второй части Фортепианного концерта лирическая песенная тема сочинена на основе коренной модификации популярной песенной мелодии, слышанной им когда-то в детстве на улицах Тифлиса (её пели уличные певцы из Гурии — «криманчули»). Но это отнюдь не цитирование народной песни!

Подчас мелодии Хачатуряна сами становились народной песней. Так было, например, с песней, сочинённой им в молодости для кинофильма «Пепо»: её представляют слушателям как народную…

Уволенный с административной должности, Хачатурян с головой ушёл в творческую работу. Вскоре после пресловутого постановления 1948 года Арам Ильич представил к исполнению свою Третью симфонию, благоразумно умолчав при этом, что она была завершена ещё до «проработки» его ждановцами. Последние удовлетворённо отметили, что композитор «учёл критические замечания» и что это де пошло ему на пользу. Хачатурян продолжил работу над балетом «Спартак», который завершил в 1954 году. Премьера балета прошла в 1956 г. на сцене Кировского театра в Ленинграде (балетмейстеры немало покорёжили музыкальную часть балета). В 1968 году новая, более полная версия «Спартака» была представлена публике в Москве, на сцене Большого театра. Следует сказать, что «Спартак» стал широко известен за рубежом, а «Танец с саблями» из балета «Гаяне» превратился в настоящий шлягер, особенно в США, что немало сердило автора.

Волею случая в 1950 году Хачатурян начал дирижировать при исполнении своих произведений. Началось с того, что его попросили дирижировать на концерте перед очередными выборами в Верховный Совет. Л. Коган исполнял II часть Скрипичного концерта; затем оркестр должен был играть танцы из «Гаяне». Устроители концерта заверили А.И.: «Оркестр отрепетировал, всё сделано. Если даже вы будете дирижировать наоборот, музыканты всё равно сыграют правильно». С трепетом взял Арам Ильич палочку — но получилось неплохо!

«Вот с этого дня я был отравлен дирижированием», — вспоминал Хачатурян. Кстати, дирижёр Хачатурян подчас бывал недоволен Хачатуряном-композитором.

Арама Ильича широко привлекали к сочинению музыки к кинофильмам. Всего он написал музыку к 25 картинам и к 20 драматическим спектаклям. На основе некоторых из этих работ он создал сюиты, которые стали широко исполняться (напр., «Сталинградская битва», «Маскарад», «Валенсианская вдова», «Лермонтов», «Макбет», «Король Лир», «Спартак», «Гаяне» и др.).

В 1950 году его пригласили преподавать композицию в Институте им. Гнесиных и в Московской консерватории. Среди его учеников: Эшпай, Габуния, Хагагортян, Рыбников, Виеру.

В шестидесятые годы он написал три Концерта-рапсодии: для скрипки (1961 г.), виолончели (1963) и фортепиано (1968). В конце пятидесятых он был избран секретарём Союза композиторов СССР, что немало мешало его творческой активности, ибо никакие поручения он не умел выполнять кое-как. В отличие от Д.Д. Шостаковича, он не увёртывался от зарубежных командировок, организуемых властями в пропагандистских целях. Он встречался и беседовал о музыке с Чаплиным, Хемингуэем, Караяном, Рубинштейном, Сибелиусом, Стравинским, Римским папой, Бельгийской королевой Елизаветой, мотался по странам и континентам — где уж тут было сочинять музыку! «Я мог бы написать оперу, если бы меня освободили от этих представительских обязанностей», — горестно сказал он как-то. К семидесятилетию Хачатурян был удостоен звания Героя Соцтруда…

В начале семидесятых Арам Ильич стал часто болеть, и последние произведения (это были Соната-фантазия для виолончели, Соната-монолог для скрипки и Соната-песня для голоса) были написаны им чуть ли не в больничной палате. Заметно подорвала его здоровье смерть жены Нины в 1976 году. Арам Ильич скончался 1 мая 1978 года.

«Узнать его руку, — писал Д.Д.Шостакович, — можно буквально по нескольким тактам любого произведения. И эта индивидуальность проявляется не только в технологии, но и в самом мировосприятии композитора, основанном на оптимистической, жизнеутверждающей философии». Воистину.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 11(322) 28 мая 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]