Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(315) 19 февраля 2003 г.

Людмила ВАЙНЕР (Чикаго)

БАСКЕРВИЛЬСКИЕ СТРАСТИ

Конан Дойль

Возвращаясь домой в компании Флетчера Робинсона, молодого симпатичного журналиста газеты «Daily Express», Артур Конан Дойль думал прежде всего об отдыхе, столь необходимом ему после нелегкой работы в Южной Африке и перенесенной там лихорадки. Прибыв в Северный Норфолк, друзья поселились в уютном отеле, приятная атмосфера которого так располагала к длительным беседам…

Однажды Робинсон рассказал местную легенду о Black Shuk — собаке-демоне с огненными глазами, при упоминании о которой местные фермеры до сих пор поеживаются, а матери пугают ею своих непослушных детей. По словам Робинсона, похожая собака встречается и в преданиях его родного Дартмура.

Рассказчик он был хороший, и это воспламенило воображение Конан Дойля: ему уже виделась история, в центре которой была огромная собака… Но требовался «сильный характер», и Конан Дойль решил: зачем же придумывать новый персонаж, когда у него уже есть Шерлок Холмс?! Ничего, что он погиб у водопадов, история с собакой вполне могла произойти раньше, ведь, как он сам заметил: «…то, что я убил Холмса, вовсе не значит, что я о нем не стану больше писать». Собака, решил он, не будет призраком, она окажется настоящей, живой!

Для повести нужен был местный колорит, и в мае Конан Дойль и Флетчер Робинсон отправились в Дартмур. Они остановились в небольшой гостинице, расположенной недалеко от Принстонской тюрьмы. Конан Дойль писал матери: «Мы прошагали целых четырнадцать миль по окрестностям и порядком устали. Это дикое и печальное место, где попадаются развалины жилищ древнего человека, странные каменные сооружения, есть и остатки старых шахт». В том же Дартмуре Конан Дойль с интересом прочел «Дартмурскую книгу» Беринг-Гулда, полную преданий давних дней, когда графство еще оставалось архаичным сельским углом. Побывал он и в близком Ипплпене, поместье Робинсонов, они отправились туда в коляске, а кучера звали Гарри Баскервиль.

В конце мая Конан Дойль послал в Лондон редактору и владельцу журнала «Странд», где печатались его рассказы, письмо с сообщением, что готовит новую повесть, которую хочет ему предложить, тут же оговаривались финансовые условия, которые издатель сразу же принял. К этому времени половина повести была готова, а вторую он дописывал уже в Лондоне. И вот, в июне на страницах журнала появилось начало «Собаки Баскервилей»; повесть стала печататься с продолжением, обрываясь на самых волнующих местах, для нее потребовалось девять журнальных номеров. Первые издания серии иллюстрировали великолепные художники: в Англии — Сидней Пейджет, а в Америке — Фредерик Стили; принято считать, что они наиболее адекватно передали «дух» героев.

Внимательный читатель может увидеть, что четырнадцать миль, исхоженные вместе с Робинсоном, явились там в виде «огромных просторов торфяных болот с видневшимися на них кое-где долменами из обломков скал и каменными столбами», болотистое пространство Fox Tor Mire стало «Гримпенской трясиной», преступник Селдон бежал из тюрьмы, похожей на Принстонскую (побеги, по словам ее начальника, случались часто), владельцы родового поместья получили имя Баскервиль, а на портрете их предок Хьюго предстал в черном бархатном костюме с кружевами, длинные локоны обрамляли его суровое узкое лицо (для этого описания, наверное, пригодилась глава «Фамильные портреты» из «Дартмурской книги»).

Но все это частности, главное же — старый и мрачный Баскервиль-холл, фигуры молодого сэра Генри и сельского чудака доктора Мортимера, украденный ботинок и загадка, которую с присущим ему блеском распутывает Холмс… Все это родила богатая фантазия Конан Дойля. (Забавная подробность: в 13-й главе Холмс говорит Ватсону, что подобное сенсационное преступление произошло когда-то «в Гродно, в Малороссии»; насчет сенсационности, может, он и прав, но Гродно всегда находилось не в «Малой», а в «Белой» России — Белоруссии).

В этих же номерах «Странда» печатались «Первые люди на Луне» Уэллса (можно позавидовать тогдашним читателям журнала!), понятно, что его тираж значительно вырос. В следующем году, ровно 100 лет назад, «Собака Баскервилей» вышла отдельной книгой.

В истории написания «Собаки Баскервилей» тоже содержится загадка. Дело в том, что в июньском номере «Странда» Конан Дойль опубликовал следующее предисловие к первым двум главам повести: «Я начал писать этот рассказ благодаря моему другу Флетчеру Робинсону, который помог мне как с основной интригой, так и с местными деталями».

Вскоре в журнале «Bookman» «промелькнули слова Флетчера Робинсона, что эта повесть «частично принадлежит ему». Эта «ложка дегтя» весьма огорчила Конан Дойля. Действительно, в двух майских письмах в «Странд» Конан Дойль сообщал: «…у меня появилась идея написать настоящий «creeper» (нечто, бросающее в дрожь, — Л.В.) для журнала, называться он будет «Собака Баскервилей». Тут имеется одно условие — я собираюсь работать над ним с моим другом Флетчером Робинсоном, и его имя должно появиться рядом с моим». Вот и возник вопрос, только ли вдохновил Конан Дойля Робинсон, или же Робинсон написал вместе с ним первые главы? А, может быть, Робинсон является автором сюжетной линии?

Насчет первого можно с уверенностью сказать «нет»: начало повести написано в стиле предыдущих рассказов Конан Дойля (классический зачин: дома, на Бейкер-стрит, Холмс рассказывает другу о загадочном посетителе, используя для этого свой излюбленный прием — «дедуктивный метод»). Кроме того, Конан Дойль никогда, ни до, ни после этого, не писал вместе с кем-то. Что же касается второго предположения, то Робинсон действительно познакомил писателя с местным колоритом и легендами, может быть, что-то предлагал и относительно сюжетной линии, и за это Конан Дойль благодарит его в предисловии.

Робинсон «зажег искру воображения», но, как бы ему ни хотелось, он не автор, и даже не соавтор. Так, идею со стульями «подарил» Ильфу и Петрову Валентин Катаев, но автором «Двенадцати стульев» он себя, естественно, не считал.

.

Почти сразу после английского издания «Собаки Баскервилей» появилось американское, а затем повесть была переведена на различные европейские языки, в том числе и на русский (в 1902 году в Санкт-Петербурге вышло «Собрание сочинений» Конан Дойля, а «Собака Баскервилей» появилась в 1905 году). Надо сказать, что истории про Шерлока Холмса и Ватсона по количеству постановок и экранизаций побили все рекорды: я насчитала около двух сотен исполнителей роли Холмса, к этому нужно добавить балет (в Англии) и мюзикл, который поставили в Риге еще в советское время — музыку к нему написал Раймонд Паулс.

Что же касается «Собаки Баскервилей», то ее первая экранизация, «немой» фильм, был снят в 1914 году в Германии (Холмса сыграл Альвин Нойс), позже было еще несколько немецких «немых» и звуковых фильмов, причем версия 1937 года с Бруно Гюттнером в главной роли очень нравилась Гитлеру, и копия этого фильма хранилась в его личной библиотеке в Бертехсгадене (а вот Сталин, по свидетельству кинорежиссера М. Ромма, предпочитал фильмы Чаплина). В период с 30-х по 70-е годы было снято около десятка вариантов повести в Великобритании, США и Германии, по одному сняли в Италии, Чехословакии и Швеции. Однако наиболее популярными стали «холмсовские» сериалы: три американских и шесть английских, а самой известной «парой» стали Холмс Бэзил Рэтбоун и Ватсон Найджел Брюс.

Большинство Холмсов походили на рисунки Пейджета, а вот Ватсоны оказались разные: худые и толстенькие, с усами и без, молодые и не очень, но все они были добродушными и с интересом внимали рассуждениям Холмса (правда, не всегда вынося его игру на скрипке). При всех съемках обнаруживались сложности с собакой: в повести она помесь мастиффа с ищейкой (bloodhound), то есть громадная собака весом в 50 кг, но ведь одними размерами не обойтись, нужно, чтобы она внушала ужас… Пожалуй, ни в одном фильме этого не удалось достичь в полной мере: то крупная собака была слишком веселой — вот-вот завиляет хвостом, если же она была злой (потому что голодной), то становилось страшно актеру — «сэру Генри» (но не зрителям), мало помогали всякие технические устройства, которые навешивали на живую собаку.

Очевидно, для воссоздания «баскервильской» атмосферы не хватало режиссера уровня и стиля Альфреда Хичкока… Не обошлось и без кино-чудачеств: в 1977 году появился фильм (Холмса играл Питер Кук), где овчарка, принадлежавшая сэру Генри, в финале убегала из Баскервиль-холла с висящим на ее шее портретом сэра Чарльза!

Конечно, стоит упомянуть и советский телесериал 70-х годов с Василием Ливановым и Виталием Соломиным (не могу не добавить: и Риной Зеленой — в роли миссис Хадсон). Мне много раз повторяли разные люди, что, мол, сами англичане признали Ливанова лучшим Холмсом; документально я этого подтвердить не могу, но могу заверить: на лондонской Бейкер-стрит, где находится «музей-квартира» великого сыщика и полным-полно магазинчиков с холмсовскими картинками и сувенирами, можно приобрести великолепный портрет Холмса-Ливанова (правда, стоит он куда дороже других знаменитых Холмсов — и Кушинга, и Бретта, и Рэтбоуна).

Если дождливым осенним вечером вы возьмете с полки Конан Дойля и прочтете «…в просвете между быстро бегущими облаками проглянул месяц. В его холодном сиянии, за деревьями, виднелась неровная гряда скал и длинная линия мрачных болот…», то невольно представите себе одинокий и суровый Баскервиль-холл, издалека послышится вой собаки… вам припомнится предостережение: «ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно…», и необъяснимый, мистический страх заползет в вашу душу…

Нет, и в ХХI рациональном веке все же не стоит на ночь читать «Собаку Баскервилей»...

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(315) 19 февраля 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]