Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(319) 16 апреля 2003 г.

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

Зоя Миронова: Врач без сердца — холодный ремесленник

Зоя Миронова с сыном

Спросите у Майи Плисецкой, Владислава Третьяка, Юрия Власова, Ильзы Лиепа и многих-многих менее знаменитых артистов и спортсменов: кто такая Зоя Сергеевна Миронова? Кто-то скажет: легенда, кто-то — «золотые руки», сотни людей назовут ее спасительницей. Она была одним из основателей отделения балетной и спортивной травмы Центрального института травматологии и ортопедии (ЦИТО), главным врачом олимпийских команд Cоветского Союза, награждена многими орденами и медалями. И по сей день моя собеседница — в строю.

Зоя Сергеевна, вы хирург, причем оперируете суставы. Не тяжела ли для женщины эта работа?

— А почему вы считаете, что женщина — существо слабое? Когда надо, она должна проявить силу, в частности, оперировать, стоя у стола, по 8 часов. Я работаю здесь, в ЦИТО, уже 50 лет. В спортивной травме переломы не так уж часты, основные беды случаются с суставами: коленными, тазобедренными, голеностопными. Раньше травмы были более легкими, сейчас игры ужесточились, применяется прессинг, соответственно и травм — больше. К сожалению, у спортсменов, которые прожили большую спортивную жизнь, возникают боли в коленях, но особенно — в тазобедренном суставе. Почему? Сказывается прошлая нагрузка. Поэтому мы стали сейчас плотно заниматься артистами балета и спортсменами-ветеранами. (При нашем разговоре присутствовала одна из многочисленных пациенток профессора Мироновой — в прошлом балерина, потом атташе по культуре посольства Советского Союза в США Галина Утехина. Время от времени она просила слово, которое мы ей с удовольствием предоставляли — В. Н.) Правда, женщин ветеранами называть нельзя, как и спрашивать их возраст. Между прочим, одна итальянская хорошая актриса сказала: «Не прячьте моих морщин — они мне очень дорого достались!»

У вас, кстати, Зоя Сергеевна, морщин очень мало…

— Спасибо. Я еще совсем молодая: мне всего 89 лет.

Вы, ваши сыновья и внук избрали профессию врача. А до вас были в вашем роду врачи?

— Нет, в моем роду врачей не было. Если же говорить о становлении спортивной травмохирургии, то первый человек, который начал ею заниматься, это профессор Абрам Моисеевич Ланда. Его докторская диссертация была посвящена повреждениям коленного сустава.

Вы занимались большим спортом, дважды становились чемпионкой Союза по конькам. Вас преследовали травмы? Или решение пойти в спортивную медицину основано на печальном опыте других спортсменов?

Зоя Миронова

— Я хотела стать спортивным врачом. Почему? Еще до войны я ездила, будучи студенткой мединститута, в качестве медсестры с велопробегом Москва — Харьков — Киев — Минск — Москва. Муж мой, Павел Дмитриевич Миронов, был спортсменом, заслуженным мастером спорта, заслуженным тренером. А дети стали врачами потому, что я приходила с работы и рассказывала об операциях, о том, что случилось за день.

Какая травма встречается у спортсменов чаще всего?

— Повреждение колена. Она встречается и у футболистов, и у хоккеистов, и у легкоатлетов — у всех. Ну а повреждение тазобедренного сустава присуще пожилым спортсменам.

Поговорим о колене. В чем смысл артроскопии? Для ее проведения приходится сверлить кость?

— Бог с вами! Чтобы вам было понятно, покажу на модели коленного сустава (Зоя Сергеевна берет в руки стоящую на столе модель и начинает мне объяснять. — В.Н.) Артроскопией мы начали заниматься в конце 80-х годов. До нее все операции делались открыто, то есть делались разрезы на коже здесь, здесь и здесь (показывает) и ставился диагноз. Теперь больной лежит, согнув колено, мы вводим в суставную щель тонкий, как игла, световод и освещаем коленный сустав изнутри. Хирургу видно все, что произошло: поврежден ли мениск, жировое тело и так далее. Точно так же можно осмотреть тазобедренный сустав, артроскопией которого мы начали заниматься первыми в мировой медицине.

— Какое место, Зоя Сергеевна, занимает российская спортивная медицина в аналогичной мировой?

— Судите сами. Многие наши спортсмены едут оперироваться, скажем, по поводу травмы колена, в Германию. Потом возвращаются домой, и мы все переделываем. Мы оперируем не хуже, если не лучше, чем в той же Германии, но, надо признать, отстаем в технологии, в материалах. Но это — наша общая беда.

Несколько слов о вашем коллеге — хирурге Гаврииле Илизарове.

— Это был очень талантливый человек, но, по-моему, больше все же он был инженером. У него, к сожалению, не сложились отношения с бывшим директором нашего института Вячеславом Васильевичем Волковым, который занимался теми же проблемами, что и профессор Илизаров.

Какие новые веяния имеются в вашей специальности или в смежных?

— Расскажу о новом увлечении. Многие девушки хотят исправить искривленные ноги. Стали делать специальные операции в Горьком, Москве, где-то еще: перебивают голень и так далее. Профессору Закирову, сделавшему больше 10 таких операций и докладывавшему о них на обществе травматологов и ортопедов, я задаю вопрос: а что будет с этими девочками через двадцать лет? Он пожал плечами: не знаю. И я не знаю, но могу предположить… Поэтому: семь раз отмерь, прежде чем резать!

Говорят, внуков любят больше, чем детей. Вы кого больше любите?

— Трудно сказать. Я люблю своих сыновей, а внуков учу жизни. У меня и правнук есть один — Лешка. А всего у меня два сына, три невестки, пять внуков и один правнук. Хотите, фотографии вам покажу? Это старший — Николай Павлович, главный врач Волынской больницы. Младший, Сергей Павлович, вон, видите, в футбол играет, — директор нашего института. А вот рядом со мной жены Всеволода Боброва и Льва Яшина. На этой фотографии я с Самаранчем. Сперва он был послом Испании в Советском Союзе, потом много лет — президентом Олимпийского комитета. Он Россию очень любит, поэтому Москва получила Олимпийские игры 1980 года. У меня, кстати, кроме ордена Ленина, есть два олимпийских ордена. А теперь во главе Олимпийского комитета француз Рогге — травматолог. Это очень, я считаю, показательно! А где фотография Юры Власова?

(В разговор вступает Галина Утехина).

— Я была переводчицей у Юрия Власова, когда он поскандалил с Фиделем Кастро. Дело было на Кубе. Вождь кубинского народа, показывая на Юру, сказал: «Ему надо много есть, дайте ему еще!» Юре, человеку тонкому, интеллигентному, это не понравилось. Ел он, кстати, как нормальный человек, в отличие от его соперника — Леонида Жаботинского, съедавшего за один присест десяток котлет.

А что за история случилась на Олимпийских играх в Токио, когда Жаботинский победил Власова?

— Он поступил нечестно: заявил один вес, а взял другой. Это был хладнокровный, циничный человек, в отличие от тонкого, умного Власова.

— Юру Власова (теперь продолжает Зоя Сергеевна) мы оперировали: у него болел позвоночник. Все прошло хорошо, но случилось несчастье. Очаровательная молодая жена Власова, художница, внезапно, едва ли не на Юриных глазах, скончалась. Это, мне кажется, повлияло на психику замечательного спортсмена и человека. Я не назвала вам еще двух моих больных: Эльдара Рязанова, которого я дважды оперировала, и актрису Татьяну Окуневскую.

Последний вопрос, Зоя Сергеевна. Каким главным качеством должен обладать врач?

— Он должен сострадать больному. Врач без сердца — холодный ремесленник, и больные это очень хорошо чувствуют.

 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(319) 16 апреля 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]