Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(318) 2 апреля 2003 г.

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

МОЛОДАЯ КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКАЯ ПОРОСЛЬ

Фестивальные заметки

Освещение фестиваля новых фильмов и новых режиссеров таит для нашего брата-журналиста ловушку: не знаешь, на что надо обязательно идти, а что можно пропустить со спокойной совестью и без ущерба для зрителя. В мешке 23 кота — какого вытащить? На ощупь — все мягкие, все пушистые. Разумеется, мысль о том, что можно купить весь мешок — исключается: безумцу, отважившемуся на этот шаг, нужно обратиться к психиатру. Расписание сеансов, рассылаемое по почте, помогает мало — там указаны только название фильма, фамилия режиссера и страна. Первые два, естественно, не говорят ничего. Что касается третьего, то тут впору растеряться: помимо постоянных стран-участниц: Испании, Франции, Австралии, Китая, Мексики, США, Италии, Англии встречаются такие гибриды, как Таджикистан-Италия, Бангладеш-Франция и даже Франция-Палестина-Нидерланды. Знай наших! Как всегда, блистательно отсутствовали новые российские режиссеры и их фильмы. Может быть, мы увидим их на Московском фестивале?

Шедевров, впрочем, не ожидается ни под каким флагом. Кинопроизводство — это мутный поток, который что только не несет, а шедевры — товар штучный, деликатный, ручной выделки. Если в фильме не вспарывают животы, не стреляют, не насилуют, если в нем автомобили не делают сальто-мортале, а небоскребы не рушатся, как карточные домики — то и слава Богу. Мы всё это видим в программе новостей, нам незачем смотреть это еще и в кино…

Неожиданно порадовали испанцы. Вернее, один, конкретный испанец — Фернандо Леон де Араноа. Каюсь: в последнее время для меня испанское кино ассоциируется с Педро Альмадоваром, с его вывихнутой психикой и страстью к патологиям. Но к счастью, есть еще молодые, которые не вступают в след мэтра, а шагают своей, узкой, непроторенной дорогой. И еще одно наблюдение. Сюжет, не пропущенный через книгу, непосредственно из жизни перенесенный на экран, впечатляет гораздо больше, чем литературный. Это не значит, что литературные фильмы плохи и что нет выдающихся экранизаций, но и оценивать эти фильмы нужно соответственно их жанру.

«Понедельники под солнцем»

«Понедельники под солнцем» — третий фильм Фернандо де Араноа. Фильм честный и суровый. В нем нет проверенных приемов, удерживающих внимание зрителя: запутанной интриги, красивых интерьеров, роскошных женщин и романтической любви. По своему видеоряду этот фильм напоминает итальянское кино 1950-70 годов. В кадре — бедные, запущенные квартиры, ободранные стены учреждений социального обеспечения, унылые комнаты ожидания, длинные очереди безработных и изнуряюще-безнадежные хождения по узким холмистым улочкам в поисках работы. Здоровые мужики рады хоть работе бэбиситера. Ноги сами собой приводят героев в док — на место их прежней работы. Но сегодня их там никто не ждет. Единственная женщина в этом фильме, жена безработного докера, усталая, измученная ночными сменами Анна (Ниеве де Медина), работает укладчицей на конвейере. Работать приходится стоя, ноги безумно болят. Запах рыбы преследует ее, ей кажется, что она вся пропитана им, и она без конца опрыскивает себя дезодорантами.

По фабуле фильм Араноа напоминает борьбу уэльских шахтеров, описанную Крониным в романе «Звезды смотрят вниз», которым мы зачитывались в молодости. Героев фильма, пятерых докеров из небольшого портового города Виго на севере Испании, уволили за участие в забастовке. Забастовка (ее кадры идут в начале фильма) отнюдь не была мирной. Фильм, впрочем, не об этом, а о последствиях: о том, как пятеро здоровых мачо, которым впору диких коней объезжать, переносят свалившееся на них безделье, это странное состояние невостребованности, когда кончилась нормальная, размеренная жизнь, и началось что-то, похожее на плавание в безвоздушном пространстве. Время спрессовалось и остановилось. В этой новой жизни не было главного, что определяло смысл всего сущего — РАБОТЫ. Именно так, с большой буквы, они говорят и думают о ней — не как об источнике дохода, не как о способе обеспечить семью, а как о смысле жизни. Каждое утро они отправляются на поиски РАБОТЫ — в организации по трудоустройству, в агентства; заполняют бесчисленные анкеты, часами сидят в ожидании интервью с равнодушными чиновниками. Кто из нас не пережил этого кошмара? Может быть, поэтому фильм и производит такое впечатление — из-за абсолютной узнаваемости и в силу универсальности поднятой проблемы.

Пожилой Лино (Хозе Ангел Эгидо) не теряет надежды. Он перекрашивается, тщательно выбирает рубашку, галстук. Сидя в приемной, с ужасом замечает, что в его пальцы въелась черная краска и черные струйки пота стекают на белоснежную рубашку. Санта (его роль исполняет знаменитый Хавьер Барден) — вспыльчивый, взрывной, вечно чем-то возмущающийся, но готовый всегда прийти на помощь, подставить плечо, протянуть руку. У этого человека есть голубая мечта — уехать в Австралию, которая представляется ему землёй обетованной. Этой мечтой он делится с товарищами, блаженствуя на берегу. Самый старший, философ Амадор (Селсо Бугалло) давно уже ни на что не надеется и ходит со всеми за компанию. Он спивается и умирает; друзья устраивают ему достойные похороны. В эту пятерку затесался русский — Сергей (Серж Рябукин). Сергей — в прошлом космонавт — так, во всяком случае, он утверждает. Когда Советский Союз распался, программу свернули, и он остался без работы. Друзья верят и не верят ему, но когда Сергей говорит о небе, его глаза загораются каким-то особенным блеском.

Странный фильм: несмотря на гнетущую атмосферу бесплодных поисков, невеселых разговоров, «оттяжку» всегда в одном и том же баре, где хозяин иногда угощает; несмотря на ощущение тупика, он не производит безнадежного впечатления. В нем нет развития действия, но финал — неожиданный: друзья совершают поступок бессмысленный, но имеющий некое метафорическое значение. В очередной понедельник, встав с утра пораньше, они угоняют из дока паром, на котором пассажиры отправляются на работу в город. Оставив его дрейфовать посреди залива, они блаженствуют на палубе в лучах утреннего солнца. Давно им не было так хорошо. О последствиях они не думают. Эмпирическим путем они пришли к эпикурейству, не имея понятия об основателе этого учения. С противоположного берега за дрейфом парома изумленно наблюдают давно ожидающие его пассажиры.

«Взросление Виктора Варгаса»

Если мы условились не искать шедевров, а довольствоваться тем, что дают, фильм-дебют Питера Солетта «Raising Victor Vargas» («Взросление Виктора Варгаса») доставит вам 88 минут чистого удовольствия. Невольно вспоминается книга нашей юности — «Дикая собака Динго, или повесть о первой любви». И хотя юные герои Солетта живут совсем в другом мире и по другим законам, нежели герои Фраермана, «болезнь первой любви» протекает у всех с одинаковыми симптомами. Действие происходит в Нижнем Ист-Сайде, где я обитаю уже 20 с лишним лет, и посему имею возможность наблюдать испаноязычных ромео и джульет, токующих под моим окном. Первоначально Солетта писал свой автобиографичный сценарий для Бенсохерста, еврейско-итальянского района Бруклина, где он родился и вырос. Случай скорректировал его планы: в поисках самодеятельных актеров он расклеил объявления по Ист-Виледжу. От желающих не было отбоя. После тщательного отбора сформировалась группа подростков, которой предстояло сыграть самих себя в предлагаемых режиссером обстоятельствах. Солетта решил перенести место действия в Ист-Виледж, где жили его самодеятельные актеры и даже оставил своим героям их имена. Центральную роль он доверил 19-летнему Виктору Расуку, окончившему в январе манхэттенскую театральную школу. Героиня, прелестная Джуди Марте — тоже выпускница этой школы. Их учителя могут ими гордиться.

Виктор Варгас — нахальный и развязный мальчишка, вожак дворовой стаи, ее непререкаемый авторитет в вопросах секса. Он старается соответствовать роли опытного соблазнителя, которую он выбрал для себя, но чем больше он старается, тем хуже у него эта роль получается. Фактически любовный опыт дворового Казановы равняется нулю, в чем он не признается даже себе самому. Ко всему, он получает несколько унизительных, и, что хуже всего, прилюдных «отлупов» от предмета своих ухаживаний — независимой и острой на язык Джуди. Стремясь укрепить свой пошатнувшийся авторитет, Виктор ведет себя все более агрессивно. В семье он слывет «траблмейкером» и яляется вечной головной болью бабушки, которая одна вырастила Виктора, его младшего брата Нино (Сильвестр Разук) и сестру Вики (Кристал Родригес). Властную доминиканскую бабушку, пытающуюся воспитать своих внуков в строгих католической традициях, с тонким чувством юмора сыграла Алтаграсия Гузман, доминиканка, живущая в Америке с 1954 года, дотоле никогда нигде не игравшая. Особенно ее героиню волнует пагубное влияние, которое старший брат якобы оказывает на младшего, благовоспитанного и вежливого мальчика. Противостояние железной «мамми» и строптивого Виктора порождает массу комических коллизий, которые без улыбки смотреть нельзя. Параллельно в фильме развиваются любовные отношения еще двух пар — тоже в ироническом ключе. Непрофессиональные актеры играют органично. Соллет поделился своей методикой: он не дает им читать сценарий, чтобы не сковывать их инициативы, но, объяснив ту или иную сцену, предлагает им вести себя так, как они вели бы себя в жизни. Они импровизируют, и эта импровизация дает удивительные плоды.

Конфликт между «отцами и детьми» достиг своего пика: бабушка в ярости. Она сгребла вещи внука в мешок для мусора и повела его в полицейский участок, умоляя, чтобы ее избавили от этого негодяя. Невозмутимую полицейскую даму бабушкины эмоции не волнуют, ее интересуют факты. «Он вас бил? — Еще чего не хватало! — возмущенно говорит бабушка. — Он выносил вещи из дому, воровал? Курил наркотики? Нет? Так забирайте его домой».

Неожиданно для себя бабушка вышла победительницей из этой баталии. Виктор, в процессе завоевания сердца неприступной Джуди — из чистого упрямства, влюбился по-настоящему. Его словно подменили. Мир предстал перед ним совершено в другом виде. Он словно увидел себя со стороны и ужаснулся: как такой охламон может претендовать на любовь такой девушки, как Джуди. Пробуждение чувства превращает мальчика в мужчину, вчерашнего хулигана и бузотера — в рыцаря. Это превращение тем более разительно, что оно совершается незаметно и совершенно естественно. Виктор посещает костел вместе со всей семьей и истово молится. Он даже готовит общий завтрак — бабушка чинно ест, ничем не выдавая своего удивления. Он проникается уважением к ней, заменившей ему и его брату и сестре и мать и отца. В сущности, он добрый малый — это становится ясно, как только с него спадает наносная мишура.

«Респиро»

С сюжетной стороны к этой ленте примыкает итальянский фильм «Респиро», в том смысле, что в обоих фильмах поднимается судьба подростков, во многом схожая. Обычаи итальянских мальчишек, в отличие от манхэттенских, довольно жестокие: с побежденных сдирают штаны и сажают на морских ежей; могут рогаткой выбить глаз. Лампедуза — изолированный от мира клочок суши, затерянной в океане и живущей по своим собственным законам. Дикие, обрывистые, опаленные солнцем скалы окружены водой и недоступны никому, кроме вездесущих мальчишек. «Респиро» напомнил мне итальянский фильм 1950-х годов «Вулкан» с незабвенной Анной Маньяни — та же дикая природа, тот же адский труд рыбаков — мужчин и женщин; то же неприятие всего непривычного, что вступает в противоречие с устоявшимися обычаями. В «Вулкане» неаполитанскую проститутку полиция ссылает на ее родной остров, где она подвергается оскорблениям, унижениям и настоящей травле со стороны односельчан; в «Респиро» такой дискриминации подвергается жена рыбака Пьетро (Винсенто Амато) Грация, молодая мать троих детей: двух мальчишек — старшего Паскуале (Франсиско Гасизо), младшего Филиппо (Филиппо Пусилло) и Маринеллы (Вероника Д'Агостино). Грацию играет обаятельная итало-американская звезда Валерия Голино. Ее международная популярность началась в 1988 году с фильма Барри Левинсона «Rain Man», завоевавшего четыре «Оскара».

Грация, импульсивная и эмоциональная, очень добрая, часто ведет себя неадекватно. С ней случаются эпилептические припадки, приступы необъяснимого гнева, когда она сметает все вокруг себя. Муж, обожающий ее, какое-то время сдерживает неприязнь односельчан, но обстоятельства вынуждают его согласиться отправить жену в психиатрическую клинику в Милан. Паскуале прячет мать в тайной пещере, и бросает ее платье на берегу. Раскаявшиеся односельчане оплакивают мнимую самоубийцу и производят ее в местные святые. Почерневший от горя муж опускается на дно и устанавливает там статую новой святой. Половину времени герои проводят под водой. Они плавают, как рыбы — без ластов, масок и кислородных аппаратов. Море — их стихия, среда их обитания, их кормилец и поилец. В конце концов, Грация и Пьетро воссоединяются, но… под водой, при участии всего поселка. Меньше всего Эммануэль Крилиз хотел снять фильм в строго реалистических традициях: помимо грандиозного пейзажа, его вдохновила местная легенда. Он снял фильм в манере, которую сам определил как «магический реализм» — сплав легенды и действительности. Фильм «Респиро» получил награду критиков Каннского фестиваля. Эммануэля Крилиза нельзя назвать слишком уж молодым режиссером: девять лет жизни он потратил на то, чтобы пробить свой первый фильм в Нью-Йорке — честолюбивая мечта молодых режиссеров, не его одного заведшая в тупик. Устав биться головой о войлочную стену, он решил отключиться от дел, отдохнуть и выбрал для этого уединенный от всего уголок — островок Лампедуза, к юго-западу от Сицилии. Остальное известно.

«Билет в Иерусалим»

Фильм «Билет в Иерусалим» отражает проблему Иерусалима с точки зрения арабов. В настойчивой попытке палестинского киномеханика проникнуть в Иерусалим со своей допотопной киноустановкой скрывается не столько желание развлечь палестинских детишек, сколько стремление установить хоть на время свою эфемерную власть над святым городом. Создать прецедент.

Франко-нидерландо-палестинский фильм режиссера Рашида Машарави рисует светлый образ палестинца-киномеханика, который разъезжает по территориям на разбитом джипе, демонстрируя детям мультики. В условиях палестино-израильского конфликта это невинное занятие превращается в чистый ад. На каждом шагу израильские посты блокируют дорогу. Солдаты сличают фотографию с оригиналом. На попытку Жабера объяснить, что дети ждут кино, израильский солдат отвечает, что не понимает по-арабски. Не всегда машину пропускают, и Жабер (Хассан Аббас) вынужден вместе со своим помощником Рабабом перетаскивать тяжелую установку на руках… Название «Билет в Иерусалим» отражает навязчивую идею Жабера — показать свои мультики детворе в восточном Иерусалиме. Что он в конце концов и осуществляет на внутреннем дворике дома, где на первом этаже живут палестинцы, а на втором — евреи, которые наблюдают за происходящим с явным недоумением. «Они вытесняют нас отовсюду», — жалуется палестинка, обитательница первого этажа. Фильм откровенно пропалестинский и антиизраильский (другим он быть не может по определению) и так же откровенно беспомощный в художественном отношении.

«The Glow»

Название израильского фильма «The Glow» можно перевести, как Палящий зной, Зарево, или Отблеск, и все будет правильно. Игала Бурстина, рожденного в Америке и живущего в Израиле с 1957 года, можно отнести к числу режиссеров-мистиков. Начинается его фильм весьма реалистически: герой войны Судного дня, генерал в отставке, а ныне — преуспевающий бизнесмен Уриель Моран (Ази Дауан) влюблен в юную Мону (Тинкербел), которая на 30 лет моложе его. Мона тоже по уши влюблена в полнеющего красавца с «геронтологической перспективой». Он приглашает ее на уикенд в дом своего фронтового друга Моти (Яир Рубин) и его жены Брохи (Ривка Михаели), где они надеются уединиться от посторонних взглядов и предаться любовным утехам без помех. Но хозяева сразу вносят ясность: они примут Ури и его гостью, накормят обедом и дадут кров, но устраивать бардак в семейном доме не позволят. Между тем, в поселке объявлена тревога: ходят слухи, что террористы прячутся в зарослях авокадо. Уриель, используя свои военные связи, пробует дозвониться до полиции, чтобы обеспечить поселку дополнительную охрану — напрасно: ни один телефон в поселке не работает. Пытаются посмотреть известия — телевизор тоже не работает, сплошной снег. Радио производит только помехи. Непонятный шум наполняет воздух. Смирная и обычно дружелюбная собака словно сходит с ума и искусывает хозяина до крови. Хозяева, впрочем, не верят в террористов, и утверждают, что весь сыр-бор загорелся из-за грабителей, которые по ночам воруют машины и ирригационные установки. Ночная облава тоже не дает ничего: в чаще мелькают отблески, похожие на зарницы, на вспышки молнии, на зарево пожаров.

Отношения между Моной и Уриелем портятся. Мона явно охладела к своему любовнику. Она увлечена учением Маймонида. Уриель озабочен ее неожиданной религиозностью — он стареет и хочет жениться, ему некогда вникать в девичьи фантазии. Для него и Моны вопрос безопасности решается просто: нанять дешевую рабочую силу для охраны садов ночью, а в палестинцев, застуканных на месте преступления, стрелять не раздумывая. Какие еще, к черту, ангелы? Между тем, Мона утверждает, что видела двух ангелов. У одного из них было выстрелом оторвано крыло. Тогда откуда же взялась в доме на полу большая лужа крови? И собака на дворе рвет окровавленное крыло, которое по размерам никак не может быть куриным. Ури утверждает, что это крыло аиста, отбившегося от стаи. Но Мона твердо знает, что это крыло ангела, которого подстрелили, охотясь за террористами. Ури подвозит ее к ее дому в Тель-Авиве и на крыше она видит двух ангелов. Это конец их отношений. Не только потому, что Ури годится ей в отцы, но и потому, что они воплощают разные точки зрения на жизнь…

Просмотр для публики — с 31 марта по 1 апреля, в нью-йоркском кинотеатре Грамерси, 127 Е. 23 улица.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 7(318) 2 апреля 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]