Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(318) 2 апреля 2003 г.

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

Александр Шилов: Настоящей картине поясняющий голос искусствоведа или художника не нужен…

Александр Шилов

— Александр Максович, несколько слов о себе: в какой семье вы росли, где учились, как складывалась ваша карьера (если можно говорить о карьере художника)?

— Родился в Москве, в Лиховом переулке. Жили очень тяжело, без отца, трое детей и три женщины, которые содержали нашу семью. Мать работала воспитательницей в детском саду, бабушки то дежурили ночью, то устраивались подсобными рабочими. В общем, стыдно мне стало садиться за стол, пошел в 16 лет работать. Устроился лаборантом в электротехнический институт. Потом таскал тюки на ткацкой фабрике. Самая тяжелая работа была грузчиком на винном заводе. Помню бесконечный бетонный коридор без окон и дверей и нескончаемые ящики с бутылками. Я шел домой и думал об одном: спать. Рисовать после работы я мог только в выходные дни — пальцы карандаш не чувствовали — готовился поступать в Суриковский институт. Но я не думал, что стану художником. Боялся одного — неужели так всю жизнь грузчиком работать? Потом меня один художник в церковь взял иконы писать. Все шло постепенно. Но не рисовать я не мог.

Кто ваш учитель в живописи, конкретно — в искусстве портрета?

— Когда мама в первый раз привела меня в Третьяковскую галерею, я увидел портреты Левицкого, Перова, Брюллова и пришел в восторг. У меня было ощущение, словно в раму заключено живое существо, с которым можно общаться. С тех пор для меня великими художниками были, остаются и навсегда останутся те, кто владел блистательным мастерством и чувством. Я за искусство, которое, по возможности, как говорил Леонардо да Винчи, приближено к природе, и тем это искусство будет дольше жить и тем оно искуснее. Сложность здесь заключается в том, что нужно взять неодухотворенные краски и превратить их в жизнь. Для этого нужно изучать науки об искусстве.

Какой из сделанных вами портретов вы считаете самым удачным и почему? Можно ли сказать, что главное в портрете — узнаваемость, соответствие нарисованного портрета объективно существующему живому лицу?

— Если я на портрете пишу человека определенного, это должен быть человек узнаваемый, независимо от того, дворник он, великий ученый или композитор. Портрет — это абсолютное внешнее сходство плюс внутренний мир, душа, характер именно того человека, которого я пишу. Это и есть портрет. Портрет — жанр в живописи очень ответственный, потому что по портретам будущее поколение будет судить о том, какие люди жили в наше время, о чем они мыслили, чем дышали, чем была занята их душа и мозг, как они были одеты. Нам интересно все. Мы смотрим на портреты Тициана, Ван Дейка, Рафаэля, Энгра — и чувствуем эпоху в лицах ушедшего навсегда времени. В этом и есть ответственность и задача художника — через портреты передать дух времени, эпохи, в которой он живет.

Как вы относитесь к критике? Оказывает ли она какое-то влияние на ваше творчество?

— Критиков у меня нет, потому что в наше время их вообще по сути своей быть не может. Критиком может быть только тот человек, который хоть чуть-чуть умеет рисовать, как великие искусствоведы прошлых времен: Прахов, Стасов, Готье. Как только человек попробовал сам рисовать, он понимает, что такое великое мастерство, великая мысль, дух в картине. Поэтому сейчас не критики, а заданные журналисты черным пиаром зарабатывают деньги.

Даже когда я только начинал свой творческий путь, я от того сладкого пирога, который государство выделяло Союзу художников, чтобы художники были послушны, писали на заданные темы, ни одного заказа не имел. Я всегда писал то, что хотел и чувствовал. И по мере моего продвижения вперед в смысле глубины мастерства, психологизма, люди обращались ко мне с заказами, я приобретал все больше поклонников. И жил всегда своим трудом, зарабатывая свой честный кусок хлеба.

Автопортрет

Главное — я молю судьбу, чтобы мне побольше было отпущено времени, чтобы у меня был огонь в душе, без которого невозможно создавать произведения искусства. Если я чувствую, что как художник расту от работы к работе — это главное мое счастье.

То, что Лужков предоставил помещение для ваших картин на Воздвиженке, — не было ли данайским даром? Не повредило ли это вашей репутации в глазах тех же критиков или рядовых любителей живописи?

— А что значит «рядовой любитель живописи»? Ко мне в Галерею приходит громадное количество любителей живописи! Я горд тем, что мое искусство востребовано людьми, исходя из этого и была создана Галерея. После каждой моей персональной выставки люди обращались к руководству страны и в Министерство культуры с просьбой сделать ее постоянно действующей. У меня было моральное право обратиться в 1996 году в Государственную Думу, где на пленарном заседании все фракции, независимо от политических взглядов, единодушно проголосовали за создание картинной галереи народного художника СССР Александра Шилова, учитывая востребованность моего искусства. Сначала мне показали несколько залов в Кремле, это была для меня великая честь — выставить здесь свои картины. Но, с одной стороны, они оказались малы, с другой — Кремль — режимный объект, и люди не смогут приходить туда так, как в любое другое здание. Поэтому обратились к Лужкову. Он любит искусство, много помогает и театралам, и музыкантам. Это, не боюсь преувеличить, — великий мэр, который никого не обижает, а только увеличивает количество добра. В Москве он восстанавливает памятники архитектуры, строит новые театральные площадки и многое другое. Он заслужил огромное чувство благодарности не только москвичей, но и гостей столицы. Ведь ко мне в Галерею едут, несмотря на дорогие билеты, со всей России и пишут благодарственные отзывы в адрес Великого Мэра.

Все свои работы вы подарили Москве. Позвольте проявить любопытство: если бы вы продали хотя бы часть этих картин, то на какую сумму? Или вы таких расчетов не вели?

Я таких расчетов не вел. Я подарил Москве 710 работ живописи и графики и продолжаю это делать. И в годовщину Галереи, 31 мая, я подарю городу свои новые работы. Сейчас Галерея расширяется, так как мои работы в ней не помещаются. Существует экспертная оценка, которая оценивает мою коллекцию в десятки миллионов долларов.

Извините, Александр Максович, за следующий вопрос — скорее всего, он набил вам оскомину, тем не менее: как вы относитесь к творчеству Ильи Глазунова и Никаса Сафронова?

Если говорить о Глазунове, я его знаю много лет. С моей точки зрения, самое удачное, что он сделал — это иллюстрации к произведениям Достоевского и других классиков русской литературы. А насчет Никаса Сафронова… Я считаю, что то, что он делает, не имеет никакого отношения к творчеству.

Вы член Академии художеств? Она — единственная в России?

— Не так давно я избран действительным членом Российской академии художеств. Она является единственной профессиональной академией художеств, как и сто, и двести лет назад. Я этим горжусь. С нашей великой академией связаны имена, перед которыми я преклоняюсь: Брюллов, Иванов, Кипренский, Левицкий. Это художники мирового масштаба. Войти в эту академию, быть в нее избранным — для меня великая честь.

Расскажите немного о технике написания портрета.

— Прежде чем писать портрет, художник должен почувствовать человека, которого он будет писать. Перед тем, как сделать первый мазок или штрих, я должен сам себе отдавать отчет: что выражу у этого человека, какие качества, помимо внешнего сходства — это обязательное условие. Значит, я интуитивно должен чувствовать внутренний мир этого человека. Без этого бессмысленно работать, да и бессмысленно садиться и писать портрет.

— Вы продумываете, о чем будете говорить с моделью во время сеанса? Или темы диалогов возникают спонтанно?

— Да, абсолютно спонтанно.

Виолетта с котом

Сколько времени в среднем занимает написание одного портрета?

— Портреты бывают разные: в интерьере, погрудные, с руками, в рост. Время зависит от этого. Но в среднем я работаю над портретом 1,5-2 месяца.

Кто-нибудь приобрел ваши портреты или все они находятся в вашей галерее в Москве?

— Поскольку я нигде не преподаю, единственный мой способ заработка — написание работ на заказ. Это либо портрет, либо натюрморт, либо пейзаж. Если человек мне заказывает портрет, то он его приобретает. Картины, принадлежащие Галерее — это то, что я делал лично для себя. Я копил их всю жизнь, хотя у меня никогда не было проблем продать эти работы.

Я задаю вам вопросы, касающиеся портретов, но вы, насколько я помню (году в 1998-м побывал в вашей галерее) — очень хороший пейзажист… Есть новые пейзажи?

— Да, есть. К сожалению, я пишу их реже, чем портреты. Хотя, если мотив меня волнует, я с удовольствием исполню пейзаж. Меня, так по природе я создан, больше тянет к человеку.

Кстати, Александр Максович, ваша галерея расположена рядом с гнесинской десятилеткой. Ваше творчество связано с музыкой? Вдохновляет ли вас, помогает ли вам музыка?

— Я благодарен вам, Владимир, за этот вопрос. Без музыки не представляю своего душевного состояния. Когда я пишу портрет ли, пейзаж — у меня в мастерской всегда звучат произведения Вивальди, Моцарта, Чайковского, Альбинони, Баха.

Я заметил, что талант — явление комплексное: многие выдающиеся музыканты хорошо рисовали (Рихтер, например), в то же время, большие художники были (и есть) прекрасными музыкантами… Это — правильное наблюдение, Александр Максович?

— Есть такой гениальный портретист — Энгр. Он француз, родился в XVIII веке. Он блистательно, виртуозно играл на скрипке. Если человек чувствует музыку, я думаю, что он сможет и чувствовать живопись, потому что это две родные сестры, как говорил Леонардо да Винчи.

Если бы я не был художником, я бы очень хотел стать скрипачом. Скрипка — божественный инструмент, голос души человека, перед ним я становлюсь на колени. Скрипка, если она в руках великого мастера, такого, как Коган, Ойстрах, Третьяков, способна задеть все струны человеческой души, все переживания сердца.

Где вы сейчас живете? У вас есть загородный дом?

— Я живу в Москве, в центре. У меня квартира в Романовом переулке, это бывшая улица Грановского. Мастерская — в Брюсовом переулке, напротив консерватории. Загородный дом имеется. Хотя, в общем, я житель больше городской, так как пишу портреты, и потому связан с людьми, которые живут в городе.

Традиционный вопрос: бывали ли вы в Америке, что вам в ней понравилось и что — нет?

— Я был в Америке, написал несколько портретов, в том числе — рисунок жены посла Гарримана. Она была уже в преклонном возрасте, милая дама, чувствовалась в ней порода, аристократизм. Несмотря на свой возраст, она старалась держаться на сеансе, хотя ей было очень, очень тяжело.

Мне понравилась картинная галерея в Вашингтоне и очень не понравилась индустриализация Америки, я имею в виду ее современную архитектуру — модерновую, стеклянную. Но это не только в Америке. Мне ближе провинциальная двухэтажная Америка, я считаю, что в этом ее сущность, ее душа.

И последний вопрос, снова извините за его банальность: над чем (или кем) вы сейчас работаете?

— Совсем недавно я написал портрет выдающегося хирурга-уролога Евсея Борисовича Мазо, он оперировал мою маму 16 лет назад. Написал портрет всемирно известного трансплантолога Валерия Ивановича Шумакова, директора Института хирургии имени Вишневского Федорова, а также ряд натюрмортов. В общем, приходите в мою Галерею, где можно увидеть все мои работы — в них-то и выражена сущность художника. Настоящей картине, исполненной с мастерством и чувством, поясняющий голос искусствоведа или художника не нужен!

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(318) 2 апреля 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]