Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(319) 16 апреля 2003 г.

Людмила ВАЙНЕР (Чикаго)

СЭР АЛЕК ГИННЕС В РУССКОМ РЕПЕРТУАРЕ

В театре сэр Алек Гиннес сыграл все лучшие шекспировские роли — Макбета, Гамлета, шута, Шейлока, Ричарда III, комического сэра Агучика из «Двенадцатой ночи», он был диккенсовским Скруджем, Дорритом, Феджином из «Оливера Твиста» (который, вообще-то, «Фейгин», так произносят его имя англичане), он играл в пьесах Шеридана и Пристли, Артура Миллера, Грэма Грина и других современных авторов. В кино он был красавчиком де Гишем из «Сирано» и Гитлером в «Десяти последних днях», принцем Фейсалом из «Лоуренса Аравийского» и детективом Смайли, главным героем сериала по произведениям Ле Карре, он играл мудрого Кеноби в «Star Wars» и всех семь членов семейства д’Аскойн, убитых из-за наследства младшим представителем рода (причем старую леди Агату он играл тоже). Наконец, он сыграл полковника Николсона в американском фильме «Мост через реку Квай», получившем восемь Оскаров; Оскара за эту роль дали и Гиннесу. Английская пресса писала, что «он обладает секретом, не в буквальном смысле, и даже не каким-то секретом актерской техники, а — скрытым источником силы».

Лондонский театр Олд Вик, родной театр Гиннеса, в Союз не приезжал — не приглашали. Советские зрители могли видеть Гиннеса только в фильме «Комедианты» (по роману Г.Грина), где было собрано целое актерское созвездие: Ричард Бартон, Элизабет Тейлор, Питер Устинов — и Гиннес, в роли майора Джонса, авантюриста, хвастуна и выдумщика, который помимо своей воли оказывался втянутым в настоящую войну и неожиданно для себя становился на ней человеком куда более высоких моральных качеств. Действие происходило на Гаити, где правил тогда жестокий «Папа Док» Дювалье; многие отрицательные стороны «загнивающего капитализма» в фильме были налицо, и, возможно поэтому, его приобрели в СССР для проката.

Актер такого масштаба не мог, конечно, пройти мимо русской классики. Еще в начале своего творческого пути, в 1936 г., Гиннес сыграл небольшую роль Якова в «Чайке» (пьесу перевел с русского и ставил в Лондоне Федор Комиссаржевский). Через два года Гиннес сыграл простоватого подпоручика Федотика в «Трех сестрах», а в 1939 г. в Лондоне готовилась постановка «Вишневого сада» и Гиннес должен был играть студента Петю Трофимова, уже шли сценические репетиции, но в сентябре того же года для Англии началась 2-я мировая война, и постановка не состоялась. Уже после демобилизации (во время войны он служил на флоте) Гиннес самолично подготовил инсценировку «Братьев Карамазовых». Режиссером пьесы стал молодой Питер Брук, а сам он играл Митю. «Митя Карамазов в исполнении Гиннеса — простой и пламенно-искренний, ему веришь», — писала английская пресса.

Хлестаков, 1948 г.

Вершиной русского репертуара Гиннеса все же был сыгранный в Олд Вик Хлестаков, образ для Гиннеса совершенно новый. Мнения об этом «английском ревизоре» были различными: одни писали, что его Хлестаков — карикатура, другие восхищались им, говорили, что игра Гиннеса — «выше всех похвал»; в монологе захмелевшего Хлестакова «курьеры, курьеры… можете представить себе: тридцать пять тысяч одних курьеров!» его сравнивали с Чарли Чаплином.

Был еще фильм «Доктор Живаго», в котором Гиннес играл Евграфа Живаго; к сожалению, играть там было почти нечего, этот чекистский генерал, брат главного героя, в основных событиях фильма участия не принимал, но Гиннес сделал все, чтобы он выглядел правдиво. К этому перечню можно, пожалуй, отнести и пьесу Ли Блессинга «Прогулка в лесу», она была поставлена в Англии в 1988 г.: неподалеку от Женевы, в лесу, встречаются американский и советский дипломаты, желая в неофициальной обстановке прийти к соглашению по такому серьезному вопросу, как разоружение. Они оба не хотят гибели мира от атомного оружия и стараются объяснить один другому свою позицию. Гиннес играл советского дипломата (по имени Андрей Львович), который был настроен дружественно, отвечал иногда с иронией, выглядел хоть суховато, но куда симпатичнее, чем его жесткий и самодовольный собеседник-американец.

А теперь я приведу несколько эпизодов из его жизни, по которым можно судить, что за личность был сэр Алек.

Во время войны Гиннес добровольцем пошел на флот. Он два с половиной года прослужил, сначала 3-м лейтенантом, а затем — помощником капитана на десантном судне, снабжавшем боеприпасами и продовольствием югославских и греческих партизан. Потом их флотилия участвовала в высадке союзных войск на побережье Италии. Случилось так, что у берегов Сицилии многие десантные суда из-за штормовой погоды (и неопытности команд) прибыли на место с опозданием, но LCI-124, корабль Гиннеса, пришел вовремя, и две сотни пехотинцев высадились на берег. На следующий день на судно прибыл с инспекцией некий военный чин и первым делом справился, кем Гиннес был в штатской жизни. Услышав, что актером, инспектор презрительно усмехнулся. Он потребовал объяснить, «почему корабль не прибыл для проведения операции к назначенному времени». Гиннес уже привык к насмешкам военного начальства при слове «актер» и обычно сохранял хладнокровие, но тут, при несправедливом обвинении, не выдержал: «Да, я был актером, а сейчас я — офицер Royal Navy. Мой корабль прибыл на указанное место первым; у нас, актеров, если сказано, что занавес должен подняться в 8.30, то он и поднимается в 8.30, чему Royal Navy еще следует поучиться», и добавил, с некоторой паузой, уставное «сэр». Чин ретировался. О своей ответственной и опасной службе на корабле Гиннес вспоминал с легкой иронией, избегая «героического пафоса». И позже, уже на сцене, в самых трагических «военных» ролях без этого излюбленного многими актёрами пафоса обходился.

Евграф Живаго (второй слева)

В 1959 г. Гиннес был посвящен в рыцари, его теперь полагалось называть «сэр Алек Гиннес». Он был рад награде (впереди его еще ожидало множество других, в том числе — «Золотой медведь» на двух берлинских фестивалях), но ирония и тут ему не изменяла: в дружеской беседе он небрежно упоминал — «Вы думаете, что рыцарство досталось мне за актерские труды? Ничуть не бывало!» И многозначительно добавлял: «Я получил его за совсем другие заслуги!»

Намекал он вот на что: летом должен был состояться международный кинофестиваль в Мексике, куда страны-участницы, кроме фильмов, посылали своих кинодеятелей. Гиннес находился тогда на отдыхе в Венеции, где его и отыскали люди из Foreign Office с настоятельной просьбой отправиться в Мексику. По какой-то причине у Англии с Мексикой были тогда неважные отношения, в чём Гиннес быстро убедился, прибыв в Мексико-сити: английское посольство было окружено народом, выкрикивавшим что-то угрожающее. «Мы здесь не очень популярны», — сказал посол, огорчившись, что Гиннес не знает испанского. Когда Гиннес вернулся в гостиницу, он сочинил небольшое приветствие и тут же дал его перевести на испанский; его актерский слух за оставшиеся до открытия фестиваля дни впитывал и запоминал звучание местного произношения. Приветствие затем было выучено наизусть. На открытии по очереди выступали представители стран-участниц, что-то говорившие на своих экзотических языках. Аудитория очень оживилась, услышав Гиннеса, говорившего — и так хорошо! — на испанском, причем с местным акцентом. На следующий день осада британского посольства была снята, Гиннеса узнавали на улицах, обращаясь к нему «сеньор Алекко» и просили автографы. «Вот так, послужив нашему Foreign Оffice, я и стал сэром», — с легкой улыбкой добавлял он…

Митя Карамазов, 1946

Как-то, во время гастролей в английской провинции, Гиннес зашел после спектакля поужинать. Он отдал пальто гардеробщику и ждал номерка, но тот подобострастным жестом предложил ему пройти в ресторан, и широко при этом улыбнулся. Сэр Алек, довольно равнодушный к славе, тут почему-то обрадовался — оказывается, его лицо знакомо даже гардеробщику этого маленького города! Поужинав, он в хорошем настроении вышел на улицу и, сунув руку в карман пальто, обнаружил клочок бумаги с кривыми каракулями: «лысый и в очках» — видимо, на одну только зрительную память гардеробщик не полагался.

Под старость Гиннес жалел о некоторых несыгранных ролях; в дневнике 1995-96 г.г. он писал, что ему хотелось сыграть Фирса (из «Вишневого сада»), но — не предлагали… И когда немецкая студия обратилась к нему с этим Фирсом, он поначалу загорелся, начал примерять себя на эту роль, попросил даже показать старую съемку спектакля МХАТа, приезжавшего лет 30 назад на гастроли в Лондон. Там играл, по мнению Гиннеса, «лучший Фирс» — Алексей Грибов. Но неожиданно заболела жена, и Гиннес вынужден был отказаться от роли.

«Гиннес — один из немногих сохранившихся и активно работающих гигантов актёрского мастерства», говорил ещё совсем недавно о сэре Алеке знаменитый итальянский режиссер Франко Дзефирелли. Увы, в 2000 г. выдающегося британского актёра не стало.

 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(319) 16 апреля 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]