С.Фрумкин. Еврейский след на Карибах

Э.Мирзоев. Ирак - ветры перемен.
На большой дороге - с «ядерным» кулаком. Мир и террор

В.Нузов. Интервью с М.С.Горбачёвым.
Я дозвонился сразу. Голос, знакомый двумстам миллионам жителей Советского Союза, попросил меня позвонить через несколько минут. Я перезвонил, представился. Михаил Сергеевич Горбачев сам начал разговор: — Подводя итоги прошедшего года, скажу, что был он, в целом, успешен, в то же время случились, особенно для москвичей, горькие дни, вы о них хорошо знаете. А я под занавес 2002-го оказался на операционном столе. Сейчас все в порядке.

С.Могилевский. Старейший израильский русскоязычный журнал
С 1978 года и по сегодняшний день в Израиле издается на русском языке общественно-политический и литературный журнал под названием «22». Он выходит в свет при содействии Министерства науки и культуры, Центра интеграции репатриантов — деятелей литературы и искусства, а также Министерства абсорбции Израиля. Его главным редактором почти на протяжении всех этих лет является известный ученый-физик, автор ряда монографий и публикаций, профессор Александр Воронель. Журнал выходит ежеквартально, и в октябре 2002 г. появился уже 125-й номер.

С.Резник. Вместе или врозь? Необязательный постскриптум
В прошлом номере «Вестника» была опубликована заключительная глава моей работы «Вместе или врозь? Заметки о книге Солженицына "Двести лет вместе"». Читатели, следившие за моими публикациями, знают, что это не столько анализ первого тома книги Солженицына, сколько параллельное с ним прочтение политической истории России, с попыткой определить реальное место в ней евреев и так называемого еврейского вопроса. Если Солженицын привлекал в основном «еврейские» источники, преимущественно вторичные (материалы «Еврейских энциклопедий», публицистические работы и мемуары авторов, по большей части далеких от большой политики), то я в основном полагался на документы-первоисточники и свидетельства высших чинов царской администрации.

А.Лапидус. Нас мало осталось, нам много досталось
Боевое крещение на фронте папа получил под Смоленском, был назначен политруком роты. Роте была поставлена задача: любой ценой овладеть высоткой. Вокруг — ни деревца, ни кустика. Трижды поднималась рота в атаку, но немецкие пулемёты и миномёты тут же прижимали её к земле. Потери понесли огромные — погибла почти вся рота, в том числе и командир. Папа отдал приказ отходить. С точки зрения здравого смысла, решение правильное, но в тех условиях самовольный отвод подразделения с поля боя мог ему стоить головы. С остатками роты вернулся в расположение полка. Командир батальона одобрил его действия, но на душе всё равно было скверно. С самого начала ему было ясно, что силами одной роты эту высотку не взять, людей посылали на явную смерть.

Из редакционной почты
Большой интерес у балтиморских любителей поэзии, и не только у них, вызвала недавняя встреча с поэтом Борисом Кушнером. И не только потому, что Борис Абрамович известен и как учёный-математик, и как публицист, автор самиздатского открытого письма Игорю Шaфаревичу в связи с шовинистическими изысками Шафаревича о «малом народе». На встрече, организованной журналом «Вестник» и клубом интересных встреч, в зале, любезно предоставленном JCC, присутствовало около ста человек. Борис Абрамович прочитал несколько стихотворений, опубликованных в разные годы в журнале «Вестник», и другие, включённые автором в изданные в последние годы книги «Причина печали», «Бессонница солнца» и «Иней времени».

А.Щербаков. Скромное обаяние абсурда
Феномен этого художника и впредь обещает оставаться сюрпризным. А вместе с тем его удачи, его престиж год от года становятся все более закономерными. Он входит сейчас в первую десятку живописцев мира. Американская Академия наук и искусств удостоила его золотой медали. Американские астрономы назвали его именем недавно открытую звезду. Феноменальная работоспособность («стою у мольберта по сорок восемь часов в сутки») позволила ему написать близко к двум тысячам холстов.

В.Юзефович. Два скрипача, одна альтернатива
Вадим Репин — сибиряк, воспитанник Новосибирской консерватории. На скрипке заниматься начал, как и многие талантливые дети в России, рано. Ему посчастливилось попасть в класс Захара Брона. Ученик Давида Ойстраха, Брон станет вскоре, благодаря блистательным успехам собственных учеников, знаменитым далеко за пределами Новосибирска. Прежде всего — успехам Вадима Репина и Максима Венгерова. Росли они почти одновременно, как десятью годами ранее — Гидон Кремер и Виктор Третьяков, Олег Каган и Владимир Спиваков.

В.Орлов. Дмитрий Хворостовский покоряет Нью-Йорк
Дмитрий Хворостовский на вопрос, есть ли в мире концертные залы или театры, где ему уютно, отвечает: «Метрополитен Опера в Нью-Йорке. Акустика великолепная, поется прекрасно… Все чудесно друг к другу относятся, легко работается». Правда, «Мет жильем не занимается, и даже авиабилет иногда оплачивается там только в экономклассе и в одном направлении — гордитесь, мол, что поете у нас».

Э.Розенталь. В Европу через Сахару
Когда в один прекрасный августовский день 1968 года наш «ТУ-134» приземлился в женевском аэропорту «Куэнтрен» и пассажиры зааплодировали пилотам за мягкую посадку, я ущипнул себя за ухо. Нет, не сон, но вроде как сон: еврей по матери, отцу и по паспорту прибыл возглавить швейцарское бюро Агентства печати «Новости»! В те годы — случай из ряда вон выходящий. И меня не раз спрашивали: «Как это тебе удалось?» Вот об этом и об одном из любопытных эпизодов моей швейцарской одиссеи пойдет рассказ в настоящем очерке.

В.Снитковский. Сквозь огонь и медные трубы

М.Качурин, М.Шнеерсон. «Доброе сокровище»
Помню, как она впервые пришла к нам. Это было весной 1961 года. День был сумасшедший. Через неделю должны были начинаться летние курсы для учителей. Телефон трещал без умолку. Я прижимал трубку плечом к уху, одновременно дописывал какую-то срочную бумагу, отвечал на вопросы сотрудников… Зашла секретарша и сказала, что в приемной ждет какая-то пожилая женщина. «Только ее и не хватало», — вздохнул я. «Она не торопит, напротив, спокойна, улыбается, но как-то неловко заставлять ее ждать.» — «Пожалуйста, пригласите ее!» Вошла седеющая статная женщина, поздоровалась, представилась и тут же добавила: «Я могу ждать сколько угодно или зайти в другой раз»…

Б.Кушнер. Стихи
Утро. Солнце. Птичьи действа.
Упоение зимой.
И бездонность Иудейства,
Осязаемая мной.
Луч морозен, свеж и сочен,
Как пророчества во снах.
На столе раскрытый с ночи —
Чудо Вечное — Танах.
По замашкам, по идеям,
И по крови, что из вен, —
Я рождён был иудеем,
Б-же, будь благословен.

В.Мальцев. Всё о немцах (рассказ)
Эта история началась давно, почти тридцать лет назад. Ну, казалось бы, было и было, пора и забыть. А время от времени, словно методом какого-то независимого от желаний случайного отбора, нет-нет, да выплывают из памяти те или иные воспоминания. Вспомнилась и эта история. В конце семидесятых Павлов и Горинов только-только закончили истфак МГУ и вместе распределились в один из пединститутов Москвы. Виделись часто, хотя и работали на разных кафедрах. Павлов преподавал на кафедре «Истории СССР», Горинов — на кафедре «Истории Древнего мира».

А.Розенбойм. Почём сегодня чирус?
Мои ровесники помнят, каким блеском вспыхнула, полетела по стране, стала всеизвестной милая, немножко наивная, полная восторженного местного патриотизма песенка Мориса Бенимовича: «Старенькие дворики подметают дворники…» А Владимир Жаботинский вспоминал, что в годы его юности, выпавшей на конец ХIХ столетия, была у одесситов «южная привычка считать улицу домом». Человеку, любившему Одессу так, что уже подъезжая к Раздельной, «начинал ликующе волноваться», можно поверить. И, как говорят в Одессе, я вам скажу большего: если улицу считали домом, то двор — это уже и вовсе была почти что квартира, ее первая большая общая комната…

А.Канторович. Видеоклуб. Анекдоты.

А.Шварц. Итоги 2002

Гороскоп

Из записной книжки гроссмейстера

Кроссворд